Кристофер Макинтош – Россия оккультная. Традиции язычества, эзотерики и мистики (страница 2)

Возможно, читатель возразит, что все это – просто миф; однако мифы обладают неоспоримой способностью управлять историей. Я сказал бы, что временами целые народы, как и некоторые люди, сознательно или бессознательно разыгрывают сценарии известных эпических драм. Достаточно вспомнить о том, как выдающиеся исторические деятели на своем жизненном пути проходят такие же этапы, которые описаны в великих произведениях героического эпоса. Лидер появляется в ответ на кризис и собирает последователей; за этим следуют борьба и первоначальная неудача – а иногда изгнание или тюремное заключение; затем герой возвращается, сплачивает своих последователей и одерживает долгожданную победу. Описанная закономерность прослеживается в жизни многих национальных героев, таких как король Шотландии Роберт Брюс, Симон Боливар, Мао Цзэдун – и средневековый русский герой Александр Невский. Этот новгородский князь некоторое время жил в изгнании, но потом вернулся и победил тевтонский орден в знаменитом Ледовом побоище, которое столь драматично изобразил Сергей Эйзенштейн в фильме «Александр Невский», снятом в 1938 году.

На коллективном уровне племен и наций тоже существуют определенные закономерности, в которых отражаются апокалиптические пророчества. Начало одной особенно влиятельной пророческой традиции положил в XII веке итальянский монах Иоахим Флорский (Калабрийский). Он утверждал, что вся история человечества подразделяется на эпохи, соответствующие трем ликам Троицы – Отцу, Сыну и Святому Духу. Так он ввел концепцию тройственности исторического процесса, и впоследствии она доказала свою неизменную привлекательность, неоднократно появляясь под разными вывесками. Со временем этот иоахимитский сценарий развития общества смешался с другими предсказательными традициями; некоторые из них восходят к книгам Сивилл – античному собранию пророческих сочинений, хранившихся в Риме начиная с V века до н. э. Историк Норман Кон в своей книге «Погоня за тысячелетием» пишет о том, как в средневековой Европе огромное число людей под влиянием таких пророчеств устраивали восстания и крестовые походы или создавали причудливые движения – в качестве примера он приводит флагеллантов, которые стекались в какой-нибудь город и часами бичевали себя на рыночной площади, чтобы очиститься к наступлению «Третьей эпохи», которое считали неминуемым[2].

Один из типичных пророческих текстов, описанных Коном, – «Откровения Мефодия Патарского», христианское сочинение, созданное в подражание книгам Сивилл. В нем описывается грядущий период скорби, когда христиане будут страдать от ужасных преследований во время исламских нашествий. Как раз в тот момент, когда ситуация станет невыносимой, появится великий правитель, известный как «Император Последних Дней» – он победит потомков Измаила, и начнется эпоха мира и радости. Позднее она ненадолго прервется, когда «на волю вырвутся воины Гога и Магога и будут нести всеобщее опустошение и ужас, пока Бог не пошлет предводителя небесного воинства, и тот не уничтожит их в мгновение ока»[3]. Спустя еще некоторое время император умирает, и начинается правление Антихриста. Тот, в свою очередь, терпит поражение и погибает, когда возвращается Христос, чтобы вершить Страшный суд. Здесь мы тоже видим базовую тройственную схему: если вести отсчет от пришествия Императора Последних Дней, то сначала наступает эпоха относительного мира и гармонии при великом лидере, затем власть переходит к силам зла (Антихристу, или Зверю, упомянутому в Откровении Иоанна Богослова) – и, наконец, открывается новый миллениум, который характеризуется разрушением сил зла и спасением избранных.

Оглядываясь назад, на пару последних столетий, я поразился тому, что новейшая история России тоже делится на три этапа – до 1917 года страной правила царская династия (Император Последних Дней); затем к власти пришли большевики (Антихрист, или Зверь); наконец, с началом миллениума появилась новая Россия. Однако следует упомянуть, что одна из разновидностей милленаристской теории гласит, что Россия все еще находится под властью Антихриста.

Апокалиптические идеи витали в воздухе уже в начале XX века. В числе тех, кто видел глубокий смысл в наступлении нового столетия, был выдающийся поэт-символист, драматург и философ Вячеслав Иванов (1866–1949). В эссе 1910 года, озаглавленном «О русской идее», он писал:

Агриппа Неттесгеймский [немецкий эрудит и оккультист XVI века] учил, что 1900 год станет одной из величайших вех в истории, началом нового периода универсальности. Вряд ли кто-нибудь в нашем нынешнем обществе знал о расчетах этих древних магов; но нет никаких сомнений в том, что именно на пороге новой астральной эры чувствительные души стали осознавать новые толчки и вибрации в окружающем нас межпсихическом поле. <…> Идеи распространяются сами по себе, преломляясь сквозь призму апокалиптической эсхатологии. <…> Мистики Востока и Запада сходятся во мнении, что в данный момент России был передан своего рода факел. Удержат ли его наши люди или бросят? Это вопрос, от которого будет зависеть судьба мира[4].

