Кристофер Голден – Арарат (страница 54)

– Я помню, – подтвердил мистер Авчи позади них.

– Ты хочешь сказать, что она сошла с ума, потому что на ней не было амулета? – спросила Ким.

– Возможно, – ответил Уокер, ковырнув ботинком снег. Холод проникал под одежду. Он уже основательно озяб как внутри, так и снаружи. – Но что, если это было не просто безумие? Что, если она пыталась сбежать от остальных пассажиров ковчега – тех, кто носил амулеты, – так как поняла, что они приняли неправильное решение? Что, если с этими штуками демону проще овладевать людьми?

– Но почему так? – спросила Ким. – Что-то не сходится.

Отец Корнелиус запнулся о снег. Уокер поддержал его, чтобы тот не упал. Он видел, каким бледным стал священник, как сильно вымотал его спуск с горы. Видневшиеся впереди Адам и Мериам ни на что не обращали внимания. Они медленно, но неуклонно двигались дальше вниз, даже не пытаясь оглядываться, чтобы проверить, все ли в порядке с их подопечными. Уокера это слегка раздражало.

– А что, если… – заговорил священник, – что, если им удалось поймать его дух? Каким-то образом они убили его, поместили в гроб и упаковали в битум. Они думали, что заточили сущность демона в тюрьму, но вместо этого…

– Он просочился, – закончила за него Ким. – Наверное, как и мы, они почувствовали, как зло проникает им под кожу. Если демон заразил битум, то, держа его кусочки при себе, они просто обеспечили ему более простой доступ…

Она затихла. Не сговариваясь, они остановились вчетвером одновременно и повернулись лицом друг к другу, слегка прикрывшись от ветра и хлещущего снега. В руке у мистера Авчи все еще был пистолет, но Уокер обратил внимание, что держал он его так, будто о нем забыл.

Уокер посмотрел на Ким.

– Неужели они вспомнили ту же легенду, которую пересказал нам Оливьери? – спросил он.

Порыв ветра толкнул его вперед – так, что они стали еще ближе. Он видел усталость в их глазах и мучительное осознание.

Отец Корнелиус качнулся, закрыв глаза, словно был близок к обмороку. Он положил руку на плечо мистера Авчи, чтобы удержаться на ногах.

– А что, если не Оливьери рассказал нам об этой легенде? – спросил священник, открыв глаза и задумчиво уставившись в серое ничто, видневшееся в просветах между ними. – Что, если это вообще было не его предложение?

– Черт… – прошептала Ким. – Черт, черт, черт…

Нервными пальцами она уже копалась в складках одежды в поисках амулета.

Когда Ким швырнула амулет в снег, Уокер повернулся и крикнул вниз по тропе:

– Адам! Мериам!

Они ушли метров на двадцать вперед, но уже с такого расстояния выглядели призраками в белой вуали.

– Амулеты! Вам надо их…

Вдруг он осекся, резко всосал холодный воздух и встал прямо, отвердев спиной.

– Уокер? – осторожно спросил отец Корнелиус, дотронувшись до его локтя.

Зло скользнуло в него легко, словно по наезженной дорожке. Подчинять себе Уокера демону удавалось все проще. Уокер закричал, но только изнутри. Снаружи он почувствовал ухмылку, раздирающую уголки рта, и услышал смех, исходящий из его собственного горла.

Мистер Авчи наставил пистолет на его висок. С такого расстояния промахнуться было невозможно, но вместо страха Уокер ощутил безмерную благодарность. Внутри себя он ждал пулю. Снаружи слышал крик Ким и видел, как она бросается к Авчи и бьет его по руке. Грохот выстрела отразился эхом от гор и разнесся по метели во все стороны.

Уокер чувствовал вкус крови, сочащейся из разорванных краев рта. Не в силах контролировать свои руки, он вытянул их вперед и схватил отца Корнелиуса за волосы. Демон наслаждался этим моментом, Уокер чувствовал его удовольствие.

– Прощай, святой человек, – проговорил демон через него.

Отец Корнелиус вцепился в него ногтями, пытаясь оказать сопротивление.

Священник дернул кулаком, и Уокер мельком увидел черный осколок, висевший на обрывке веревки. Он задохнулся, почувствовав внезапное освобождение, и упал на колени. Демон оставил его. Оставил полностью. Его охватило головокружительное облегчение, он откинул голову назад и посмотрел на отца Корнелиуса с нежностью, забыв о боли в разорванных щеках и вкусе собственной крови.

– Спасибо, – сказал он с чувством, глядя на священника и думая при этом о Чарли. Думая о жизни, в которой появилась надежда. – Отец, я так вам благодарен…

Глаза священника сверкнули оранжевым блеском.

