Кристофер Мур – История Канады (страница 95)

Принципиально новым моментом иммиграционной политики Сифтона были скоординированные усилия по привлечению поселенцев из континентальной Европы, и особенно из Восточной Европы. Хотя до 1896 г. в Канаде имелись небольшие поселения меннонитов и исландцев, только в начале XX в. удалось найти и переправить в страну большое количество людей, не говорящих по-английски. В эту группу входили немцы, скандинавы, австрийцы, а также немногочисленные франкоговорящие переселенцы из Бельгии и Франции. Однако больше всего среди всех них выделялись люди, называвшиеся «русинами». Эти иммигранты, говорившие на славянских языках, были в большинстве своем крестьянами, известными как «люди в овчинных тулупах»; они происходили из польской части Австро-Венгерской империи и России. В конце концов, их большая часть стала называть себя «украинцами». Поощряемые агентами Сифтона, которым было поручено искать потенциальных поселенцев, имевших опыт ведения сельского хозяйства, крепкие спины и плодовитых жен, они поселились в довольно однородных по своему этническому составу общинах около Дофина (Манитоба) и Йорктона (Саскачеван), а также в районах вокруг Эдмонтона[341].

Этих людей привлекли «вНьн! землг», и хотя они часто выбирали участки в холмистой, покрытой лесом местности, потому что она была похожа на их родину, почва там порой бывала бедной и неплодородной. Из-за своей изначальной бедности эти иммигранты часто были вынуждены несколько первых лет работать не в сельском хозяйстве, а в горнодобывающей промышленности, на строительстве железных дорог, на лесозаготовках. Отсутствие квалификации, языковые проблемы и прежде всего нужда этих поселенцев в заработке привели к тому, что они часто становились наиболее эксплуатируемыми «людьми из бараков», работали по многу часов за низкую плату и жили далеко от своих жен и семей в холодных, порой кишащих насекомыми сараях. Другая часть этих иммигрантов, живших в одиночку или с семьями, перебивалась случайными заработками в быстро растущих городских районах, особенно на Западе. Там, в таких местах, как северная часть Виннипега, по другую сторону железнодорожной колеи на съемных квартирах и в бараках бок о бок жили новые иммигранты и «классические» бедняки. Эти люди изо всех сил старались заработать и скопить денег, чтобы купить орудия труда и запасы продовольствия, необходимые для того, чтобы приступить к созданию фермы. (По некоторым оценкам, для заведения самого скромного хозяйства — пары тягловых волов, дойной коровы, семян, плуга — нужно было иметь 250 долл., а для тех, кто хотел жить в чем-то получше землянки, эта цифра возрастала до 600— 1000 долл.). Эти трущобы вряд ли были лучше ночлежек: в них царили теснота, грязь, безработица, дешевый алкоголь и проституция. Эти условия лишь отчасти скрашивались деятельностью городских благотворительных организаций и тем фактом, что дети иммигрантов могли посещать школу.

Жизнь в сельских поселениях была более сносной, хотя и не менее напряженной. Здесь новые поселенцы могли положиться друг на друга в трудные времена. Они не чувствовали себя слишком одиноко в новой стране, потому что рядом были люди, говорившие с ними на одном языке. Хотя деятельность священников Русской православной церкви иногда могла вызывать озлобление и разногласия[342], религия или по крайней мере Церковь играла важную роль в облегчении жизни иммигрантов в новых условиях. Во многих общинах в прериях церковный купол в виде луковки вырисовывался на небе как духовный противовес резким геометрическим формам элеваторов, ставших символом земных амбиций человека прерий.

