Кристофер Голден – Лесная дорога (страница 51)

– Я…- начала Джиллиан, и в ее голосе появились какие-то новые нотки.

Он почти сразу их узнал.

Близость.

Впервые за долгое время этот единственный звук прозвучал так, словно она разговаривает с мужем, а не с каким-то посторонним мужчиной, которого терпеть не может.

– Что? - спросил Майкл. - Что такое, Джилли?

Она помрачнела, в глазах снова промелькнуло презрительное выражение. Но он подумал, что, возможно, на этот раз оно обращено как внутрь, так и вовне.

– Я кое-что вспомнила.

В душе его зажглась искра надежды.

– Ты… что-то из прошлого? Из детства?

– Пожалуй. - Опустив глаза, она слегка покачала головой. - Не знаю почему, но я думала о нашем медовом месяце. О Вене… о том вечере после оперы, когда мы вальсировали на площади перед собором. Я помню, что была счастлива, но не помню почему. И… думая об этом, вспоминаю, какое… это было волшебство.

Джиллиан шмыгнула носом и цинично хмыкнула.

– Я была долбаной принцессой Барби. - Потом она немного смягчилась. - Но помню, что была очень благодарна отцу за то, что научил меня вальсировать. А когда вспомнилось одно… вспомнилось и другое - как мы с отцом танцуем в гостиной у нас дома. Я была такой маленькой, что стояла на его ногах, и он меня так и учил, передвигая по комнате.

Майкл сбавил скорость и стал вглядываться в деревья - нет ли там других сутулых фигур, но не заметил ни одной. Теперь холм был слева от них, и очень скоро - он это знал - они доедут до ответвления, где должна быть Лесная дорога. Но, прежде чем они попадут туда, ему хотелось выяснить все до конца.

– Как такое возможно? - спросил он. - Ты ведь ничего не помнила из детства.

– Не знаю. Просто… так получилось, когда я вспомнила Вену и стала думать об отце, то само собой пришло и остальное. - Джиллиан подняла голову; взгляд у нее был отсутствующим. - И вот еще. Когда мне было семь или восемь, я несла цветы на свадьбе моей кузины Стины. Церковь… была похожа на уменьшенную копию собора в Вене.

Майкл почти не прибавлял скорости, и машина неспешно катила вперед. Что происходит, черт возьми? Не потому ли это, что они находятся поблизости от Лесной дороги? От иссохших женщин? Он допускал, что так оно и есть. Возможно, они не могут полностью контролировать похищенное ими. Возможно, это какие-то блуждающие воспоминания, наподобие хлебных крошек, которые оставляли за собой Гензель и Гретель.

Или… Другой вариант был не столь многообещающим…

– Может, тебе удастся выкрасть воспоминания обратно, - прошептал он.

Джиллиан вздрогнула, словно ее ужалили. Дыхание у нее участилось, и она обвела глазами темный салон машины. Потом кивнула.

– Быть может.

– Может, у одной из них были эти воспоминания, а ты забрала их, когда мы проезжали мимо? О… черт, не знаю, может, они просто витают где-то поблизости.

– Вряд ли это возможно. Неужели эти существа так беспечны?

Майкл призадумался.

– Не знаю. Скутер пропала. - У него в голове возникла идея. - Послушай, - сказал он. - Одна из них… когда она до меня дотронулась, что-то произошло. Должно быть, она питалась воспоминаниями, которые у тебя похитила, но я с ней дрался, мне так хотелось тебя вернуть. И воспоминания, что она украла… я их забрал себе.

Джиллиан косо на него посмотрела.

– О чем… они были?

Он рассказал ей о ее причастии, и бале в седьмом классе, и поездке на автобусе в Чикаго. О снежных баталиях с Ханной и шоколадном печенье, которое пекла мама, и о том, как папа пел ей глупые песенки, чтобы разбудить утром.

– Попытайся, - сказал он, а она смотрела на него в смятении и тоске. - Попытайся их вернуть.

Джиллиан покачала головой, но все же дотронулась рукой до его лица. Майкл ничего не почувствовал. У нее были твердые пальцы. Она не была одной из них… Кем бы ни были когда-то эти иссохшие женщины, в них не осталось настоящей плоти и крови. В конце концов, Молох был богом., или тем, что могло сойти за него в те древние времена.

– Молох, - прошептал он, сильно сжимая ладони на руле.

– Пожиратель детей, - хрипло сказала Джиллиан, отвернувшись от Майкла и глядя в окно.

– Что? Откуда ты…- Он не закончил вопрос. Когда у Джиллиан было украдено прошлое, ей, вероятно, передалось какое-то знание, как и ему. Он ведь видел что-то, пережил воспоминания одной из девственниц Карфагена - или кем там они были. - Молох не поедал детей.

Она ответила шепотом, словно загадывала желание, глядя в окно на первую вечернюю звезду.

– Нет, поедал. Детей в материнской утробе. Они ехали дальше. Впереди показался поворот.

