Кристофер Мур – История Канады (страница 81)
Итак, в 1867 г. новое правительство сэра Джона А. Макдональда начало свою работу, опираясь в палате общин на рабочее большинство в 35 мест. Этого было достаточно для выполнения большей части намеченных задач, но недостаточно для самоуспокоения.
На запад, к Тихому океану
Макдональд сделал для разработки конституции 1867 г. больше, чем кто-либо другой. Чарльз Таппер и Сэмюэл Леонард Тилли были политиками провинциального масштаба, и ни один из них не был юристом; Александр Т. Голт был железнодорожным магнатом и бизнесменом. Жорж-Этьен Картье действительно имел опыт юридической практики, но в основном в области железных дорог и гражданского права, и этот опыт вряд ли мог пригодиться в последовательной и вдумчивой разработке конституции. Джордж Браун был газетчиком. Тридцать три отца Конфедерации имели весьма скромные познания в области управления и юриспруденции, не говоря уже о государственной службе. Макдональд сказал своему старому другу судье Джеймсу Роберту Гауэну из Барри в провинции Онтарио, которого знал еще со времен восстания 1837 г., что помочь ему никто не сможет и поэтому ему придется сделать все самому: «Мне практически никто не помогает. Ни у одного участника [квебекской] Конференции (кроме Голта из Министерства финансов), нет ни малейшего представления о том, как нужно писать конституцию. Все, что есть в этой конституции хорошего или плохого, мое». В конечном итоге вид нашей конституции является плодом гибкого и изобретательного ума Джона А. Макдональда.
Одним из первостепенных, фундаментальных вопросов стал вопрос о соотношении сил между федеральным и провинциальными правительствами. Как только слово «федеральный» прозвучало впервые, Макдональд должен был сразу понять, что оно может трактоваться по-разному и обозначать самые разные вещи. На одном конце шкалы была конституция, подобная принятой в Новой Зеландии в 1852 г., по которой провинции имели не намного больше власти, чем муниципалитеты; на другом — конституция, аналогичная первой американской конфедеративной конституции 1777–1789 гг.[286], по которой вся власть фактически принадлежала штатам. У Макдональда была одна четкая и определенная цель: не допустить того, что столь ярко проявилось в США в ходе Гражданской войны, — присущего любой федерации тяготения к внутреннему распаду. Причина этой тенденции коренилась в слишком слабом центре, поэтому Макдональд решил сосредоточить в Оттаве максимум контроля, а всем провинциям дать лишь тот минимум, который был действительно необходим.
Результатом этого решения было создание очень сильного центрального правительства, главенствовавшего над правительствами провинций. Это центральное правительство, призванное обеспечивать «мир, порядок и надлежащее управление», получило весь тот максимум власти, который могли дать разработчики проекта конституции из Министерства по делам колоний. Эта фраза была уже давно известна, хотя часто она звучала несколько иначе — «мир, благосостояние и надлежащее управление», и ее использовали каждый раз, когда Британский парламент хотел даровать широкие полномочия правительству какой-нибудь колонии. Но это было не все. Оттава назначала всех судей в стране вплоть до судов графств, оставив провинциям возможность назначать лишь магистратов (мировых судей). Кроме того, Оттава производила назначения лейтенант-губернаторов — официальных глав исполнительной власти всех провинций. Особо подчеркивалось, что кабинет министров федерального правительства наделялся правом отклонения, т. е. неограниченной властью отменить любой провинциальный закон, конституционный или нет, по любой причине. В своем известном меморандуме от 8 июня 1868 г., принятом всего лишь через год после создания Конфедерации, Макдональд сообщил провинциям, что в будущем им придется столкнуться с этим правом. Оттава гораздо чаще пользовалась этим «оружием», которое Великобритания, напротив, редко использовала против законодательной власти колоний. Макдональд видел в правительстве доминиона хозяина, а в правительствах провинций — его подчиненных. Возможно, он надеялся в конце концов низвести провинции до какого-то подобия муниципальных правительств, похожих на те, что существовали в Новой Зеландии. Некоторые из этих идей отразились в видении Макдональдом той роли, которую правительство доминиона должно играть на новом Северо-Западе, будущее которого обсуждалось в тот момент с КГЗ.