В то время как незнакомый язык и чуждые традиции украинцев и других иммигрантов европейского происхождения часто заставляли франко-и англоговорящих канадцев задаваться вопросом, на скольких языках будет говорить Канада в результате политики Сифтона, первой группой, вызвавшей наиболее злобные антииммигрантские настроения, стали духоборы[343] или по крайней мере небольшая их часть. В 1898 г. при помощи Льва Толстого и профессора Университета Торонто Джеймса Мейвора около 7,4 тыс. духоборов заключили с правительством доминиона соглашение о выделении им участка размером приблизительно 40 тыс. акров (16 тыс. га) земли в Саскачеване около Йорктона. Это соглашение включало признание того, что члены этой группы исходя из своих убеждений отказываются от несения военной службы. Хотя большинство духоборов были мирными, трудолюбивыми поселенцами, в 1902 г. произошел конфликт, который привел к возникновению радикальной секты. Эти верующие в Тысячелетнее Царство Христа отправились в долгое путешествие по направлению к Виннипегу, очевидно, в исступленных поисках «земли обетованной». Однако этот переход «Сынов свободы» («Свободники») закончился холодной зимой в прериях. Мир между фракциями этого сообщества был восстановлен, когда приехал недавно отпущенный из сибирской ссылки глава секты Петр Веригин. «Петр Господний», как его называли, мог контролировать своих последователей, но был не способен рассеять подозрения и враждебность, возникшие у многих жителей западной Канады из-за странствий «Сынов свободы». По мере заселения прерий недовольство духоборами росло, особенно среди тех, кто жаждал получить их обширные земли, принадлежащие общине. Когда в 1905 г. почти половина этих земель была конфискована, после того как по религиозным соображениям духоборы отказались принести воинскую присягу, радикально настроенные члены секты еще раз провели демонстрацию. Веригин смог принять и этот вызов, взяв несогласных под свой контроль. Он решил также, что нужно построить новое поселение, в этот раз на большом участке земли в долине реки Кутеней в Британской Колумбии. Там, уже после того как в середине 1920-х гг. Веригин умер, у «Сынов свободы» появились новые затруднения, но большая часть общины жила тихо и процветала.

Духоборы и украинцы были самыми заметными группами среди многочисленных новых этнических сообществ, представители которых решили обустроиться в Канаде. Когда эти группы начали прибывать, у руководства страны не было какой-либо определенной политики относительно будущего их культур, хотя в общем предполагалось, что они будут ассимилироваться и станут частью доминирующего британского большинства. Один из протестантских лидеров канадского Запада заявил: «Мы должны проследить за тем, чтобы цивилизация и идеалы ЮгоВосточной Европы не были перенесены на нашу девственную почву и не укоренились в ней». Процесс ассимиляции был частично добровольным, частично вынужденным. Главным инструментом адаптации к англоговорящему миру была система государственного образования, за исключением Квебека и тех районов других провинций, где проживало значительное франкоязычное меньшинство. Безусловно, приток людей, говорящих на многих языках, порождал стремление к языковому единообразию, которое угрожало франкоговорящим группам, живущим за пределами Квебека. Когда в 1905 г. были образованы провинции Саскачеван и Альберта, существование римско-католических школ и использование французского языка допускалось там весьма ограниченно; в 1918 г. все это вообще исчезло в результате нескольких школьных «реформ». И в Манитобе, где с 1897 г. было разрешено преподавание на многих языках, и в Онтарио, где в младших классах долгое время можно было обучать детей на французском языке, межэтнические трения времен Первой мировой войны привели к ликвидации этих привилегий. За исключением Квебека, Канада должна была стать англоговорящей страной.

В то время как школьная система сделала изучение английского языка обязательным, что большинство иммигрантов, возможно, воспринимало как ключ к социальной мобильности, существовали также учреждения на добровольных началах, которые своей деятельностью способствовали процессу ассимиляции. Важную роль играли основанные Протестантскими церквами миссионерские организации. Методисты, пресвитериане, англикане и Армия спасения — все они имели специальные отделения «внутренней миссии», которые популяризировали протестантизм и «канадинизм» среди «иностранцев». В 1908 г. издание методистов «Мишенари Аутлук» («Missionary Outlook») выразило мнение, широко распространенное среди англоканадских протестантов:

«Если именно на этом Североамериканском континенте должна появиться высшая раса, раса, которую Господь использует для деяний Своих, каков же наш долг по отношению к тем, кто является сейчас нашими согражданами? Многие из них приехали к нам, будучи христианами лишь номинально, преданными Греческой или Римско-католической церквам, но их моральные нормы и идеалы во многом уступают моральным нормам и идеалам христиан, являющихся гражданами доминиона. Эти люди приехали в эту молодую свободную страну, чтобы обрести дом для себя и своих детей. Наш долг состоит в том, чтобы встретить их с открытой Библией и вложить в их сознание принципы и идеалы англосаксонской цивилизации».

Националистические, протестантские и гуманистические инициативы соединились в стремлении «канадизировать» новых иммигрантов, будь то благотворительная организация «Фред Виктор» в центре Торонто, «Миссия всех народов» (All Peoples’ Mission)[344] на северной окраине Виннипега, Мемориальная больница Макдугалла в городе Пакан (провинция Альберта) или созданный для обучения людей из трудовых лагерей Колледж Фронтира (Frontier College)[345]. Это была трудная задача, и к началу войны в 1914 г. она была далека от решения. Главная причина состояла в том, что население Канады в то время было недостаточно большим, чтобы «переварить» ежегодно прибывавшие волны новых поселенцев.