Кристофер Мур – История Канады (страница 143)
Громче всех протестовали богатые, заявлявшие, что заработали бы гораздо больше денег, если бы были американцами
Самые значительные перемены 1990-х годов
Без кризиса в Ока 1990 г. отношения между «первыми нациями» и остальным населением страны, возможно, все равно изменились бы, но по другой причине. За эти десять лет стало ясно, что Ока не единственный случай. Многомесячное вооруженное противостояние, случившееся в 1995 г. в Густафсон-Лейк (Британская Колумбия) и трагический исход конфликта в Иппервоше (Онтарио) между провинциальной полицией и индейцами, занявшими территорию бывшего военного лагеря, послужили напоминанием о том насилии, к которому могут привести накопившиеся за многие века противоречия между бедными, жаждущими справедливости общинами и большинством канадцев, симпатии которых часто оказывались неглубокими и недолгими.
Главным последствием событий в Ока было создание королевской комиссии по аборигенным народам, работа которой обошлась в 60 млн долл. Ее доклад был представлен в конце 1996 г. Канадцы получили пять томов информации и советов по решению проблем, которые страна на протяжении нескольких поколений держала в лесной глуши и городских трущобах. Комиссия, возглавляемая судьей Рене Дюссо и бывшим Великим Вождем Джорджем Эразмом, представила канадцам бескомпромиссную картину индейской жизни, настаивая на предоставлении «первым нациям» полномочий и ресурсов для того, чтобы они могли сами распоряжаться своей судьбой. Комиссия предупреждала, что сохранение их земель является базовым условием выживания аборигенных сообществ.
Понимая, что реализация рекомендаций комиссии преобразит Канаду и обойдется в миллиарды долларов, не гарантируя успеха, Оттава медлила. Первым шагом стали официальные извинения за предыдущую политику обучения детей индейцев в интернатах с нищенским финансированием и суровой дисциплиной. Извинения были подкреплены суммой в 350 млн долл. — «фондом возмещения ущерба». До 1994 г. у Британской Колумбии не было договорных соглашений с индейцами, обычных для других провинций Канады. Когда сформированное НДП правительство провинции объявило, что намерено обсудить с индейцами соглашение об обеспечении их прав на земли, «первые нации» тут же потребовали 70 % территории провинции. Верховный суд Канады ускорил процесс, постановив, что Делгамуукв (он же Эрл Мадлоу), представлявший гитксан и вет’сувет’ен[557], имеет право претендовать на земли предков[558]. В июле 1998 г. Оттава и Виктория подписали пятисотстраничное соглашение, в котором подтверждалась собственность индейцев нишга на территорию площадью более 2 тыс. кв. км (1,25 тыс. кв. миль) в долине реки Насс и ее окрестностях, а за их общиной признавалось право на самоуправление третьего уровня (с полномочиями муниципалитета). Взбешенные тем, что правительство со столь слабой общественной поддержкой в провинции смогло принимать такие радикальные решения, Партия реформ и Либеральная партия Британской Колумбии обещали отменить договор в случае победы на следующих выборах. В свою очередь, одни индейские общины Британской Колумбии заявили, что нишга посягают на их территории, другие обещали добиваться для своих членов еще более выгодных соглашений. На другом конце Канады решением Верховного суда были восстановлены старые договоры с микмаками, в которых признавалось право этих индейцев зарабатывать на «умеренную жизнь» с помощью традиционных для них природных ресурсов, поставив под сомнение правомочность рыбного промысла и лесозаготовок, ведущихся там уже не одно десятилетие. В результате возникли серьезные столкновения между активистами микмаков и местными рыбаками, боявшимися лишиться средств к существованию. Министр-либерал, угрожавший разоблачить коррупцию среди индейских лидеров, потерял работу и место в парламенте.
Первого апреля 1999 г. вступило в силу Соглашение об образовании Территории Нунавут, по которому к 25 тыс. жителей (21 тыс. из них — инуиты) отходило больше половины Северо-Западных территорий, или треть Канады. Девелоперской корпорации «Туннагавит», принадлежавшей инуитам, было поручено освоить 1,6 млрд долл., которые Оттава выплатила этим аборигенам, чтобы уладить их земельные требования. Оставшаяся часть Северо-Западных территорий с сорокатысячным населением, половину которого составляли аборигены, а половину — белые, по-прежнему управлялась из города Йеллоунайфа[559]. Пышность празднования в честь самого молодого в Канаде правительства ненадолго отвлекла внимание от того, что средний доход на душу населения в Нунавуте составлял всего лишь 11 тыс. долл. в год, безработица достигла 25 %, стоимость жизни была высокой, широкое распространение имели наркомания и алкоголизм, а в довершение всего резко возросло количество разводов. Одни твердили, что проблемы, с которыми не справились высококвалифицированные эксперты с юга, можно решить, вернувшись к традиционной системе общинного самоуправления — совету старейшин. Другие были настроены скептически и совершенно не верили, что возврат к этническим обычаям способен пересилить влияние телевидения и неполной занятости в маленьких изолированных сообществах, где главенствует несколько семей. Кто прав, покажет только будущее.
