Кристофер Мур – История Канады (страница 140)
Он видел, как расцвет протекций, взяток, закулисных сделок и фондов для проведения предвыборных кампаний стал тем «ничтожным фактором», который разрушил уважение общества к Малруни и его правительству. Кретьен и его жена Алин немедленно объявили, что подержанная мебель вполне подойдет для их официальной резиденции на Сассекс-драйв. Одновременно премьер-министр сократил свой кабинет до двадцати трех министров, оставив каждому не более шести помощников. Малруни требовалось 38–40 министров, у каждого из которых было по целому взводу сотрудников. Кроме того, Кретьен отменил принятое консерваторами (по слухам, небескорыстно) решение купить новые вертолеты для ВМФ и продать аэропорт Торонто богатым воротилам. Оба решения в конечном счете дорого обошлись бы налогоплательщикам.
Приоритетом Кретьена стало сокращение бюджетного дефицита, который с 1974 г. дорос уже до 42 млрд долл. Эксперты предупреждали, что если не решить эту проблему, Канада рискует потерять место в «Большой семерке», а в ее дела вмешается Международный валютный фонд (МВФ), что явилось бы оскорблением, немыслимым для страны Первого мира. Предвыборные обещания упразднить налоги на товары и услуги и пересмотреть канадско-американское Соглашение о свободной торговле 1989 г. или выйти из него были забыты. Главным лицом, отвечавшим за экономику, был у Кретьена министр финансов Пол Мартин, его соперник в борьбе за пост главы Либеральной партии в 1990 г. Сын главного архитектора канадского государства всеобщего благоденствия[548], Мартин-младший олицетворял собой менее открытую бизнес-идеологию Кретьена. После рецессии 1990-х гг. канадцы уже не верили в «общий интерес». Под влиянием новозеландца Роджера Дугласа[549] премьер Альберты Ральф Клейн убедил своих избирателей, которые тратили на социальные программы больше, чем были готовы платить, одобрить сокращение расходов на здравоохранение, образование и социальное обеспечение. Его популярность резко выросла. Кретьен и Мартин поняли, как надо действовать.
В федеральном бюджете 1994 г. Мартин закупорил некоторые мелкие лазейки налогового законодательства, заморозил федеральные налоги, усложнил процедуру страхования по безработице и значительно сократил расходы, особенно на оборону и Си-би-си. Критики примолкли: большинство требовало даже более значительных сокращений. Они не заставили себя ждать. В 1995 г. Мартин сократил субсидии бизнесу на 2,3 млрд долл. и попросил 45 тыс. государственных служащих поискать себе другую работу. Федеральные трансферты в провинции на здравоохранение, соцобеспечение и высшее образование были ловко объединены в единый Канадский социальный трансферт и заметно урезаны. Государственные объекты инвестиций, от «Петро — Кэнэда» до ациональных железных дорог и авиадиспетчерской службы, было приказано продать. Существовавший на протяжении девяноста восьми лет тариф по Соглашению о прогоне через перевал Кроуснест был наконец отменен, за что фермеры прерий получили разовую компенсацию в 1,6 млрд долл. В 1996 г. Мартин обещал, что к 1998 г. дефицит федерального бюджета исчезнет. В том году его главными жертвами стали будущие пенсионеры: повышение пенсионных отчислений и снижение пенсии затронули тех, кому еще не исполнилось шестидесяти лет. Политика либералов складывалась из реформ и консерватизма. Представителям левого крыла оставалось довольствоваться мерами, принятыми в области контроля над огнестрельным оружием, некоторыми уступками, расширявшими права гомосексуалистов, а также пылкими речами о «Медикэр», произносившимися в то время, когда необходимые фонды были усечены до минимума. Кого это волновало? К концу 1996 г. по результатам опросов общественного мнения либералов поддерживали 63 % канадцев.
Министры исполняли приказы Кретьена. Уроженец Нью-Брансуика Даг Янг передал большинство канадских аэропортов, построенных на государственные средства, местным компаниям. Теперь работу авиадиспетчеров оплачивали клиенты, а не налогоплательщики. Закрытие нерентабельных железных дорог позволило сэкономить 2,3 млрд долл. субсидий. Рон Ирвин обещал, что его Министерство по делам индейцев будет ликвидировано, поскольку его функции передаются племенным советам. К 1995 г. 84 тыс. индейцев Манитобы получили самоуправление и стартовый фонд в 4,8 млн долл. Даже руководитель федеральной избирательной комиссии экономил на составлении новых списков постоянных избирателей. Над предупреждениями, что в этом случае традиционно высокий уровень явки на выборы непременно упадет, чиновники только посмеивались. А когда так и вышло, во всем обвинили избирателей.
