Кристофер Голден – Симфония проклятых (страница 70)

— Мы и раньше сталкивались с сиренами, но знаем о них очень мало. Сейчас наш персонал приступает к изучению острова, но мы имеем дело с амфибиями. Ночью они выйдут на сушу, во всяком случае если наши люди будут оставаться на острове после наступления сумерек. Я бы не хотела начинать операцию, чтобы сирены помешали нам продолжить ее ночью. Ко всему прочему, нам неизвестно, как далеко они способны удаляться от своего основного места обитания, поэтому мы не можем определить «безопасное расстояние» от острова. Оптимальное решение состоит в том, чтобы провести операцию как можно быстрее, вот почему я намерена включить вас обоих в свою команду, а потом наградить свободой. Я бы хотела, чтобы вы отправились со мной на остров и указали моим людям путь ко всем пещерам, обнаруженным вами вчера. В особенности нас интересует та, которую капитан Рио в своих показаниях назвал «местом убийств», а вы, мисс Остин, — «гротом». Чем быстрее мы осмотрим остров, тем раньше сможем очистить его от этих тварей. Сейчас время играет главную роль, — добавила она. — Итак, ваше решение?

Тори повернулась к Гейбу — он опустил голову, и на его лице появилось тоскливое, отсутствующее выражение. Но Тори не сводила с него глаз. Он почувствовал ее внимание и вздернул подбородок. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, потом Гейб обратился к Теркотту:

— И частью нашего билета на свободу и в новую жизнь будут показания против «Вискайи»?

Теркотт коротко кивнул.

Тори увидела, что Джош заморгал, бросил взгляд сначала на Восс, потом на Теркотта, и она поняла, что это ложь. На лице доктора Будро застыло невозмутимое выражение.

— Нет, Гейб, — сказала Тори, сосредоточив внимание на пожилой женщине. — Они сделают так, что «Антуанетта» исчезнет. Нам не придется давать показания, если мы будем играть по правилам и не станем болтать. Не так ли, доктор Будро?

Теркотт бросил злобный взгляд на женщину с седыми волосами, но Будро не обратила на него внимания.

— Верно, — спокойно сказала она. — Никаких обязательств, кроме вашего молчания в будущем.

— А как же Энджи Тайри? — спросил Гейб. — Как она вписывается в вашу историю? Ее здесь почему-то нет.

Тори почувствовала себя ужасно, потому что даже не вспомнила об Энджи. Они так и не стали друзьями, но она была единственным выжившим членом команды «Антуанетты», которого не пригласили на встречу.

Джош шагнул к столику, и Тори заметила, что в его глазах появился стеклянный блеск от викодина, который ему давал корабельный врач.

— Энджи будет предоставлен такой же выбор, который предложила вам доктор Будро, но мы не хотим, чтобы она отправлялась с нами на остров. Прошлой ночью у нее был тяжелый нервный срыв, и я не уверен, что она полностью пришла в себя. Она станет обузой для нас.

Гейб откинулся на спинку стула и положил ноги в ботинках на столик, по-прежнему держа скрещенные руки на груди. И хотя капитан «Антуанетты» обращался к доктору Будро, он не спускал глаз с агента Теркотта.

— Значит, Энджи предложено выбирать между тюрьмой и молчанием, а нам — между тюрьмой и самоубийством?

На его лбу выступили глубокие морщины, и Тори подумала, что капитан сильно постарел за последние сутки.

— Вы покинете остров до наступления ночи, — сказала Алена с нетерпением, которое едва контролировала.

— Это вы так считаете, — ответил Гейб и покачал головой. — Но есть только один способ гарантировать нам жизнь — вообще туда не возвращаться. Я видел мерзких тварей вблизи и останусь здесь, большое вам спасибо.

Тори обернулась к нему:

— Гейб, они посадят тебя в тюрьму. А так ты получишь шанс…

Выражение лица капитана Рио заставило Тори смолкнуть. Ей стало больно от его горя. Он всегда оставался хорошим человеком, вовлеченным против собственной воли в контрабандистскую деятельность из-за брата, который так ужасно отблагодарил его. И теперь Гейб платил за свои преступления угрызениями совести куда более страшными, чем любая тюрьма.

— А какое мне дело? — спросил он, и вокруг его глаз легли морщины страдания. — Что может отнять у меня тюрьма? Я и так лишился всего.

— Я сейчас заплачу! — вмешался Теркотт.

Он шагнул к столику, но Надау и Мак встали у него на пути. Теркотт закатил глаза, демонстрируя презрение.

Теперь все смотрели на Тори.

— А вы, мисс Остин? — спросила доктор Будро.

Она почувствовала себя виноватой, потому что не находила в себе сил ответить отказом. В отличие от Гейба ей было что терять. Речь шла о будущем, свободе и надеждах. Дважды ей удалось уцелеть, и она решила, что постарается не упустить свой шанс.

— Я с вами, — сказала она, переводя взгляд с Алены на Джоша и Восс.