Тем временем около 1 млн индейцев, инуитов, метисов, «статусных» и «нестатусных» индейцев, проживающих на территории Канады, стремятся к будущему, которое помогают им обеспечить все канадцы. Тысячи молодых аборигенов уже добились беспримерных успехов на ниве высшего образования и теперь помогают своим общинам в качестве юристов, учителей, медперсонала, социальных работников и бухгалтеров. Как когда-то их собратья в послевоенной Канаде, они воплощают надежду на лучшее будущее для своих народов и своей страны.
Разобщенная страна: мандаты Кретьена
К 1997 г. Жан Кретьен был уверен в том, что его переизберут на новый срок. Возглавляемое им правительство было близко к своей цели — сбалансированному бюджету. Разозленные лоббисты осуждали его политику контроля над оружием, защиты прав гомосексуалистов и легализации абортов, но большинство канадцев одобряли осторожные реформы правительства. Некоторые Атлантические провинции объединили свой налог на продажи с налогом на товары и услуги. По результатам опросов общественного мнения премьер-министр и его партия стабильно лидировали. Только у Партии реформ был тот же лидер, что и в 1993 г., но косметические меры не могли сделать Престона Мэннинга популярным среди умеренных избирателей. Даже его сторонников беспокоил авторитаризм и популистский стиль руководства. Лидером Квебекского блока стал Мишель Готье, а затем — сын выдающегося квебекского актера[560]Жиль Дюсепп, в молодости бывший членом Компартии и профсоюзным организатором; однако после референдума 1995 г. вопрос суверенитета утратил остроту. Что касается тори, то мог ли Жан Шаре их оживить? В НДП на смену Одри Маклафлин пришла Алекса Макдоно, некогда тоже соцработник, а в недавнем прошлом лидер НДП в Новой Шотландии. Она обнаружила, что ее партия очень непопулярна в Онтарио и Британской Колумбии, но на сей раз пользуется поддержкой в Приморских провинциях.
В Онтарио идеализм и неопытность НДП быстро лишили Боба Рэя большинства. Поначалу в предвыборных опросах со значительным опережением шли либералы, но когда в июне 1995 г. Рэй назначил выборы, Майк Харрис, в прошлом профессиональный игрок в гольф, своей «Революцией здравого смысла» привел к победе консерваторов Онтарио, получивших 86 мест. Как и у Ральфа Клейна в Альберте, программа Харриса, казалось, больше подошла бы Техасу или Аризоне, поскольку предусматривала решительную отмену государственного вмешательства в бизнес, сокращение штата правительственных чиновников, резкое сокращение программ социальной поддержки, значительное снижение подоходного налога и незамедлительный демонтаж фоторадаров, потому что их ненавидели почтенные водители-лихачи. Это был как раз тот вид здравого смысла, который был близок многим жителям Онтарио из сельских районов и пригородов, а команда молодых идеологов Харриса была готова предоставить им желаемое. Неразбериха, убытки и протесты их не волновали. Мог бы консерватизм в стиле Майка Харриса помочь Шаре или Мэннингу? Об этом Харрис умалчивал. Весной 1997 г. Жан Кретьен решил назначить федеральные выборы, прежде чем федеральные консерваторы сумеют организоваться.
Несколько недель это решение казалось большой ошибкой. У Кретьена не было достойных аргументов в пользу проведения выборов стоимостью 200 млн долл. за год с лишним до истечения срока его полномочий. Особенно трудно было убедить жителей Манитобы, на которых свалилась проблема, связанная с колоссальным наводнением на реке Ред-Ривер. Поменявший стиль Мэннинг притягивал к себе толпы, то же самое было у Шаре. НДП сосредоточилась на недовольстве Приморских провинций введенным либералами сокращением страхования занятости для сезонных рабочих. Реклама Партии реформ, осуждавшая доминирование на политическом Олимпе уроженцев Квебека, понравилась западным избирателям и привела в Квебекский блок немало обиженных квебекцев.
Второго июня явка на участки была низкой: как показал подсчет по новым постоянным спискам избирателей, проголосовали лишь 55 % канадцев, имеющих право голоса. Кретьен получил 38 % голосов и 155 из 301 места, причем в Онтарио — 100 мест из 101. Солидарность Запада сделала Партию реформ официальной оппозицией: она получила 19 % голосов и 63 места из 91, принадлежащего Западу. Квебекский блок и НДП получили по 11 % голосов, но концентрация кандидатов Дюсеппа в Квебеке принесла ему 44 места, а Макдоно получила только 21, причем — небывалый случай — 8 из них от Новой Шотландии и Нью-Брансуика. Консерваторы Шаре получили 18 % голосов, т. е. почти столько же, сколько Мэннинг (19 %), но завоевали всего 20 мест, большинство из них от Квебека и Атлантического региона. А если бы реформисты и тори объединились? Мысль была очевидная, но запоздалая.