Кристофер Мур – Практическое демоноводство (страница 47)

— Роберт, я застрял. Тащи их сюда. — Рассол пытался выпутаться из ремней. Услышав его голос, демон подскочил к дверце водителя и впился в нее когтями. Обшивка подалась после первого же рывка. Рассол в ужасе смотрел на дверцу — вот-вот в окно влезет чешуйчатая когтистая лапа. Но когти демона царапали опорную стойку дверцы.

— Гас, я здесь. Ай! — Роберт попытался протолкнуть сумку поближе к Рассолу. — Кнопка, Гас. Жми кнопку.

Рассол полез в карман фланелевой рубашки. Диктофон Мэвис по-прежнему был пристегнут. Он нашарил кнопку воспроизведения и нажал. В тот же миг коготь острым клинком вонзился ему в плечо.

В сотне миль к югу, на военно-воздушной базе Ванденберг техник по обслуживанию радаров доложил о том, что в запретную зону со стороны Тихого океана вторгся неопознанный летающий объект. Когда летательный аппарат отказался реагировать на радиопредупреждение, в воздух подняли четыре перехватчика. Трое из четверых пилотов позже доложили об отсутствии визуального контакта. У четвертого после возвращения на базу взяли анализ мочи и приказали не покидать жилого отсека, пока с ним не побеседует офицер из Департамента ВВС по управлению стрессом.

Привидение впоследствии официально объяснят радарными помехами, вызванными необычайно высокой океанической зыбью у побережья Калифорнии.

Из тридцати шести рапортов, поданных в трех экземплярах командованиям различных подразделений военного комплекса, гигантская белая сова с размахом крыльев 80 футов не упоминалась ни в одном.

Тем не менее, по некотором размышлении Пентагон выделит грант в семнадцать миллионов долларов Массачусеттскому институту технологии на изучение вопроса о возможности постройки летательного аппарата в форме совы. После двух лет создания компьютерных моделей и испытаний в аэродинамических трубах разного диаметра, команда исследователей придет к заключению, что летательный аппарат в форме совы может действительно оказаться эффективным видом вооружения. Но только в том случае, если вероятный противник мобилизует бронетанковые части из машин, сконструированных в форме полевых мышей.

Август Рассол понял, что сейчас умрет. В тот же миг он сообразил, что ему нисколько не страшно и даже наплевать. Чудовище, впившееся в него когтями, не имело значения. Голосок бурундучка — его собственный голос, лопотавший на удвоенной скорости из диктофона, — тоже не имел значения. Не имели значения крики Роберта, а чуть позже — Трэвиса, раздававшиеся у самой машины. Август Рассол отчетливо все осознавал, он был частью происходящего, но значения это не имело. Даже на выстрелы ему было глубоко плевать. Он принял все и освободил все.

Ривера пришел в себя, когда Рассол завел двигатель. Над полицейским стояла Мэвис Сэнд с его револьвером в руке, но и она, и Говард смотрели в другую сторону — наблюдали за тем, что происходит на склоне холма. Ривера повернул голову и увидел Цапа. Монстр держал за горло Эффрома Эллиота.

— Санта Мария! Что это за чертовщина?

Мэвис направила на Риверу оружие:

— Лежи тихо.

Не обратив на нее внимания, Ривера вскочил и кинулся к своей машине. Он откинул крышку багажника и выхватил из стойки винтовку со слезоточивым газом. Пробегая мимо «ягуара» Говарда, он притормозил, открыл заднюю дверцу и прихватил охотничье ружье Роберта.

К тому времени, как он снова увидел склон, грузовик был уже перевернут, а чудовище рвало когтями дверцу. Ривера отбросил полицейскую винтовку и вскинул ружье. Ствол он укрепил в развилке дерева, передернул затвор, дослал патрон, склонился к прицелу и поймал морду чудовища в перекрестье линий. И стараясь не закричать от ужаса, нажал на спуск.

Пуля попала демону прямо в открытую пасть и отбросила его на фут от кабины грузовика. Ривера быстро дослал еще один патрон и выстрелил снова. И еще раз. Когда боек сухо щелкнул по пустому патроннику, монстра отнесло уже на несколько футов от грузовика, но он по-прежнему рвался к машине.

— Санта Мария, твою мать! — только и вымолвил Ривера.

Джан Ген Джан взобрался по склону к тому месту, где Трэвис склонился над Амандой и Дженни.

— Свершилось, — сообщил джинн.

— Так сделай же что-нибудь! — рявкнул Трэвис. — Помоги Гасу.

— Без его приказаний я могу выполнять распоряжения только своего предыдущего повелителя, — ответил джинн и показал на небо.

Трэвис заметил, как из облаков спускается к земле нечто белое, но было далеко, и он не разглядел, что именно.

