Кристофер Мур – На подсосе (страница 48)
— Рыжие, — прорычал Томми.
Он чувствовал, как срастаются треснувшие ребра. Ощущение не из приятных. Как только более-менее срастутся, путь ему один — в подвал к Джереду, есть крысу. Постепенно, может, поднимется по пищевой цепи.
Через час драный и битый вампир Хлад подковылял к дому Джереда. Эбби и сам Джеред курили на дорожке.
— Владыка Хлад, — сказала Эбби. — Что вы тут делаете?
— На вас, похоже, кто-то целый контейнер жоподрачества вывалил, — сказал Джеред.
— А ты рот закрой. Откуда твои родственники знают, что я вампир?
— Ну, явно не по одежде определили.
— Джеред, я весь переломан, меня одолевает голод, а душевное состояние мое хрупко. Отвечай на вопрос, не то я сейчас зайду в дом, убью всю твою семью, наемся их крови, наступлю на твою крысу и поломаю тебе «Икс-бокс».
— Ого, до чего мы капризная примадонна!
— Прекрасно, — сказал Томми. Пожал плечами — а это больно — и направился к кухонной двери. — Найди мне мешок побольше для своих сестренок.
Джеред прыгнул и загородил ему проход.
— Я им сказал, что мы играем в «Вампир: Маскарад»,[39] и у вас роль вампира Хлада.
Эбби кивнула:
— Мы в это раньше все время играли, пока не стали клевретами.
— Это как «Темницы и драконы», только сильно круче, — добавил Джеред.
— Ладно. — Томми кивнул. Тоже больно. Вот, пожалуйста, — два совершенно здоровых донора, которыми можно закусить, им только этого и надо. А ему
— Где Джоди?
— Скоро будет, — ответила Эбби. — Она отправила нас искать вас. Мы звонили, но у вас сотовый выключен.
— Где она?
— Пошла в новое логово. Сказала, принесет денег и вам остатки крови Уильяма. Вы можете в мотеле поселиться. Мы с Джередом будем вас охранять.
— Она пошла в студию? Туда, где Илия?
— А, это не проблема, — сказала Эбби. — Мой самурайский принц сжег его, спасая меня от вампирской блондинки и ее клики из продуктового магаза.
Томми посмотрел на Джереда:
— Объясни, а?
— Просто постучи, — сказал Дрю. — Они тебе отопрут. Ты же почти голая.
Они стояли перед входом в «Безопасный способ» в Марине. У Дрю ожоги почти сошли, но он по-прежнему был лыс и закопчен. Синия излечилась полностью, но на ней было только обугленное белье и бежевые туфли на высоком каблуке — раньше они так славно смотрелись с льняным платьем.
Еще с тех пор, как она впервые вышла на сцену в бикини и на высоких каблуках — в первом конкурсе красоты Фон-дю-Лака, — и впоследствии, всю свою карьеру сперва раздевания, а потом кувыркания с клиентами за доллары, — она полагала всю концепцию ансамбля «высокие каблуки плюс нижнее белье» откровенно нелепой. А вот поди ж ты: она богата, сильна и бессмертна, однако стоит в одном нижнем белье и на каблуках. Хотя сейчас, конечно, у этого наряда есть резон посерьезнее того, что он надувает паруса гормональной лодки какого-нибудь озабоченного мудозвона. В зоопарке, пока Животные гонялись за животными, ловя себе добычу, она отыскала двух ночных сторожей, каждого — поодиночке посреди обхода, и воспользовалась ими. К сожалению, одежду пришлось оставить: не хотелось объяснять Животным, чего ради она вырядилась ночным сторожем, раз они вдруг решили стать святее Папы Римского во всем, что касается массовых убийств.
А Животным повезло далеко не так. Из них только Дрю был в приличной форме, остальные же немногим отличались от того, что было раньше. Дрю выбрал себе ламу — ибо всегда считал их симпатичными. Но отпить у нее удалось совсем чуть-чуть, а потом его укусили и на него наплевали. Он решил, что с него хватит. Густаво кинулся за зеброй, ошибочно полагая, будто его мальчишеский опыт с лошадьми в Мексике как-то поможет укротить африканское копытное лошадиное млекопитающее. Как следствие, по нему оттоптались так тщательно, что сломали несколько костей, включая тяжелый открытый перелом ноги. Вдобавок, конечно, никакие ожоги с него не сошли. Джеффа, бывшую звезду баскетбола, по-прежнему смущал тот факт, что его завалила девчонка, поэтому себе в жертвы он выбрал болотную рысь — рассчитывал, что с кровью ему передадутся сила и скорость донора. Теперь его правая рука держалась всего на нескольких мышцах, а плеча при этом почти не осталось вовсе. Ну и кожное покрытие выше пояса представляло собой черную корку.
