Кристофер Мур – История Канады (страница 43)
Единственно важные для Новой Франции военные события происходили в Луисбуре. За 30 лет французского правления Иль-Руайяль восстановил тресковый промысел Франции и ее военное присутствие на Атлантическом побережье, а разразившаяся война дала возможность применить эту силу. В 1744 г. французы из Луисбура захватили принадлежавший Новой Англии рыболовецкий пост Кансо в Новой Шотландии, едва не завладели Аннаполисом, где находился единственный британский гарнизон в Акадии, и стали организовывать каперские операции против британских судов. Даже в мирное время существование Луисбура вызывало неприятие в британских колониях в Северной Америке, особенно в Массачусетсе. Жители Новой Англии желали торговать в Луисбуре, но присутствие Франции на территории, которую Новая Англия считала своими внутренними районами, никогда не признавалось. Теперь военный успех, достигнутый французами в 1744 г., породил быстрый ответ — вторжение сил Новой Англии на сам остров Иль-Руайяль.
Он был непростой добычей. Франция укрепила остров так хорошо, что угрожать ему могла только полномасштабная осада с использованием артиллерии. Учитывая отсутствие в Новой Англии регулярных войск, французы ожидали, что серьезная опасность острову может исходить только от Британии. В результате в Луисбуре имелся гарнизон и боеприпасы, отвечавшие требованиям мирного времени, когда в мае 1745 г. под его стенами появилась наскоро собранная армия ополченцев Новой Англии, поддержанная Британским флотом, пришедшим с островов в Карибском море. Численность осаждающих выявила скрытую силу британских колоний в Северной Америке. Маленькие поселения, созданные в XVII в. английскими колонистами на Атлантическом побережье, стали теперь большими и сильными. В тринадцати колониях проживало больше 1 млн человек, а их города и фермы уже находились не только на изначальных прибрежных территориях, но и значительно дальше от океана. Канада со своими разбросанными по огромной территории индейскими союзниками и боевым опытом всегда побеждала американцев в лесных дебрях, но на побережье ситуация была диаметрально противоположной. Всего за несколько месяцев, ушедших на подготовку, Новая Англия сумела набрать, снарядить и отправить к Луисбуру четырехтысячную армию, и этого оказалось достаточно. За шесть недель осады каменные бастионы крепости были разрушены, а военно-морская блокада полностью отрезала осажденных от всякой поддержки со стороны Франции. В конце июня 1745 г. Луисбур капитулировал.
Колонисты Иль-Руайяля были в спешном порядке вывезены во Францию, и вместе с ними исчезло французское военное присутствие на Атлантическом побережье. Поскольку большая часть канадской экспортной пшеницы продавалась в Иль-Руайяле, цены на нее в городе Квебеке рухнули. В связи с тем, что Луисбур всегда считался форпостом, защищавшим колонию в долине реки Св. Лаврентия, в Квебеке началась энергичная кампания по возведению собственных укреплений. Однако ни Британия, ни ее североамериканские колонии не воспользовались триумфом, одержанным Новой Англией на Иль-Руайяле. Все последовавшие за этим боевые действия в Северной Америке были малозначительными, а заключенный в 1748 г. мирный договор вернул Франции Иль-Руайяль в результате взаимного отказа от завоеваний[159]. За один год Луисбур полностью восстановил свою хозяйственную деятельность, численность населения и уровень процветания, а некоторые из тех жителей Новой Англии, которые его осаждали в 1745 г., вернулись туда, чтобы торговать. Первая схватка в войне середины века ничего не решила. Тем не менее противостояние французских и британских интересов создавало опасные точки напряжения в нескольких районах Северной Америки.
В Атлантическом регионе возвращение Франции контроля над Иль-Руайялем не восстановило статус-кво. Частично с целью компенсации возврата Луисбура французам Британия стала усиливать контроль над континентальной частью Новой Шотландии. В 1749 г. два армейских полка и 2,5 тыс. завербованных в Англии поселенцев прибыли в бухту Шебукту и основали там город Галифакс. В 1753 г. 1,5 тыс. «иностранных протестантов», завербованных в Германии и Швейцарии, основали Луненбург. Плохо подготовленные к жизни в местных условиях переселенцы, которых тревожили индейцы микмаки — союзники французов, поначалу страдали и умирали, однако новая колония продолжала расти, чему способствовало прибытие туда нескольких жителей Новой Англии, предвосхитивших последовавшую в более поздний период миграцию оттуда на побережье Новой Шотландии. Один из этих переселенцев, Джон Бушелл, в 1752 г. начал издавать первую канадскую газету «Галифакс газетт» («Halifax Gazette»). К концу 1750-х гг. Галифакс уже играл роль основной американской военной базы Британии на Северном побережье Атлантики. Территория, которая была объявлена Новой Шотландией еще в 1620-е гг., стала приобретать очертания британской колонии.
