Кристофер Мур – Подержанные души (страница 57)

Но имелась и хорошая сторона: все это может оказаться весьма спорным в том случае, если то неравновесие, что, похоже, колебалось по всему Заливному району, уничтожит весь мир света в известном нам виде и всех вместе низвергнет в темный пандемониум уничтожения и беспорядка. Стало быть, это работало на нее. Она решила позвонить Чарли и отпраздновать их освобождение в мир Страшного суда, но, пока прокручивала список контактов в поисках телефона Майка Салливэна, зазвонил один из городских телефонов центра. Мобильник она сунула в карман и сняла трубку на – кухне. На экранчике высветилось “МАЙК САЛЛИВЭН”.

– Привет, Чарли. А я как раз собиралась тебе позвонить. Тебе правда очень нужно поменять имя в телефоне.

– Одри – мост. Я думаю, они на мосту.

– Нужно быть чуточку поконкретнее, миленький.

– Лили разговаривала с Майком Салливэном – с мертвым. Его душа – или его дух, без разницы, – на мосту Золотые Ворота. Он говорит, что там тысячи других духов.

Одри не очень поняла, как ей на это отозваться – стоит ли в самом деле ставить под сомнение то, что Лили разговаривает по призрачным телефонам, с учетом личной истории каждого в этом деле.

– Значит, если это правда…

– Туда, возможно, и попадают все недостающие души. Лили сказала, что имя Майка Салливэна было в списке у Императора. Что, если все те души за сотни лет – сейчас на мосту?

– Полагаю, смысла в этом столько же, сколько и в том, что чья-то душа обретается в пепельнице или керамической лягушке. А такое мы уже видели.

– Или в компакт-диске, – сказал Чарли. Душа его жены Рейчел переместилась в компакт-диск вскоре после того, как родилась Софи, а оттуда уже перешла к Одри. Прямо у него на глазах.

– Так что будем делать? – спросила Одри.

– Не знаю. Потому-то я тебе и позвонил.

В соседней комнате раздался какой-то топоток, затем что-то упало – возможно, мусорная корзина. “Вихлявый Чарли”, – подумала Одри.

– Секундочку, Чарли, – сказала она. – Мне что-то послышалось. Тут Вихлявый Чарли куда-то делся, так что, может, это он. Повиси пока, я проверю.

– Конечно.

Выходя из кухни в столовую, она заметила на другом краю комнаты кого-то из Беличьего Народца – и что-то цапнуло ее за лодыжку. Одри попробовала удержаться на ногах, но что-то схватило ее и за другую лодыжку, и она упала вперед, а беспроводная трубка вылетела у нее из руки.

– Одри? – донесся из трубки голос Чарли.

– Не-не, все в порядке, – произнесла она. – Спо-ткнулась. Секундочку…

Одри вывернула шею и увидела, как кто-то из Беличьего Народца – с утиным личиком и особенно проворными лапками – схватил трубку и нажал на отбой. И тут они на нее навалились – скопом на всю нее, раздался треск отрываемой монтажной ленты, лодыжки ей стиснуло, крохотные коготки принялись ее царапать, закручивая руки за спину.

Миссис Корьева повела их по Стоктону в Китайский квартал, расчищая путь в толчее покупателей, как блокирующий распасовщик, Софи – за нею следом, а замыкала строй миссис Лин, и колеса ее тележки визжали, как обеспокоенные мыши. На Джексоне миссис Корьева двинулась к соблазнительной выставке груш на угловом рынке, лотки фруктов и овощей бежали там вдоль тротуаров и за угол еще с четверть квартала по обе стороны. Миссис Лин выдвинулась на позицию неприметно, быстро взмахнула рукой, что сбило с равновесия бабусю-конкурентку, и выхватила идеальную грушу, прежде чем противница смогла что-то с этим сделать. Занятия тай-чи в скверике площади Вашингтона каждое утро под песни “Мотауна”[67] с первого взгляда смотрятся пустой тратой времени, но когда те медленные монотонные движения доведены до рыночной интенсивности, лишь бабуле с самым сильным кунг-фу достанется идеальная груша. “Лопай драконий навоз, рохля”. Миссис Лин опустила идеальную грушу себе в тележку и переместилась к китайской капусте несравненной хрумкости.

Меж тем миссис Корьева добывала из развала морковь и каждую морковину подносила на рассмотрение Софи.

– Нет, – говорила та.

– Эта?

– Нет, маловата.

Хозяин рынка стоял у весов, наблюдая за систематическим разрушением его тщательно выложенной выставки морковок с приглушенной тревогой, и один глаз у него слегка подергивался.

– Брокколи хотел? – спросила миссис Корьева.

– А оранжевые бывают? – уточнила Софи.

– Зеленые брокколи тебе полезно, будешь сильная, как медведь.

– Но это не по-вегански.

– Мы “сырные сопли” намазуем, будет тебе веган.

– Ладно, брокколи, – согласилась Софи.

Софи обогнала миссис Корьеву, заскочила за угол – и тявкнула, как чихуахуа, на которую наступили.

