Кристофер Мур – Подержанные души (страница 74)

И отнюдь не случайно, что на другой половине мира, в Париже, на каменном мосту через реку Сену, которому исполнилось четыреста лет, но он тем не менее до сих пор назывался Новым, ремесленник по имени Жак ремонтировал физиономию, вырезанную из мрамора, – из тех, что украшали валик моста, – когда на парапете над ним возникло сидящее привидение. На привидении была твидовая юбка ниже колена и крахмальная белая блузка школьницы из середины двадцатого века, которая по обмену приехала на семестр в Париж. Волосы она носила по плечи и подвитые на концах, в стиле Кэтрин Хепбёрн в фильме “Воспитание крошки”[82]: Кейт была для нее идолом.

– Bonjour, monsieur, – сказала она Жаку. – Je suis Helen. – И далее изложила по-французски, но с сильным американским акцентом, что от него далее потребуется далее. И различные призраки, один другого обаятельнее, явились людям на мостах по всему свету, и так установился новый оборот Колеса Жизни и Смерти: каждая душа в своем странствии меж телами останавливалась теперь в месте между местами, а затем двигалась дальше – в ту часть мироздания, какой ей и положено стать.

Благодарности

Автор с благодарностью признает помощь следующих людей при изысканиях, какие потребовались ему для “Подержанных душ”:

– Майкла Такера, который помог отыскать историю любви Консепсьон Аргуэльо и графа Николая Резанова, подсказанной мне лишь очень смутным воспоминанием о книге, которую я читал двадцать лет назад;

– Айлин Хёрст – за полную информацию о том, как устроены похороны полицейских и городская политика, которой я в общем и целом блаженно пренебрегал;

– Майка Крукоу и Дуэйна Кайпера, бестрепетных телевизионных комментаторов “Сан-Францисских гигантов”, кому я обязан знанием всего бейсбольного жаргона, какой мне известен, – кроме сквернословия, к какому они никогда-никогда не прибегают;

– Моник Мотил, чьи блистательные скульптуры “портновских существ” стали источником вдохновения для Беличьего Народца;

– Райна, Пайпер и Пресли Помбрио – за исчерпывающую информацию о принцессах и маленьких пони;

– и Чарли Джину Мишель Хайронимэс Карнитас Трембл Мосс Мур – за откровения о ее работе в хосписе, а равно и за ее терпение, терпимость и щедрость, без которых эта книга никогда бы не была завершена.