Кристофер Мур – Грязная работа (страница 72)

– Это вряд ли, – сказал Чарли. – Я благословен или как-то. В пророчестве говорится: “Люминатус восстанет и сойдется в битве с Силами Тьмы в Городе Двух Мостов”. Там не говорится: “Люминатус и верный его подпевала Мятник Свеж”.

– Никакой я вам не подпевала.

– Вот и я о том же, – сказал Чарли, который говорил совершенно не о том. – Я к тому, что у меня есть какая-то защита, а у вас, вероятно, нет. И если я не вернусь, вам нужно будет торговать смертью и дальше. Может, весы опять на нашу сторону склоните.

Мятник Свеж кивнул, уставив глаза в пол.

– Ну хоть моих “орлов пустыни” возьмете – как талисман? – Дылда снова поднял голову. Теперь он – ухмылялся.

– Один возьму, – ответил Чарли.

Мятник Свеж стащил наплечную кобуру и подтянул ремешки, чтобы Чарли было как раз, затем помог ему надеть.

– Здесь, под правой рукой, у вас две запасные обоймы, – сказал он. – Надеюсь, так много вам стрелять не придется, иначе какой-нибудь мудило у нас сильно оглохнет.

– Спасибо, – сказал Чарли.

Мятник помог ему надеть твидовый пиджак поверх кобуры.

– Знаете, может, вы и хорошо вооружены, только все равно больше смахиваете на учителя английского. У вас что, ничего более подобающего случаю нет?

– Джеймс Бонд всегда ходил в смокинге, – ответил Чарли.

– Да-да, я понимаю, что грань между реальностью и вымыслом у нас в последнее время немножко смазана…

– Шутка, – сказал Чарли. – В лавке есть что-то кожаное и защита для мотокросса. Мне она как раз, если найду.

– Хорошо. – Мятник похлопал Чарли по плечам, словно хотел сделать их пошире. – Увидите эту суку с ядовитым маникюром – впендюрьте ей от меня, ладно?

– Пистон у сцуки в сраке гохну, – ответил Чарли.

– А вот этого не надо.

– Извините.

Самое трудное началось через несколько минут.

– Солнышко, папе нужно кое-что сделать.

– Ты пойдешь за мамочкой?

Чарли сидел на корточках перед дочерью, и от ее вопроса чуть не сделал оверкиль. За последние два года она вспоминала о маме раз десять, не больше.

– Почему ты так сказала, солнышко?

– Не знаю. Я про нее думала.

– Ну ты же знаешь – она тебя очень любила.

– Ага.

– И я тоже очень тебя люблю, что бы ни случилось.

– Ага, ты вчера сказал.

– И я вчера не шутил. А теперь мне нужно уйти на самом деле. Посражаться с плохими парнями, и я могу их не победить.

Нижняя губа Софи выпятилась континентальным шельфом.

“Не плачь, не плачь, не плачь, не плачь, – про себя затянул нараспев Чарли. – Если ты заплачешь, я не справлюсь”.

– Не плачь, солнышко. Все будет хорошо.

– Нихачуууууууууууууу, – взвыла Софи. – Я хочу с тобой. Я хочу с тобой. Не уходи, папуля, я хочу с тобой.

Чарли прижал ее к себе и умоляюще оглянулся: где же сестра? Джейн подошла и взяла у него Софи.

– Нихачуууу. Я хочу с тобой.

– Тебе со мной нельзя, солнышко. – И Чарли вынырнул из квартиры, пока сердце снова не разорвалось на части.

Одри ждала его на площадке. С ней были пятьдесят три беличьи личности.

– Я отвезу тебя ко входу, – сказала она. – Не спорь.

– Нет, – ответил Чарли. – Я тебя уже нашел и больше не потеряю. Ты остаешься.

– Паразит! Кто тебе дал право быть паразитом? Я тоже тебя только что нашла.

– Да, но я – так себе находка.

– Ты паразит, – сказала она, кинулась к нему в объятия и поцеловала. Прошло довольно много времени, а потом Чарли оглянулся. Весь Беличий Народец взирал на них снизу.

– Что они тут делают?

– Они идут с тобой.

– Нет. Слишком рискованно.

– Значит, и для тебя слишком рискованно. Ты даже не в курсе, что там внизу может оказаться. Та тварь, что ворвалась в лавку, была не Морриган.

– Одри, я не собираюсь бояться. Там может быть и сотня разных демонов, но “Книга мертвых” права – они просто сбивают нас с пути. Мне кажется, эти твари существуют потому же, почему избран и я. Из – страха. Я боялся жить и потому стал Смертью. Их сила – наш страх смерти. Я не боюсь. Я не буду брать Беличий Народец.

– Они знают дорогу. А кроме того, в них четырнадцать дюймов росту, ради чего им жить?

– Эй, – произнес гвардеец в форме “мясоеда”[83]. Головой ему служил череп бобра.

– Он что-то сказал? – спросил Чарли.

– Это моя экспериментальная гортань.

– Поскрипывает.

– Эй!

– Извини, э-э… Мяс, – сказал Чарли. Существа, похоже, настроены были решительно. – Стало быть – вперед!

Чарли пробежал по площадке быстро, чтобы не пришлось опять со всеми прощаться. В десяти ярдах за ним строем двигалась небольшая армия ночных кошмаров, собранная из деталей сотни различных зверюшек. И так уж вышло, что не успели они дойти до лестницы, как из своей квартиры спустилась миссис Лин – посмотреть, что там за шум. Вся армия остановилась и воззрилась на нее.

Миссис Лин была – причем всегда – буддисткой, поэтому свято верила в концепцию кармы. Все те уроки, что ты не выучил, полагала она, будут преподаваться тебе вечно, пока не выучишь, иначе душа твоя ни за что не перейдет на следующий уровень. В тот день, когда Силы Света готовы были схватиться с Силами Тьмы за господство над миром, у миссис Лин, глядевшей в пустые глазницы Беличьего Народца, случилось просветление. Никогда больше не ела она мяса. Никакого. И первым актом искупления за все, что она в жизни натворила, стали слова, обращенные к тем, кого она третировала прежде.

– Закусь вам с собой давай? – спросила она.

Но армия безмолвно двинулась дальше.

Император увидел, как к ручью подъехал фургон, откуда вылез человек в ярко-желтой мотоциклетной коже. Он сунул руку обратно в фургон, вытащил что-то похожее на плечевую кобуру, в которую запихнули кувалду, и влез в эту упряжь. Если бы контекст не был столь причудлив, Император мог бы поклясться, что человек – его друг Чарли Ашер из лавки старья на Северном – пляже. Но Чарли? Здесь? С пистолетом? Нет.

Лазарь, на зрение в целях распознавания не полагавшийся, приветственно гавкнул.

Человек обернулся и помахал. Это и впрямь был Чарли Ашер. Он спустился по другому откосу к ручью.

– Ваше Величество, – произнес он.

– Ты, похоже, сам не свой, Чарли. Что-то стряслось?

– Нет-нет, у меня все хорошо, просто сюда меня привела немая рысь в феске, а это несколько обескураживает.

– Ну, такое я могу понять, – ответил Император. – Приятный у тебя ансамбль – кожа и пистолет. Не обычное портновское великолепие.