Майкл медленно повернул, вглядываясь в деревья на обочине ведущего к вершине холма проселка. Лес стоял непроницаемой плотной стеной. Пройдя поворот, Майкл прибавил скорость, стараясь скорей проехать мимо того места, где остановился в прошлый раз и где жуткие твари - пожирательницы детства - догнали его в лесу. В его памяти были свежи воспоминания о том, как ноги скользили по мокрым листьям… он был бы счастлив навсегда избавиться от этих картин.

– Почему ты проехал мимо знака? - спросила Джиллиан, когда он развернулся и поехал в обратном направлении.

– Это не то место. - Нахмурившись, он взглянул на нее. - А ты заметила?

– На знаке указано «Лесная дорога». Как ты мог его пропустить?

На этот раз, приближаясь к повороту, Майкл сам заметил указатель. Он смутно припоминал, что знака здесь раньше не было, но вот он стоит - новый зеленый указатель с белыми буквами, светящимися в лучах фар. Майкл включил поворотник и снизил скорость, потом повернул направо и поехал по Лесной дороге, которая словно всегда здесь была. Словно никогда не пряталась.

– Почему, по-твоему, она заставила тебя привезти ее назад? - спросила Джиллиан все таким же тихим шепотом. - Она была свободна. Она от них спаслась. Почему ей было просто не пойти и найти… найти себя?

Майкл медленно вел машину. Вопрос Джиллиан секунду оставался без ответа.

– Не знаю. Я размышлял обо всем этом и пришел к выводу, что должны были быть и другие, не она одна.

«Там должна сейчас находиться маленькая Джилли Лопрести», - подумал он, но вслух эти слова ни за что бы не произнес.

– Они в доме, - сказал он. - Я слышал их смех и пение. Думаю… Она каким-то образом на время освободилась от их опеки и с тех пор бывает и там, и здесь. Надеется на чью-то помощь, не в силах навсегда от них избавиться.

– Но это все-таки не объясняет, зачем она заставила отвезти себя назад.

– Да, верно, - согласился он. - Не объясняет.

Дома, мимо которых они проезжали, были погружены в темноту, хотя время было не настолько позднее, чтобы все спали. И тот единственный дом, в верхней комнате которого горел свет… он, должно быть, стоял на посту. Там, наверху холма, не было сильного ветра. Голые осенние ветви деревьев словно царапали ночное небо, казались замерзшими и беспомощными.

Переживая невероятные, ужасные события последних дней, Майкл в равной мере ощущал гнев и страх, но боялся в основном за потерявшуюся девочку, Скутер, и за Джиллиан. Сейчас, когда они начали подниматься на холм и в поле зрения показалась крыша того дома, Майкл содрогнулся от ужаса. Ему припомнилось отвращение, испытанное им от их прикосновений, и то, как непроизвольно стучали его зубы, когда уродливые существа заставляли его произносить слова.

В воображении Майкла помимо его воли с ним стали происходить те же вещи, что и с Джиллиан, и со Сьюзен Барнс. Он всегда лелеял свои воспоминания. Ведь они были основой его существа. Если бы он лишился прошлого, для него были бы потеряны навеки многие вещи, которые он любил. В его сознании промелькнули памятные впечатления: первый поцелуй, строительство шалашей в лесу, катание с родителями на гребне волны в заливе Кейп-Код, а еще - ощущение от зажатого в пальцах карандаша, когда он понял, что может рисовать картинки, приводящие друзей в изумление. Ему не хотелось потерять ничего из этого - даже всякую чепуху, вроде того, что «даунтаун» - оказывается, просто-напросто часть его родного города, хотя раньше он думал, что это Бостон. Или когда хотел назвать своего пса Чарли Браун ^[15], хотя тот был черным. Утро Рождества «Бог мой, канун Рождества»

Джиллиан потеряла все свое детство. В душе Майкл ужасался тому, что его тоже лишили части воспоминаний. Но до сих пор казалось, те существа хотят завладеть лишь воспоминаниями женщин, хотя безусловно способны были украсть что-то и у него. Это являлось слабым утешением. Он хотел бы побороть свой страх, и его ничто не остановит. Они глупы, эти иссохшие женщины, они хотят заставить его прекратить поиски дома на Лесной дороге, поиски потерявшейся девочки. Они ведь его не понимают, не понимают всей его любви к жене, любви, способной пересилить страх.

Он не дрогнул, когда машина въехала на круглую площадку у тупика, оказавшись в густом сумраке. Все было именно так, как сохранилось в его затуманенном алкоголем сознании с той самой ночи.

Тот же обветшалый фасад с болтающимися ставнями и ободранной обшивкой. Те же разбитые окна. Та же беспорядочная архитектура, словно строитель так и не смог остановиться на каком-то определенном стиле.

«Это ведь и не дом совсем, право. Больше не дом». Майкл остановился у поребрика и, выключив двигатель, вынул ключи и открыл дверцу. «Это останки дома. Скелет. А иссохшие женщины питались его трупом».