В течение пятнадцати месяцев со времени создания Конфедерации, пока Джон А. Макдональд обхаживал Джозефа Хау и избирателей Новой Шотландии, кабинет министров послал в Лондон Жоржа-Этьена Картье и Уильяма Макдугалла провести переговоры по вопросу об уступке прав собственности КГЗ на Землю Руперта. Оба эти министра в прошлом имели радикальные политические взгляды, оба были энергичными и самоуверенными. Картье был франкоканадцем по своему стилю, манерам и убеждениям, в 1830-х гг. он поддерживал участников восстания, но затем прекрасно приспособился к жесткому новому миру железных дорог и ценных бумаг, а в середине 1850-х гг. — к роли политика. Макдугалл был членом Реформистской партии из Онтарио, занимая более левую, радикальную, антикатолическую и антифранцузскую позицию, чем Джордж Браун. Макдугалл никогда бы не соединился с Картье, если бы не коалиция, в создании которой Браун сыграл важную роль в июне 1864 г. Теперь после создания Конфедерации Макдугалл был министром общественных работ в правительстве Макдональда.
Картье и Макдугалл сошлись, каждый по своим причинам, на том, что Канада должна получить от КГЗ права собственности на Землю Руперта. Она занимала очень большую территорию, границы которой хотя и были определены довольно точно, но не были нанесены на карту. По Земле Руперта протекали все реки, впадающие в Гудзонов залив. Эта территория включала западную часть сегодняшнего Квебека, большую часть северо-запада провинции Онтарио, всю Манитобу, большую часть Саскачевана и Альберты, а также частично восточные регионы Северо-Западных территорий. Вопрос для Канады заключался в цене. КГЗ хотела получить максимальную цену, и хотя она предпочитала продать эту территорию Канаде, та, судя по всему, не могла заплатить ни цену, близкую к запрашиваемой, ни рыночную стоимость этой территории. В 1867 г. США заплатили России 7,2 млн долл. наличными за Аляску, не зная точно, что на ней находится (и есть ли там что-то вообще). Компания не без основания полагала, что если Аляска стоила таких денег, то Земля Руперта, имеющая общую границу с США протяженностью в 700 миль, должна стоить гораздо больше. Называлась цифра в 40 млн долл., а шепотом говорили о том, что КГЗ хотела бы продать эту территорию американцам. Но какие бы соблазны ее ни искушали, британское правительство никогда бы этого не допустило.
После шестимесячных переговоров, которые КГЗ вела с большой неохотой, а британское правительство — весьма напористо, сделка состоялась. Канада должна была заплатить за всю Землю Руперта 1,5 млн долл. и отдать компании ¹⁄₂₀ часть плодородных земель. В начале переговоров компания хотела получить ⅒ часть этих земель, но Канада на это не пошла. Землю Руперта купило правительство доминиона, заплатив за нее с помощью имперской гарантии, и теперь это была территория доминиона, которая принадлежала ему до тех пор, пока она не была отчуждена, продана или отдана для субсидирования железных дорог. (То, что осталось от нее в 1930 г., перешло к трем западным провинциям.) Приобретение Земли Руперта было самой крупной сделкой с недвижимостью в нашей истории, и когда Ж.-Э. Картье с У. Макдугаллом вернулись в Канаду весной 1869 г., у них были основания собой гордиться.
Луи Риэль, отец Манитобы
Увлекшись переговорами в Лондоне, члены канадского кабинета министров не обратили внимания на не менее важные проблемы в районе реки Ред-Ривер. В Оттаве было легко предполагать, будто только что приобретенный Северо-Запад может управляться через Совет умеренным лейтенант-губернатором, заменившим КГЗ. Так бы оно и было, если бы не Луи Риэль, 25-летний метис с одной восьмой индейской крови и семью восьмых — франкоканадской. Этот умный, честолюбивый и тщеславный молодой человек был склонен к мечтам и фантазиям. Он вырос в колонии Ред-Ривер, а затем по совету архиепископа Сен-Бонифаса[287] Александра-Антонэна Ташэ[288], считавшего, что у мальчика есть большие способности, чтобы стать священником, получил образование в Монреале. Да, способности у Риэля были, но он употребил их не для служения Церкви, а для служения своему народу — франкоязычным метисам, которых немногочисленные англоканадцы-протестанты почти не понимали и часто недооценивали. Зимой и весной метисы жили на фермах франкоканадского типа, расположенных на большом удалении друг от друга узких участках земли вдоль реки Ред-Ривер и ее притоков. Летом и осенью они охотились на бизонов. Как и все охотники, метисы разработали собственные приемы охоты, и их отряды фактически представляли собой дисциплинированную легкую кавалерию. Уроженец Манитобы, выдающийся специалист по истории прерий У.Л. Мортон дает следующее описание летней охоты метисов: