Кристофер Голден – Вот мы и встретились (страница 41)
Поначалу он даже не заметил того, как голос Уилла начал глохнуть по мере того, как тускнел свет, и затем стал совсем пропадать. Только когда от громкого и внятного голоса Уилла остался всего лишь шепот, Кайл вдруг осознал перемену. К тому времени, как парнишка оторвался от страницы, чтобы посмотреть, Уилл Джеймс был уже всего лишь туманным призраком.
А затем он исчез.
Вся сила внезапно ушла из Кайла, и он развалился на бетонном полу кладовки. Одно его колено коснулось кровавого круга, теперь побуревшего, и парнишка отдернул его назад, точно ужаленный. Широко распахнутыми глазами Кайл смотрел на круг, пока легкий и в то же самое время совершенно невозможный ветерок шевелил его рыжие волосы, словно стремясь заполнить пространство, которое считанные мгновения тому назад занимал Уилл Джеймс.
Уиллу снится падение, воздух стремительно пролетает мимо. Отчаянно кувыркаясь, он машет руками и ногами, сжимая кулаки и живот, готовясь к удару, который так никогда и не последует. Теперь Уилл не может вздохнуть. Он по-прежнему падает, но уже вверх, а не вниз. Точно зная, что глаза его закрыты, Уилл тем не менее видит звезды. Красные звезды, подобные кровавым слезай или багряным дырочкам в ночном небе. Его легкие горят от жуткой потребности в воздухе, но Уилл по-прежнему падает вверх…
Октябрь, выпускной год…
Глаза Уилла резко распахнулись, и он от души вдохнул, жадно втягивая в себя воздух. Делая еще один хриплый вдох, Уилл содрогнулся. Руки его тряслись, пока он старался обрести равновесие; и только тогда Уилл стал сознавать, что его окружает. Боль жгла ладони, пока его пальцы касались травы и прохладной земли. Раньше под ним был бетон.
Трава и прохладная земля, покров росы на траве.
Уилл уже вовсе не находился в кладовке под задней верандой в доме своего детства. Подняв правую руку, чтобы прикрыть лицо, он тут же ощутил ладонью грубую щетину на подбородке и сквозь растопыренные пальцы принялся оглядывать окружавший его ландшафт. Во всех направлениях были видны старые надгробия, как мраморные, так и гранитные, на которых были выгравированы знакомые фамилии. Моррелл. Квеллет. Райе. Сноуден. В самом центре этого поля камней над всеми прочими надгробиями поднималась единственная статуя ангела, спрятавшего лицо под крылом — то ли от стыда, то ли от скорби. Хотя Уиллу отсюда было не видно, он точно знал, что на основании этот мемориала должна быть отчеканена фамилия Францини.
Он прекрасно знал это место.
Деревья очерчивали кладбище с трех сторон. Кованая железная изгородь завершала границу, отделяя кладбище от Черри-стрит. Впрочем, Уиллу эта изгородь всегда казалась бессмысленной, ибо в арочном входе не имелось ворот. Туда мог войти кто угодно. Уилл добрую сотню раз здесь бывал. Кладбище находилось неподалеку от дома Кейтлин.
«Похоже, кто-то меня дурачит», — подумал Уилл.
А в следующее мгновение по нему прокатилась волна дезориентации, и живот его сжался. Все тело затряслось в судорогах, и Уилл упал на колени. Рвота жгла ему глотку, пока он блевал на траву. Затем Уилла вдруг охватил озноб и он содрогнулся, после чего сел и прижал руку ко рту.
Клейкая лента, придерживавшая повязку на левой руке отошла, и марлевый тампон отвалился. Длинный кровавый порез словно бы ему подмигнул. «Сперва самое главное», — подумал Уилл, пытаясь собраться с силами. За то время, что они изучали «Темные дары», Уилл и Брайан обнаружили друг у друга разные интересы и сосредоточились каждый на своем. Уилла, в частности, особенно притягивало целительство. Вздрагивая от боли, он сложил ладони, словно в молитве, и произнес единственное заклинание из книги Годе, которое было написано на латыни. А затем задумался, не таилась ли здесь особая важность. Когда он отнял правую ладонь от левой, там уже не было никакой крови, зато левую ладонь разделял длинный белый шрам.
— О Боже, — прошептал Уилл, переводя дух. Затем он несколько раз моргнул и опять огляделся, пытаясь отбиться от нового прилива дезориентации.
«Это реально, — подумал Уилл. — Я забыл. Забыл, как оно выглядит».
Уилл верил, что заговор сработает — если бы он в это не верил, ничего бы и не случилось, — но он совсем забыл о силе реальной магии. Серьезной магии. Тогда, в те времена, когда они с Брайаном еще только начинали баловаться с огнем, левитацией и маленьким целебным фокусом Уилла, когда они прокляли Дори, они никогда не достигали такого величия.
— Назад… назад во времени, — прошептал Уилл, и легкий, мелодичный смех так внезапно слетел с его губ, что удивил даже его самого. В те несколько мгновений он почувствовал себя слегка сумасшедшим. Руки Уилла запорхали вокруг него, словно бы ища, обо что опереться. Тут его живот опять начал сжиматься, и Уилл, задержав дыхание, стал наклоняться вперед, сдерживая тошноту.
