Кристофер Мур – Выкуси (страница 39)
— Вот так-то лучше. Мазел тов!
— Мазел тов! — откликнулся Оката.
Они еще раз чокнулись, и он ел, а она пила, и он смотрел, как полнеет ее улыбка и яснеют глаза. Он показал ей, что нашел для нее в магазинах — в «Ливайсе», в «Найки», в «Секрете Виктории», — хотя при этом смотрел в сторону, чтоб не выдать мальчишеской ухмылки, когда вытаскивал из пакета красные атласные трусики и лифчик. Она похвалила его и приложила одежду к телу, а потом рассмеялась — все выглядело слишком велико. Сделала большой глоток крови, немного пролилось из уголка рта на кимоно.
А потом она заметила его новую обувь, показала и подмигнула.
— Сексуально, — сказала она.
Оката залился румянцем, затем тоже ухмыльнулся и изобразил танцевальное па — универсальный экстазный танец Снупи, просто показать, до чего удобно ему в новых кроссовках. Девушка рассмеялась и погладила их, закатив при этом глаза.
Когда он выпил целый чайник чаю, а девушка — почти весь галлон крови, она села на краю футона и забросила густую рыжую гриву за спину. Она больше не была обугленным скелетом, сгоревшим призраком, иссохшей мраморной каргой. Перед художником сидела роскошная молодая женщина, бледная как снег, холодная, как комната, но вся энергичная и живая, как любой человек, которого он видел в своей жизни.
Кимоно распахнулось, когда она потянулась, и Оката отвел взгляд.
— Оката, — сказала она. Он посмотрел на ее ноги. — Это ничего. — Она запахнула полы и провела рукой по его щеке. Ее ладонь была прохладна, гладка, и он прижался к ней покрепче. — Мне нужен душ, — сказала девушка. — Душ? — Она показала, как моются, как падает дождь.
— Да, — сказал он. Принес ей полотенце и брусок мыла и познакомил с душевой кабинкой — та стояла, открытая в комнату, рядом с раковиной умывальника. Туалет располагался в чуланчике на другой стороне.
— Спасибо, — сказала она. Потом встала, и кимоно соскользнуло с плеч. Она аккуратно положила его на футон, взяла полотенце и мыло и зашла в кабинку, а через плечо улыбнулась ему.
Оката сел — хотя на самом деле рухнул — на табуретку у футона и стал смотреть, как она смывает с кожи последний пепел. А потом просто встала под струи воды и стояла так, пока во всей квартирке не заклубились пар, усталость и волшебство.
Он поднял с пола блокнот и начал рисовать.
Она двигалась в облаках пара, как дух, — вытиралась, затем причесывалась пятерней. Потом вышла из пара, уронила полотенце на пол у его рабочего стола. Художник отвернулся, когда она подошла, а девушка опустилась на колени и пальцем задрала ему подбородок. Он уже не мог не смотреть ей в глаза. Они были зелены, как нефрит, как денежное дерево.
— Оката, — сказала она. — Спасибо.
И поцеловала его в лоб, потом в губы и мягко, очень бережно вынула у него из рук блокнот и уронила на пол. После чего толкнула его спиной на футон и снова поцеловала, расстегивая на нем рубашку.
— Ладно, — произнес он.
21
Где представлены хроники Эбби Нормал: Унылая моносексуальность трупа красотки-изгоя
Совсем как тот чувак из романа Германа Гессе «Степной волк» (что, как всем известно, означает «волк, танцующий степ»), который у Волшебного театра натыкается на вывеску «Вход не для всех», — когда дело доходит до романтики, я определенно из списка вылетаю. Мой «плюс один» — одиночество. Зая моя — абидка злая.
О как сладко просыпаться на закате, чуть не в объятьях моего Темного Владыки, свернувшись клубочком в технической будке на крыше. Вероятно, не нужно было хватать того голубя со стропил и кагбэ сосать ему горлышко, но в свою защиту могу сказать: завтрак — самый важный прием пищи за день, а я поклялась не притрагиваться ни к чему пернатому, птушто пернатые — гадость. И все равно Владыка Хлад простил бы, что я заплевала кровавыми перьями все его льняные брюки. Если б только мой хвост не облажал нам весь план поисков.
Ну вот, теперь все знают. У меня есть хвост. Кой кагбэ и послужил главной причиной тому, что нам пришлось возвращаться в любовное логово, а не продолжать поиски Графини. Фу позвонил перед самым рассветом и сообщил, что все крысы сдохли.
Поэтому я такая: «С нон-секвитурами не перебор, Фу? Если ты по мне соскучился, можно просто извиниться и немного попресмыкаться, а потом мы двинемся дальше».
А он такой: «Нет, Эбби, ты не понимаешь. У них что-то в ДНК, через неделю вурдалачества или как-то у них вроде как срок хранения заканчивается».
Я ему такая: «Мой бедный грустный Песик Фу. Ты уверен, что твоя мужская антенна не пользуется дохлыми крысами, чтобы просто отправить СОС, чтоб вернуться к рыбным местам? Мммм?»
