Кристофер Мур – История Канады (страница 29)

Ирокезские войны

Война с ирокезами 1609–1615 гг., в которой довелось участвовать Самюэлю де Шамплену, закончилась вооруженным перемирием. Однако начавшиеся в 1640-е гг. новые Ирокезские войны, которые остаются в числе наиболее кровавых из тех, что вообще велись в Канаде, уничтожили альянсы между индейскими племенами, определявшие существование Новой Франции с 1608 г. Соперничество между туземными племенами имело долгую предысторию. Но создание альянсов с европейцами, появление европейских товаров и европейского огнестрельного оружия сильно повысили ставки. Отныне каждое племя видело в своих противниках угрозу собственному существованию и препятствие на пути к своему процветанию и престижу. В результате могущественная Ирокезская конфедерация — Лига пяти племен отправила своих воинов, теперь уже знакомых с европейским огнестрельным оружием, в походы, которые являлись крупными и поразительно успешными боевыми операциями. В 1645–1655 гг. ирокезы уничтожили всех своих соперников из родственных им племен. За десять лет были полностью истреблены гуроны, петуны, нейтральные[122] и эри, при том что каждое из этих племен насчитывало не менее 10 тыс. человек и представляло грозную силу во время прежних войн и стычек. В результате этих конфликтов под вопросом оказалось само существование французского сообщества в долине реки Св. Лаврентия.

В 1648 г. ирокезы захватили саму Гуронию. Под их натиском среди гуронов, уже ослабленных ужасными потерями от болезней, разгорелись внутренние противоречия. Некоторые из них видели в католицизме, миссионерах и союзе с французами единственную надежду на выживание племени, и впервые многие из них приняли крещение. Другие упрекали французов в том, что те несли ответственность за эпидемии и раздоры среди гуронов. Неспособные организовать эффективную оборону гуроны в 1648–1649 гг. были разгромлены. Преподобный Антуан Даниэль погиб во время атаки; Жан де Бребёф и племянник Жерома Лальмана Габриэль приняли ужасную смерть под пыткой, что было обычным ирокезским приемом ведения войны. Священники стяжали мученичество, которого они добивались, но самая важная миссионерская инициатива иезуитов в Канаде потерпела крах. Одна маленькая группка изгнанников основала общину гуронов-католиков в Лоретте близ Квебека. Но когда-то могучая Конфедерация гуронов прекратила свое существование, ее народ вымер, рассеялся среди союзных племен или растворился внутри победивших его ирокезских племен. Воины Лиги пяти племен начали атаковать других своих соперников. Новая Франция, где одинаково бедствовали миссионеры и коммерческие альянсы, могла быть лишь беспомощным наблюдателем уничтожения Ирокезской конфедерацией одного племени за другим. В конце концов французские колонисты напрямую ощутили мощь ирокезских сил, когда после разгрома туземных племен они напали на французов-поселенцев в долине реки Св. Лаврентия.

В 1660–1661 гг. отряды ирокезских воинов атаковали все части Новой Франции. Они осадили Монреаль, разграбили остров Орлеан, находящийся неподалеку от Квебека, и спустились вниз по реке вплоть до отдаленного поселения Тадуссак. Семьи колонистов-фермеров, напуганные отрядами воинов, готовыми устраивать засады прямо на краю их собственных полей, были вынуждены укрываться в укрепленных фортах. Все больше работников, чем когда-либо, возвращались во Францию, а торговля мехом стала занятием опасным и не слишком выгодным. Все же ирокезы, видимо, никогда не стремились к полному уничтожению Новой Франции, хотя, возможно, от их рук погибло около 200 колонистов. Ослабленные собственными потерями и желая не столько уничтожить французов, сколько сделать их более сговорчивыми, ирокезы никогда не предпринимали полномасштабного нападения на Монреаль или на любое другое поселение. Даже торговля пушниной не была полностью уничтожена. Утрата гуронами функции посредников предоставила алгонкинским племенам возможность превратиться в торговцев. Действительно, подвиг Адама Доллара Дез’Ормо — солдата, который со всем своим отрядом погиб в 1660 г. во время безуспешной попытки напрямую захватить у ирокезов меха, показал, что сами французы были готовы отправиться на поиски пушнины[123].