Помятый белый фургон прогрохотал по Черри-стрит с лестницами, прикрепленными к крыше, и вывеской на задней дверце, которую Уиллу на таком расстоянии было не разобрать, пусть даже фургон и проехал под уличным фонарем. Однако Уиллу вовсе не требовалось ее читать.
Он множество раз видел этот фургон, пока рос. Вывеска на задней дверце гласила «Братья Мерфи, малярные работы», а сам фургон принадлежал бородатому любителю пива, который жил со своей женой и дочуркой в нескольких домах от Кейтлин.
В глотке у Уилла опять забулькал тот безумный смех.
— Вот блин, — вслух произнес он. Этот фургон был очевидным клочком его прошлого, но что еще больше утвердило правду у него в голове, так это уличные фонари. В его взрослые годы все они уже были покрыты толстой пластиковой оболочкой, а вот в пору его детства в Истборо эти самые фонари представляли собой металлические конусы с голыми лампочками внутри. Майк Лейбо однажды заночевал в доме у Уилла, и два мальчика расколотили все фонари на Парментере при помощи рогаток.
«Я здесь», — подумал Уилл.
Однако затем он опять нахмурился и огляделся. «Но почему именно здесь?» — подумал Уилл. Та его часть, которая нисколько не сомневалась в реальности всего этого заговора, ожидала, что он откроет глаза и окажется под верандой своего собственного дома, одиннадцатью годами раньше. Именно это Уилл визуализировал в точном соответствии с инструкциями к заговору. Время и место. Октябрь, выпускной год, вечер перед тем днем, когда должен был погибнуть Майк Лейбо.
Уилл медленно встал, осторожно прижимая руку к животу и надеясь на то, что тошнота и впрямь прошла. Затем огляделся, пытаясь сориентироваться. Прошло слишком много лет с тех пор, как он в последний раз здесь был, однако вскоре у него в голове стала складываться география. Уилл прикинул, какие тропы ведут к улице Брайана, как далеко отсюда до дома Кейтлин, сколько ему пришлось бы пройти домов, а также сколько времени ему бы потребовалось, чтобы дойти отсюда до своего дома.
«Дом», — подумал Уилл. Это слово совершенно неожиданно отозвалось у него внутри. До всех тех ужасов, что случились с ним за последнюю пару дней, Уилл был вполне счастлив и доволен жизнью. Однако это место, это время, эта улицы и это ощущение в воздухе до самого его смертного часа должны были остаться определением понятия «дом». Уилл попытался представить себе своих родителей на одиннадцать лет моложе — как они прямо сейчас сидят в гостиной на Парментер-роуд, смотрят по телевизору «Сейнфельд». Или Эшли, развалившуюся на полу своей спальни, погруженную в домашнее задание. Это был дом.
Даже на этом кладбище, как ни странно, Уилл чувство, вал себя как дома.
«Но почему здесь? — подумал он. — Почему заговор…»
Внезапно из темноты меж надгробий, чуть дальше вверх по покатому холму кладбища, донеслось девчоночье хихиканье, а затем негромкое шиканье. Уилл воззрился в темноту, в очертания мемориальных досок, различимые среди теней, и стал медленно подниматься по склону. Свет уличных фонарей на Черри-стрит сюда не доходил.
— Уилл, — вдруг послышался голос. — Прекрати!
Уилл нахмурился. Девочка обращалась к нему. Но как она могла…
— Эй! — крикнул он.
— Уилл! — воскликнула девочка и выскочила из-за большой мраморной плиты, отмечавшей место упокоения семьи Гилморов.
В темноте Уилл не смог разобрать черты ее лица, но лунный свет выхватил светлые волосы, и он узнал девочку по ее силуэту. Это была Кейтлин. Затаив дыхание, Уилл стал на нее смотреть, а из-за мраморной плиты тем временем поднялась вторая фигура.
— Привет, — сказал парнишка. — Мы тут не шпионили, ничего такого. Мы просто… с вами все хорошо, мистер? Мы услышали, как вы тошнитесь, а потом…
Уилл сделал шаг назад, затем еще один, после чего наткнулся на могильную плиту и чуть было не упал. Парнишка умолк и обнял Кейтлин, словно бы ее защищая. Уилл молча на него уставился.
На самого себя.
Стоять лицом к лицу с самим собой одиннадцать лет спустя — этого для него было уже слишком много. Ошеломленный и бессловесный, Уилл попятился еще на несколько шагов от расположившейся на кладбище парочки, а затем наконец повернулся и побежал. Сердце его бешено колотилось, пока Уилл шептал себе под нос молитвы и проклятия.
Ветер донес до него по склону холма собственный, но более молодой голос.
— Что с ним такое? — спросил юный Уилл Джеймс.
Голос был одновременно чужой и знакомый, и Уилл вспомнил о том странном чувстве, которое он испытывал всякий раз, как записывал какие-то свои заметки на диктофон, а затем их проигрывал. Ноги словно бы сами собой понесли его вперед, и он чуть было не споткнулся о треснувшую могильную плиту. А затем Уилл уже проскочил под аркой и оказался на Черри-стрит. В груди у него все горело от напряжения. Он явно был не в форме. Совсем не как тот парнишка на кладбище. Совсем не как в средней школе.