А он мне: «Нет, Эбби, у тебя на вампиризм завязана крысиная ДНК — как у Чета человеческая».
А я такая: «Не-а».
Он мне: «Надо вернуться сюда, Эбби. Я знаю, у тебя есть хвост».
А я такая: «Ебать мои носки», — и загасила телефон.
Поэтому когда мы с Хладом пришли в себя в сарае на крыше, я такая: «Вероятно, придется к Фу заглянуть».
А Хлад мне: «Позвони ему и скажи, что надо зачищать старых вурдалаков. Он должен быть готов. Будем там через несколько минут».
А я ему: «СМСку отправлю. Я сейчас с ним не разговариваю».
Ну и типа Томми показал мне, что слишком быстро нельзя бегать, а то кто-нибудь заметит что-то не то, поэтому перемещаться надо такими короткими перебежками, и машины нельзя перепрыгивать, потому что вот эта фигня как раз намертво выдает в тебе носферату. Хоть я и обрычала каких-то туристов на фуникулере, потому что заслужили. Если у них спросить, они все такие: «Она была très жуть, а у себя в Навозьеве, штат Небраска, нам хорошо известно, что „ррыык“ — тотально по-ихнему, птушто у нас семейные ценности и что не».
Кароч, после коротких перебежек три квартала я обрычала таксиста, которого остановили мои офигительные темные силы и сотка, которой я махала, и мы доехали до гнездышка любви, где Джеред нас впустил.
И весь такой нам: «ОБМ, ОБМ, ОЯЕ, Эбз, крысы сдохли!»
А я типа: «Не новость. Новости равен невъебенный вамповый пирацкий корабль-робот».
А Джеред такой: «Натур?»
А я ему: «Тотал».
Тут он такой как взвизгнет по-голубовато-мальчуковому, что аж неловко за него, поэтому я типа: «Где Фу?»
Тут Фу такой выходит из спальни, и я кидаюсь его целовать, а он кагбэ так останавливается и протягивает свои пробирки с кровью, типа: «О, Эбби, никаких поцелуев, у меня тут в руках хрупкое». И я на попятный пошла.
А он такой: «Эбби, мы должны тебя вернуть. Прямщаз».
А я ему: «Фига-с-два, Фу. Харэ с меня ваших мелочных человеческих слабостей».
А он такой типа дланью помавает на крысиные клетки, а в них всех крысы эти просто на донышках валяются. И я такая: «И?»
А Фу такой: «Они просто рухнули, все за несколько часов. Какая-то несовместимость с вурдалацким вирусом».
Томми ему: «А это вирус?»
И Фу в ответ: «В точности я не знаю, что это. Но он привязывается к ДНК носителя и переносится к зараженному».
Поэтому я такая: «И?»
И тут-то Фу выпаливает Хладу, что у меня хвост, а мне хочется немедля заползти в норку и там сдохнуть, если б это не было уже так избыточно.
Тогда Джеред весь: «А выпить вам, ребята, не хочется? Крови, чего-нибудь?»
А я ему: «Нет, спасибо, я съела голубя».
А Хлад такой: «Да, я б выпил».
И уже совсем было глотает из бокала, который ему Джеред налил, и я у него клыки вижу, а это très сексуально, когда он мне ими глотку не грызет, он мне такой: «А, Эбби, и если окажется, что это малинка, не забудь, пожалуйста, оторвать Стиву руки».
Я такая только: «Хор», — а потом Фу типа: «Ррыык. Заткнись».
А Фу нам: «Там нет наркотиков».
Кароч, мы рассказали Фу и Джереду про судно и старых вурдалаков, что они сюда на генеральную уборку приплыли, и еще — что нам сказал тот чувак Кона про вурдалаков второго поколения.
И Фу такой: «Это как раз ты, Томми».
А Хлад ему весь: «Я знаю. Мне надо найти Джоди. А вам с Джередом — слинять из этой квартиры. Скройтесь где-нибудь, пока не услышите, что все чисто или что „Ворон“ отплыл».
А Фу ему такой: «Как вам аще пришло в голову на пирс идти?»
Поэтому мы рассказали ему и про мадам Наташу, и про затонувшее судно в северной части Города и что не, а он только глаза свои закатывал, птушто в волшебство не верит, хотя глаза эти свои закатывает перед двумя вурдалаками.
И такой типа: «А в „Затонувший корабль“-то заходили?»
И мы такие: «Чёоо?»
А он нам: «Это бар такой на Джексон-стрит. Его построили поверх одного корабля времен Золотой Лихорадки, который там и бросили. В подвале до сих пор видно шпангоуты».
А Хлад ему такой: «„Затонувший корабль“? Так и называется?»
А я типа: «Кагбэ очевидно».
Тут Хлад весь: «Нам туда надо».
А Фу ему: «Нет, я должен вас обоих обратно поменять. Вы тоже можете в любую минуту рухнуть».