В ответ на создание Галифакса Франция увеличила численность гарнизона в Луисбуре и построила укрепления на перешейке Шигнекто — на южных границах территории, на которую она претендовала (ныне это граница между Новой Шотландией и Нью-Брансуиком). Оба эти мероприятия угрожали нарушить изоляцию акадийцев, благодаря которой их уже насчитывалось, вероятно, 12 тыс. человек и благодаря которой они могли оставаться нейтральным анклавом на британской территории. К 1750-м гг. некоторые акадийцы начали переезжать на Иль-Руайяль и на остров Сен-Жан[160]. Не столь явная конфронтация между британцами и французами назревала и на Ньюфаундленде. Растущая британская колония здесь постепенно распространялась на территории, зарезервированные для французских рыболовных баз, но реальное соперничество шло за рынки сбыта трески в Европе. Обретенный Британией в 1713 г. контроль над островом Ньюфаундленд давал ей важное преимущество; впрочем, после наступления мира французский лов трески восстановил свои позиции. Это соперничество вокруг данного промысла практически неизбежно должно было привести к началу боевых действий в канадской части Северной Атлантики, поскольку для обеих европейских держав рыболовство все еще оставалось промыслом гораздо более ценным, чем торговля пушниной.
Английские и французские интересы также сталкивались на фронтире к югу от Великих озер — в регионе, где Канада чувствовала себя спокойно, с тех пор как в 1701 г. был подписан договор с ирокезами о нейтралитете. К 1750-м гг. жители Пенсильвании и Вирджинии преодолели Аппалачи и начали продвигаться в направлении реки Огайо, которая позднее должна была привести их к реке Миссисипи. С целью воспрепятствовать этому продвижению в западном направлении, сохранить свою торговлю и поддержать индейские племена, проживавшие к югу от озера Эри, сменявшие друг друга губернаторы Новой Франции строили форты на берегах реки Огайо и ее притоков. Сначала боевые действия здесь ограничивались стычками индейских союзников Франции с американцами, но когда территориальные претензии конкурентов дополнились экспедициями французских войск и американской милиции в этот регион, прямое вооруженное столкновение стало неизбежным.
По мере того как эти конфликты вызревали, Франция стала усиливать свою североамериканскую колонию, удвоив численность рот морской пехоты, дополнив их артиллерийскими ротами и укрепив инженерные части. По мере разворачивания гарнизонов, планирования и осуществления экспедиций и строительства новых фортов резко возросли расходы на колонию. Если в течение почти столетия статьи расходов в бюджете колонии не достигали 0,5 млн ливров в год, то в 1744 г. они впервые превысили 1 млн ливров. В начале 1750-х гг. годовые расходы Новой Франции составляли от3 до 6 млн ливров. Официально войны не было, но практически весь прирост составили военные расходы.
Эти издержки, которые в годы войны в конце 1750-х гг. достигли 30 млн ливров, контролировались в городе Квебеке Франсуа Биго, интендантом Новой Франции с 1748 г. Получив к ним доступ, он стал одним из самых легендарных деятелей колонии — с большой вероятностью, чудовищным казнокрадом, отправлявшим колониальные деньги в собственный карман в то время, когда она нуждалась в них сильнее всего, и таким образом ставшим главной причиной падения Новой Франции. По меркам XX в. Биго, бесспорно, был коррупционером. В год своего назначения интендантом он участвовал в отправке в город Квебек тех товаров, которые затем сам закупал от имени колонии. За все годы его службы связанные с ним поставщики получали очень большой доход от закупок, которые он одобрял. Биго делал деньги, используя свою должность. Его богатство и влияние тратились на любовниц и на жизнь в порождавшей скандалы роскоши, отличавшей последние годы существования квебекского окружения вице-короля. И все же не корысть Франсуа Биго, а имперская политика Франции явилась причиной того, что за какие-то 12 лет королевские расходы возросли в 60 раз. Французский престол не всегда был готов принимать стоимость своей собственной политики, и его бесконечные требования экономить заставили нового губернатора колонии маркизу де Ля Галиссоньеру язвительно ответить, что войн без расходов не бывает. Военные приготовления стали главной причиной огромных долгов Новой Франции. Версаль сетовал на цены, но политики своей не менял.