— Нахуй стучать, — сказала Синия. Огромную витрину в магазине в тот день только заменили, но она намеревалась вести свое войско в атаку прямо сквозь стекло. — Входите, найдите и берите. — Она поймала себя на том, что все чаще обращается к своим навыкам доминатриссы, хоть и не была слишком в них уверена, ибо за этим занятием ее совсем недавно убили.
Она сделала три быстрых шага, схватила стальную мусорную урну, которую применяла к стеклу Джоди всего пару ночей назад, и снизу метнула ее изо всех сил. Урна ракетой подлетела к витрине, отскочила от нового плексигласового ударопрочного полотна двойной толщины и рикошетом сшибла Синию на задницу.
Та встала, стараясь не встречаться взглядами со своей немертвой свитой, отряхнула попу и со щелчком вправила на место сломанный нос.
— Ну так и постучи тогда, еблан, — сказала она Дрю. — Тук-тук-тук. Не всю же ночь нам тут стоять.
29
Как же мерзко сталкиваться с бывшим, да?
Отперев с улицы пожарную дверь в новую студию, Джоди почуяла кровь, горелое мясо и шампунь. По ее позвоночнику электрическим удавом моментально проволокся целый выводок мурашек. Она поднялась на цыпочках по лестнице, готовая ко всему. Ей был слышен любой легкий треск: в студии гудел мотор холодильника, сами собой поскрипывали половицы, в спальне храпел огромный кот Чет. Ну и, разумеется, кто-то дышал.
Лампы не горели. Он сидел в брезентовом шезлонге босиком, в джинсах и футболке Томми, вытирал полотенцем волосы. Джоди остановилась у кухонной стойки.
— Птенчик, — произнес старый вампир. — Неизменно удивляет, когда мне напоминают, до чего ты хороша. Сюрпризы в моем возрасте редки.
— Ты, должно быть, дохуя удивился, когда тебя эта «Хонда» поджарила, а? — Джоди почувствовала, как вся собирается в кулак, а электрическое покалывание в позвоночнике сжимается в осознанность, в клинок. Это уже был не страх — это была готовность.
— Этот сюрприз — неприятный, верно. Полагаю, твоя маленькая прислужница теперь в безопасности.
— Ну, запыхалась немного, пока тебе по жопе стучала, но она ж еще маленькая.
Вампир расхохотался, да и Джоди не сдержала улыбку. Подошла к окнам на улицу и открыла одно.
— Горелым мясом тут воняет.
— Знаешь ведь, ей придется уйти, — по-прежнему улыбаясь, проговорил вампир.
— Нет, не придется. — Джоди резко развернулась к нему. Лицом к лицу.
— Придется-придется. Им всем, кроме тебя. Я довольно сильно устал от одиночества, малютка. Ты можешь уехать со мной, как мы и собирались вначале.
Тупость его Джоди потрясла.
— Я тебе врала, Илия. Я ни разу не собиралась никуда с тобой уезжать. Я притворялась, чтобы вызнать, как жить вампиром.
— Так что ты собиралась тогда сделать на следующую ночь, если бы твой ручной зверек не залил нас бронзой, то есть?
— Я думала, отошлю тебя куда-нибудь.
— Нет, не думала.
— Думала, дам Животным тебя убить, как они и собирались.
— Нет, и об этом не думала.
— Я не знаю. — Клинок тупился на глазах. — Не знаю. — Может, она с ним и собиралась. Ей было так одиноко, так потерянно.
— Ах, ну вот мы опять на том же месте. Давай сделаем вид, будто никаких неприятностей меж нами не было, настала следующая ночь, и вот они мы, только ты и я. Единственные на всем черном свете. Что ты будешь делать, Джоди?
— Но мы ж не единственные.
— Единственные — ни о ком другом тебе думать больше не надо. Тебе известно, что ты первый новый вампир за последние сто лет?
Джоди постаралась не удивиться.
— Вот мне повезло, — сказала она.
— О, нет, обратил я не одну тебя. Я обращал многих. Но только ты снесла перемену, не тронувшись умом. Остальных пришлось, ну, в общем, списать.
— Ты их убил?
— Да. А тебя не стану. Помоги мне здесь все зачистить, и мы уедем. Вместе.
— Зачистить?
— Есть правила, любовь моя. Я установил их сам, и первое — больше никаких вампиров не делать. Ты же, напротив, выпустила целую тучу птенчиков, и всех теперь придется зачистить, включая твоего ручного мальчонку.
— «Больше не делать»? А я? Меня же ты сделал.
— Я не рассчитывал, что ты выживешь, любовь моя. Я полагал тебя развлеченьем, ты нарушила тягостную скуку моих дней, ты была антрактом — но неожиданно отличилась.
— И теперь ты хочешь, чтоб я с тобой сбежала.