Доктор Будро протянула ей руку и удовлетворенно кивнула:

— Благодарю вас, Тори. Вы не пожалеете.

Впрочем, слова Алены не произвели на Тори впечатления. Когда она повернулась к Гейбу, он опустил глаза, то ли досадуя на нее, то ли окончательно погружаясь в свое горе. Весь его внутренний мир рухнул, но она ликовала, что осталась в живых. И если она уже начала сожалеть о своем решении, какое это имело значение? Если она выживет, то сможет снова смотреть в будущее.

И все же мысль о возвращении на остров с его пещерами, заполненными костями, вызывала у Тори ужас.

— Давайте поспешим, пока мужество мне не изменило.

Все встали и двинулись к двери. Мак сопровождал Гейба, которого снова должны были запереть в каюте. Доктор Будро, Джош и Восс окружили Тори, поспешно вывели ее из помещения и зашагали по коридору, словно боялись, что она передумает.

— Ну, Тори, ты когда-нибудь летала на вертолете? — спросила доктор Будро.

69

Энджи сидела на краю койки и думала о пчелах.

Точнее, о том, что бывает, если ткнуть палкой в улей. Какого дьявола здесь нужно береговой охране, военным и доктору Будро? Энджи не понимала, почему они просто не могут поставить буйки на солидном расстоянии от острова и написать во всех лоциях: «ЗАПРЕТНАЯ ЗОНА». Она знала, что в древние времена географы составляли карты, соответствующие их знаниям о мире, а на краю — в тех местах, где их сведения заканчивались, — писали: «ЗДЕСЬ ВОДЯТСЯ ДРАКОНЫ».

«По сути, то же самое, — думала она. — Запретная зона. Коротко и ясно».

Такой план, с буйками и предупреждениями на картах, казался ей куда более осмысленным, чем возвращение на остров с любым оружием.

Конечно, обязательно найдутся придурки, в основном богатые бездельники или скептически настроенные рыбаки, которые проплывут мимо буйков и наплюют на предупреждение. Но ведь если их сожрут чудовища, они сами будут виноваты?

Одно Энджи знала твердо, и тут у нее не было ни малейших сомнений: никому не следует тыкать палкой в улей. Вот только они собирались сделать именно это.

Агент Пласки рассказал ей о предложении доктора Будро — свобода, если она согласится исчезнуть. Никакой тюрьмы, она сможет отправиться куда захочет. Ей заплатят достаточно денег, чтобы начать новую жизнь в Гондурасе, на Карибских островах, в Европе или в любом городе США, если она будет избегать штата Флорида и не станет входить в контакт с «Вискайей». И молчать о сиренах.

Пласки, как настоящий профессионал, старающийся вести себя доброжелательно, не сумел быть убедительным, когда речь зашла о последней части, из чего Энджи сделала вывод, что правительство не слишком встревожено ее возможными рассказами о сиренах. Там не сомневались, что ей никто не поверит, и Энджи решила, что так и есть. Мысль об этом не особо пугала ее. Она хотела исчезнуть, все забыть, и надежда на совершенно новую жизнь радовала. Лишь одна идея привлекала ее больше, и Энджи удивилась, когда обнаружила эту правду о себе: ей хотелось вернуться домой.

Всю свою жизнь Энджи скиталась по свету. Но теперь дьявол оказался так близко, что постоянно что-то нашептывал ей на ухо, и Анджела Тайри не хотела умирать в тысячах миль от дома, где некому будет горевать о ее смерти.

Дом. Она думала о нем, сидя на койке, подобрав колени к груди и слегка раскачиваясь. Поза ее немного тревожила — так ведут себя безумцы. Впрочем, Энджи знала, что с ней все в порядке. К тому же никто не видел ее.

Когда направление ветра изменилось и он ворвался в иллюминатор, Энджи не сомневалась, что он принес запах блюд, которые готовила ее тетя Евгения. Энджи улыбнулась.

— Я сделаю то, что вы хотите, — сказала она Пласки. — Подпишу любые бумаги, дам нужные показания и все забуду, при одном условии. Сегодня вы должны увезти меня отсюда. Я хочу находиться на суше, в каком-нибудь цивилизованном месте еще до того, как сядет солнце.

Пласки тут же кивнул.

— Честно говоря, такое решение принято. У ФБР есть гражданский вертолет, который нам одолжили в Сен-Круа. Он доставил сюда доктора Будро и заберет вас через два, самое большее три часа.

Тогда Энджи пребывала в эйфории.

Теперь она не была уверена, что разговор с Пласки произошел на самом деле. И это больше, чем что-либо другое, заставило Энджи задуматься о том, как прошлая ночь перевернула весь ее мир. Доктор на борту «Кадьяка» дал ей что-то, но она не помнила, что именно. Ксанакс, наверное. Препарат, который помог подавить панику и успокоить дыхание. Сегодня утром она приняла еще одну таблетку и теперь пыталась понять: действительно ли ужас начал отступать, или это действие лекарства.