Иванов бежал из Советской России в 1924 году. Будь он жив сегодня, он, вероятно, сказал бы, что в коммунистические годы этот факел был потушен, но сейчас снова горит и светит.

Панорама духовных исканий в сегодняшней России необычайно широка. В православие обращаются или возвращаются миллионы людей, и строятся тысячи новых церквей. При этом посткоммунистический период отмечен серьезными разногласиями внутри православной общины. Один из расколов произошел в 2016 году, когда от главной церкви откололась группа верующих, которые осудили встречу Патриарха Московского и всея Руси Кирилла с Папой Римским на Кубе и объявили еретической последовавшую за ней совместную декларацию. Члены отколовшегося движения называют себя непоминающими, потому что отказываются упоминать имя Кирилла во время своих служб. Еще более серьезный раскол произошел в 2018 году, когда Вселенский патриархат Константинополя (так православные до сих пор называют Стамбул) признал сообщество православных церквей на Украине независимым от Москвы, в результате чего Московский патриархат разорвал связи с Константинополем.

Существуют и альтернативные формы духовности. Многие люди обращаются к таким доктринам, как теософия, антропософия или учение Николая и Елены Рерихов. Другие группы возвращаются к почитанию богов дохристианской Руси или к шаманизму – зачастую в той его разновидности, которой интересуется городская интеллигенция. Возобновляют свои практики и коренные языческие общины, в том числе марийцы и различные шаманские народы Сибири. В России шаманские и языческие традиции издавна существовали бок о бок с православием – если не всегда мирно, то, по крайней мере, в условиях модуса вивенди, который русские называют двоеверием. На мой взгляд, такая форма взаимодействия открывает путь к позитивному будущему как в России, так и за ее пределами.

Я уже упоминал о том, как мифологические сюжеты управляют историей; возможно, в России это проявляется особенно ярко. Для обозначения такого повторяющегося сюжета есть полезный термин «мем», введенный британским биологом Ричардом Докинзом в книге «Эгоистичный ген», которая увидела свет в 1976 году. Первоначально слово «мем» использовалось в биологическом контексте; постепенно оно стало означать идею или понятие, которые распространяются в обществе, передаваясь посредством сообщений от человека к человеку или через средства массовой информации.

Есть феномен, который имеет некоторое сходство с мемом, но действует на более глубоком уровне. Он называется «эгрегор» (от греческого «бдящий») – это коллективная мыслеформа на невидимом плане, созданная множеством людей, которые концентрируются на одних и тех же идеях и символах. Эгрегор может принимать любую из бесконечного разнообразия форм – так можно назвать ангела или демона, бога или богиню, героя или героиню, объект особого почитания, священное место или интересное воззрение (например, уже упомянутый милленаризм). Концепция эгрегора в некоторой степени перекликается с понятием архетипа, унаследованного лейтмотива в коллективном бессознательном человечества; этот термин разработал психолог Карл Густав Юнг.

Исследуя мистические искания в России, мы увидим, как действуют различные мощные мемы, эгрегоры и архетипы. К их числу относится тема миллениума. Есть и другие, и здесь я их перечислю.

Понятие Святой Руси тщательно исследуется Гэри Лахманом в его книге с одноименным названием. Это глубоко укоренившееся в русской коллективной душе убеждение в том, что у России есть особая духовная миссия. Отражение этого взгляда мы находим в мощной мистике православной церкви и концепции «Третьего Рима»; первым Римом был город на Тибре, вторым – Константинополь, а третьим и последним будет Москва. Все это породило удивительно жизнеспособный эгрегор, благодаря которому православная религия вновь расцвела по окончании коммунистической эпохи.

Ранним примером этого архетипа является полулегендарный Илья Муромец, который фигурирует в различных русских былинах, а также в фильмах, романах и изобразительном искусстве. Он считается одним из богатырей – элитных рыцарей, подобных тем, что собирались при дворе короля Артура. По всей вероятности, Илья Муромец – собирательный образ; в Х веке он представал как защитник Киевской Руси, а в более поздних воплощениях сражался с монголами и спас византийского императора от чудовища. В конце концов он стал святым Православной церкви. Кроме него, роль героя-воина исполняли некоторые реальные исторические личности, такие как князь Александр Невский, в XIII веке победивший тевтонских рыцарей, царь Петр Великий и даже Иосиф Сталин.