Цап оправился от попаданий охотничьих пуль и снова бросился на грузовик. Подцепив когтями опорную стойку, он вырвал дверцу и отшвырнул ее куда-то за спину. В кабине на ремнях безопасности по-прежнему висел Август Рассол. Он повернул голову и спокойно посмотрел на демона. Цап уже замахнулся, чтобы нанести смертельный удар, который отделил бы голову Рассола от туловища.

Рассол улыбнулся демону. Цап замер.

— Ты что — псих? — спросил он.

Рассол не успел ответить. От пронзительного совиного визга ветровое стекло грузовика разлетелось на мелкие осколки. Цап только поднял голову — гигантские когти схватили его поперек туловища и рывком подняли в воздух. Он взмыл в небо, колотя кулаками по птичьим лапам.

Сова удалялась от земли так быстро, что через секунду превратилась в крохотную точку в лучах солнца. Точка двигалась к горизонту.

Когда Трэвис расстегнул пряжку ремня, Август Рассол все еще улыбался. Рухнув вниз, он ударился раненым плечом о потолок кабины и потерял сознание.

Придя в себя, Рассол увидел, что все собрались вокруг него. Дженни прижимала голову Аманды к плечу. Старушка рыдала.

Рассол переводил взгляд с одного лица на другое. Кого-то не хватало.

Первым заговорил Роберт:

— Скажи Джан Ген Джану, чтобы вылечил тебе плечо. Он не сможет этого сделать, пока ты ему не скажешь. А потом попроси срастить мне руку.

— Сделай, — произнес Рассол. Боль из плеча тотчас же ушла.

Рассол сел.

— Где Эффром?

— Он не выдержал, Гас, — ответил Роберт. — Сердце остановилось, когда демон швырнул его на землю.

Рассол посмотрел на джинна.

— Оживи его.

Джан Ген Джан сокрушенно покачал головой:

— Этого я не могу.

— Прости меня, Аманда, — сказал Рассол и повернулся к джинну: — Куда делся Цап?

— Он на пути в Иерусалим.

— Не понял?

— Я солгал тебе, Август Рассол. Извини меня. Я был связан последним приказанием своего бывшего хозяина. Соломон велел мне вернуть демона в Иерусалим и приковать его к огромному камню перед входом в великий храм.

— Но почему же ты мне не сказал?

— Я думал, ты никогда не дашь мне силы, если узнаешь об этом. Я — трус.

— Не смеши меня.

— Все было так, как сказал Цап. Когда ангелы спустились, чтобы согнать мой народ в преисподнюю, я не позволил своей расе сражаться. Битвы не было, это я говорил тебе. Мы все пошли, как ягнята на бойню.

— Джан Ген Джан, ты не трус. Ты — созидатель, ты же мне сам говорил. Разрушать и воевать — не в твоей природе.

— Но я воевал. Стремясь остановить Цапа, я пытался оправдаться. Мне хотелось сделать для людей то, чего я не сделал для своей расы.

— Уже не важно, — ответил Рассол. — Все кончено.

— Нет, не кончено, — возразил Трэвис. — Не получится приковать демона к скале посреди Иерусалима. Вы должны отослать его назад, в преисподнюю. Прочесть последнее заклинание. Говард перевел его, и мы ждали, пока вы придете в себя.

— Но, Трэвис, — ты же не знаешь, что станет с тобой. Ты можешь умереть на месте.

— Я до сих пор связан с демоном, Гас. Это все равно не жизнь. Я хочу освободиться. — Трэвис протянул ему заклинание и подсвечник с Печатью Соломона внутри. — Если его не прочтете вы, это сделаю я.

— Ладно уж, — проворчал Рассол.

Трэвис посмотрел на Дженни, и та отвернулась.

— Прости меня, — сказал он.

Роберт подошел к жене и обнял ее, а Трэвис направился вниз по склону. Когда он скрылся с глаз, Август Рассол начал читать слова, призванные отправить демона Цапа в ад.

Трэвиса они нашли на заднем сиденье «ягуара» Говарда. Первым до машины добежал Август Рассол.

— Я все сделал, Трэвис. Ты как?

Тот поднял голову, и Рассол сделал над собой усилие, чтобы не отпрянуть в ужасе. Лицо демоновода избороздили глубокие морщины, темные волосы поседели. Если бы не глаза, яростные и молодые, Рассол бы его не узнал. Трэвис улыбнулся. Во рту у него еще оставалась пара зубов.

Голос его прозвучал по-прежнему молодо:

— Было совсем не больно. Я думал, что превращусь, как какой-нибудь Лон Чейни[9], но все произошло не так. Я вдруг состарился. И только.

— Хорошо, что хоть не больно, — вздохнул Рассол.

— И что мне теперь делать?

— Не знаю, Трэвис. Мне нужно подумать.