Хотя ирокезы и не планировали полного разгрома колонии, они тем не менее сыграли решающую роль в истории падения КСУ. Начиная с 1628–1629 гг., когда она пострадала от братьев Кёрк, компания постоянно испытывала финансовые затруднения. В кризисный период Ирокезских войн стало очевидно, что колония не только не способна себя содержать, но даже не в силах себя защитить. В 1663 г. Людовик XIV, который формально стал королем в 1643 г., а теперь лишь в двадцатипятилетнем возрасте вышел из тени советников и начал свое единоличное правление, продлившееся до 1715 г., решил дать новый толчок развитию Новой Франции. Он распустил КСУ. Колония никогда больше не зависела от коммерческой компании, вынужденной постоянно учитывать торговый баланс прибылей и убытков. Новой Франции суждено было стать королевской колонией под прямым управлением королевских министров и самого Короля-Солнца. Основанная Самюэлем де Шампленом колония — поселение, поневоле связавшее свою судьбу с коммерческим предприятием, стало королевской провинцией Людовика XIV.

Новая Франция под управлением Короля-Солнца

В 1663–1763 гг. Новая Франция управлялась французскими королями. И Людовик XIV, и его правнук Людовик XV стремились активно формировать колониальную политику, а их морские министры (морское ведомство в то время управляло не только военно-морским флотом, но и делами колоний) регулярно уделяли пристальное внимание положению колоний. Успешные министры десятилетиями сохраняли свою должность и оставили после себя тысячи страниц докладов, предложений и запросов со своими собственноручными вердиктами: «Bon» («Хорошо»), «Non» («Нет»), «Non absulement» («Ни в коем случае»), а также с краткими директивами политического характера, которые их сотрудники затем оформляли в виде подробных инструкций. Подлинным центром управления колониями стал громадный Версальский дворец, строительство которого началось как раз в те годы, когда Новая Франция перешла под прямую юрисдикцию Короны. В самой колонии власть от имени короля осуществлялась двумя должностными лицами. Генерал-губернатор — как правило, военный знатного рода, олицетворял собой и представлял королевскую власть. Он командовал вооруженными силами колонии, управлял «внешними сношениями» с колониями Британии и с местными племенами, а также председательствовал в качестве представителя монарха на официальных и общественных мероприятиях.

Из всех занимавших кресло генерал-губернатора колонии самым выдающимся был Луи де Бюад де Фронтенак — отважный военачальник, склонный к драматическим эффектам, занимавший должность в 1672–1682 гг., а затем вновь с 1689 г. до своей смерти в 1698 г. в возрасте семидесяти шести лет. Он был вдохновенным лидером колониальных войн, но его властное правление и постоянные попытки получать доходы от торговли пушниной, чтобы расплачиваться с долгами, вызванными его экстравагантным образом жизни, отталкивали от него многих людей. Фронтенак был не единственным генерал-губернатором, которому не нравились ограничения, налагаемые на свободу его действий, так как за текущие дела королевской колонии в действительности отвечало другое официальное лицо — интендант. Этот чиновник — выходец из менее знатного, «административного» дворянства[124] — ведал выплатой денежного довольствия и снабжением провиантом, а также являлся главой гражданской администрации Новой Франции. Интендант отвечал за финансы, правосудие и полицию, которая выступала гарантией порядка и благополучия в колонии.

В помощь генерал-губернатору и интенданту был придан совет, так называемый Высший совет (Conciel Souverain) (позднее Верховный совет — Conceil Supérieur), который со временем превратился в Верховный суд колонии, опиравшийся на королевские суды первой инстанции. При королевском правительстве в колонии постепенно создавались вооруженные силы. При поддержке королевской казны институты управления Новой Франции могли выйти далеко за рамки того, что могла предложить КСУ. В штате сотрудников интенданта постепенно стали появляться клерки, судебные приставы (бальи), смотрители складов, портов и дорог. Даже Церковь ощутила на себе организационное влияние новой королевской власти. Сопротивление со стороны индейцев, фиаско миссионерской деятельности среди гуронов и растущие потребности колониального населения способствовали охлаждению страсти к миссионерству, которая была столь характерна для Церкви в первые годы колонизации. Епископ Франсуа де Лаваль, который прибыл в колонию во времена правления КСУ, не утратил своего огромного влияния, но переход управления в руки Короны в целом означал ослабление клерикального доминирования в делах Новой Франции. С другой стороны, королевская власть помогла духовенству создать новую епархию, сформировать структуру приходов и организовать систему сбора церковной десятины для обеспечения колониальных священников. С 1627 г. в Новую Францию допускались только поселенцы-католики, и хотя здесь терпимо относились к присутствию небольшого числа протестантов, протестантские бракосочетания и богослужения всегда находились под запретом.