Министр занятости Ллойд Эксуорси переименовал «социальное страхование по безработице» в «страхование занятости». Годами сидеть на пособии теперь не получалось; льготы и права по ним сокращались, а переквалификация стала обязательной. Бизнес нашел лазейку.
«Дотации на создание рабочих мест» поглотили миллиарды долларов. Кто оценивал результаты? Эксуорси способствовал сокращению дефицита на 7,8 млрд долл. и превратил взносы по «страхованию занятости» в главный источник годового дохода.
С 1960-х гг. Оттава помогала провинциям финансировать университеты и колледжи. Отныне акцент стал делаться на том, чтобы убедить банки увеличить студенческие кредиты. При этом в университеты всех провинций, кроме Квебека и Британской Колумбии, разослали уведомления о повышении платы за обучение. Теперь, получив высшее образование, студенты выпускались со знаниями, дипломами и долгами, о которых их родители никогда не слышали. Политики, принимавшие решения, сумным видом рассуждали о погашении кредита «пропорционально доходам». Те, у кого доход был невелик или его не имелось вовсе, оставались в долгах. Как далеко это было от идеализма 1960-х гг.
Квебекский референдум 1995 года
Большинство канадцев настаивали, что дефицит, рабочие места, жилье и окружающая среда значат для них много больше, чем конституция и суверенитет Квебека. Однако их голоса вернули запретные доселе слова в заголовки газет. Частично утратившие свои позиции из-за провала Мич-Лейк ского и Шарлоттаунского соглашений, в 1994 г. квебекские федералисты лишились и прозорливого лидера, когда рак кожи вынудил Робера Бурраса уйти в отставку. Его преемник, Даниэль Джонсон-младший, был сыном одного квебекского премьера и братом другого[550], но в качестве министра финансов в правительстве Бурраса приобрел больше критиков, нежели друзей. На провинциальных выборах 15 сентября 1994 г. Джонсон-младший получил только 26 мест, в то время как Жак Паризо и его КП — 88. Впрочем, голоса разделились почти поровну: 44,3 % у либералов и 44,7 % у КП. Умеренные сторонники суверенитета из партии Демократическое действие Квебека получили остальные голоса, хотя в Национальную ассамблею в итоге был избран только ее лидер Марио Дюмон.
Паризо обещал избирателям «управлять по-другому», но не скрывал и своей реальной цели — сделать Квебек независимым, быстро проведя референдум. Но как этого достичь? Все опросы предсказывали поражение. Стратеги Квебекской партии смягчили терминологию, заменив слово «независимость» на слово «суверенитет». Поддержка по-прежнему запаздывала. В июне 1995 г. Паризо был вынужден пойти на компромисс. Под давлением Бушара и Дюмона он согласился позволить квебекцам голосовать и за суверенитет, и за «партнерство» с Канадой. Паризо пообещал, что, получив суверенитет, квебекцы смогут, как прежде, пользоваться канадскими деньгами и паспортами. За несколько недель поддержка выросла, затем резко упала снова. В сентябре нетерпеливый Паризо начал наконец свою кампанию. Вопрос был непрост: «Согласны ли вы, чтобы Квебек стал суверенным, после того как формально предложит Канаде “Новое экономическое и политическое партнерство” в рамках закона, касающегося будущего Квебека, и соглашения, подписанного 12 июня 1995 г.?»
Что могли сделать федералисты? Квебекцы хотели конституционного признания своей самобытности, но в других провинциях только намек на компромисс уже вызывал ярость. В Оттаве Пол Мартин приостановил сокращение бюджета, а президент США Билл Клинтон специально приехал в Канаду, чтобы высказаться в пользу ее единства. Но по сравнению с 1980 г. этого было слишком мало, и речи федералистов об ужасных последствиях отделения Квебека не возымели действия.
Годом ранее Бушар перенес опаснейшее вирусное заболевание, закончившееся ампутацией ноги. В середине октября он наконец вернулся и возглавил кампанию сепаратистов со свойственными ему страстью, убедительностью и харизмой. Он взывал к гордости и идентичности, которые объединяют квебекцев как нацию. Проголосовать «за», — говорил он, — это как взмахнуть волшебной палочкой: все станет возможным. Даже англичане будут вынуждены прийти на поклон с просьбой о новом партнерстве с Квебеком.
Внезапно федералисты стали проигрывать гонку. На отчаянные призывы Джонсона-младшего 25 октября в Монреаль приехал Кретьен, чтобы вместе с новым лидером консерваторов Жаном Шаре пообещать изменения, на которые он не соглашался прежде: признать Квебек «особым сообществом» и признать его право на конституционное вето. За пределами Квебека остальные канадцы вдруг поняли, что могут потерять страну. Двадцать седьмого октября на митинг в Монреаль автомобилями, автобусами, поездами и самолетами съехались десятки тысяч человек.