– Эй, Робкая Кака.

За углом вместо новой толпы покупателей Софи вступила на росчисть – в пузырь спокойствия, посередине которого стоял черный мужчина в желтом.

– Меня не так зовут, – сказала Софи.

– Так я тебя зову, – произнес Лимон.

– Нажрись говна и сдохни! – крикнула Софи.

Из-за угла, как мать-медведь, вывернула миссис Корьева, засекла Лимона и положила руку Софи на плечо.

– Софи, неприлично говорил. Что надо сказать сударю?

– Пажааааласта, – протянула Софи, ухмыляясь Лимону и совершенно его не боясь.

– Знаешь чего, Робкая Кака, ты уже не Большая С. Ты сейчас ни хрена.

– А ты б полегче на поворотах, – ответила Софи.

Озадаченная таким поведением, миссис Корьева принялась отводить Софи оттуда.

– Вы гадкий человек, – сказала она Лимону. – Она маленькая девочка, она не смыслил. А вот вы – вам надо.

– Да ну? – произнес Лимон. Он протянул к миссис – Корьевой руку с растопыренными пальцами и сжал их в кулак у нее перед носом, как морская звезда смыкается вокруг моллюска. Миссис Корьева ахнула и рухнула не сходя с места. Софи завизжала, припала к плечу падшей матроны и повизжала еще немного. Вокруг них собралась толпа, мобильники запиликали, набирая 911.

Софи подняла голову и увидела, как мужчина в желтом отходит прочь. Сделала ему вслед такой же жест, какой он проделал перед миссис Корьевой. Тот оглянулся и произнес:

– Ничего у тебя нету, Робкая Кака. – И, несмотря на гомон и собственный визг, Софи услышала это так, словно губы его были прижаты ей к уху.

Ривера заряжал полицейскую винтовку охотничьими патронами, одним за другим, на прилавке своего магазина. Жалюзи на окнах опущены, табличка перевернута на “ЗАКРЫТО”. Магазин он вообще не открывал – даже не прибирался в нем – с тех пор, как в нем убили Кавуто. Вокруг по-прежнему валялись книги, искрошенные выстрелами. И кровавое пятно на полу.

Он изъял два сосуда души по своему ежедневнику – легкая добыча, теперь они надежно заперты в багажник коричневого “форда” без опознавательных знаков, стоявшего снаружи. План был подобрать Батиста и его сосуды души, затем отконвоировать – буквально – груз в лавку Мятника Свежа, потом – к Кэрри Лэнг, и у всех товар забрать. После этого всё отвезут в подземное хранилище, где люди держат произведения искусства и меха, – в Долине Хейз возле Городской Ратуши. В итоге Батист сфотографирует каждый предмет, а его жена повесит фотографии в интернете для продажи. По мере сбыта они будут забирать их из хранилища – как конкретно, они вообще-то еще не договорились, но главное было в том, чтобы все сосуды души, что попали к ним, не достались Морриган и этому таинственному дядьке в желтом “бьюике”. А как только души надежно запрячут и Чарли Ашер вывезет дочь из города, они выступят против Морриган.

Ривера впихнул последний патрон в винтовку, после чего надел противоножевой жилет, который позаимствовал в окружной тюрьме. Чувствовал он себя при этом как-то глуповато. У него два своих бронежилета, но они готовились выйти отнюдь не на нападающих с огнестрелом. Его 9-миллиметровая “беретта” лежала в плечевой кобуре, а “глок” поменьше – на лодыжке. Когда он надевал спортивный пиджак – его он заказывал специально для сокрытия тактического оборудования, – у него зажужжал телефон. “Батист”.

– Готовы? – спросил Ривера вместо приветствия.

– Алло, – произнес Батист. – Да, я готов, инспектор, у меня собраны все сосуды души – даже тот, который украли из хосписа в тот день, когда вы туда приходили.

– Вы его нашли? Как?

– Ну вот потому я и звоню. Он… ну, он говорит по-французски и расхаживает вокруг.

Ривера – вооруженный и бронированный к битве, план его рассчитан до минуты, укрепленный стальным гневом и страстным желанием отомстить за друга – ощутил, что не подготовлен к такому разговору.

– Мне кажется, я утратил нить беседы, – сказал Ривера. – Он что, одна из тех говорящих кукол?

– В некотором смысле. Думаю, как раз это Одри на встрече называла “беличьей личностью”. Я вижу, как у нее в груди светится душа, и это Хелен, она меня по-мнит, но, в общем, ростом она мне по колено, и у нее голова кошки. А руки… – шепот на заднем плане, – руки у нее енота.

– И вы считаете, что это ваша Элен?

– Она так говорит.

– Ну, ее-то вы не сможете продать через интернет.

– Да, это будет неправильно. Мы же друзья.

– Как вы ее отыскали?

– Она меня сама отыскала – когда мы расходились со встречи в буддистском центре. Вломилась ко мне в машину.

– Как она может куда-то вломиться, если она вам по колено?

– Она очень настойчива.