Зарычав, отец Корнелиус повернулся к Ким. Она выругалась и попыталась отшатнуться, но он ударил ее так сильно, что она упала и растянулась на тропе. Мистер Авчи вновь поднял оружие, но священник схватил его за запястье и вывернул, ломая кость. Авчи вскрикнул от боли и уронил пистолет на снег.

Уокер выхватил свой пистолет и прицелился в лицо старого священника.

Отец Корнелиус расхохотался. Звук его голоса доносился откуда-то издалека – словно шепот в ночном кошмаре, из которого никак не удается проснуться.

– Давай, – сказал демон. – Убей еще одного.

Уокер ухватил оружие покрепче. Грудь его поднималась и опускалась. От медного вкуса крови во рту начало подташнивать. Он колебался две секунды, может быть, три, но затем пожилой священник повернулся и отпрыгнул в сторону с такой силой и скоростью, с какой не мог двигаться ни один человек.

Уокер спустил курок. Прогрохотал выстрел. Священник уже превращался в призрака, растворяющегося в буре, но Уокер заметил, что пуля задела его правое плечо. Уокер выстрелил еще дважды, но к тому моменту, когда эхо от выстрелов затихло, человеческая фигура исчезла полностью, потерявшись в морозном белом вихре.

Отец Корнелиус пропал.

21

Через час или около того – теперь Мериам было очень трудно следить за временем – она упала коленями на снег. Адам попытался помочь ей подняться. Потерпев неудачу, он стал утешать ее, но она только слабо оттолкнула его руки и втянула холодный воздух через нос. После этого стала шептать коротенькие молитвы и тихие просьбы, не думая о том, что какой-то Бог ее может услышать, но надеясь, что некая высшая сила прислушается к ней и заберет ее боль. Заберет ее страх и разочарование.

Неожиданно желудок запульсировал в конвульсиях, и ее вырвало потоком вонючей рвоты на снег. Она почти ничего не ела сегодня, но то, что успела перехватить, вышло непереварившимся вместе с большим количеством желудочного сока и кровавыми сгустками. Ей стало легче, когда она поняла, что Адам не увидит кровь – поскольку, как все люди, он инстинктивно отворачивался от вида рвоты. Впрочем, даже заметив, он бы не стал задавать вопросов. Они оба знали, что в нее вторгся рак, что он пожирает ее изнутри, медленно убивая. Демон из ковчега стал не первым злом, не первым ядом, который проник в нее.

– Эй, – произнес он ей в ухо. Ласково и мягко.

Рука Адама легла на ее плечо, но она этого даже не заметила. Она наклонилась к нему, дрожа от душивших ее слез. Затем взяла его за руку и стала подниматься.

– Отдохни, Мериам, – сказал Адам, изучая ее лицо. – У нас есть время.

Но, оперевшись на него, она выпрямилась и встала, сильно покачнувшись от внезапного порыва ветра.

– У нас нет времени.

Адам обхватил ее лицо руками в перчатках. Поморщившись от вкуса желчи во рту, Мериам попыталась улыбнуться, несмотря на балаклаву, скрывавшую бо́льшую часть ее лица. Она ненавидела бурю и толстую одежду, которая стирала изрядную часть личности.

– Мы выбросили амулеты, – напомнил Адам и повернулся к остальным, деликатно остановившимся в отдалении, пока ее тошнило. – Все мы. Прошло уже больше часа, но демон так и не появился. Более того… я больше не чувствую его. Знаю, что и ты тоже.

Она все еще прокручивала все это в уме, пытаясь рационально обосновать теорию Ким и Уокера. Они предположили, что дух демона был заперт внутри гроба и его битумной оболочки. Его злоба осела в битуме, сводила людей с ума, вселялась в них, заставляла убивать друг друга и впадать в отчаяние точно так же, как это случилось с людьми, которых Мериам и Адам привели в ковчег тысячи лет спустя. Адам предположил, что демон оставался инертным – вроде как впавшим в спячку – до тех пор, пока они не разбудили его, сломав оболочку вокруг гроба.

Даже остальное – о том, что демон повлиял на Оливьери и с его помощью уговорил их надеть амулеты, – казалось убедительным. В ковчеге у демона было достаточно сил для того, чтобы влиять на них напрямую и заставлять делать, что он хочет. Но здесь – вдали от места, где его останки превратились в пепел, – он еще имел возможность проявлять свое зло, но вселиться мог лишь в того, кто поддерживал с ним контакт посредством битумного осколка.

Мериам взглянула на Уокера и Ким, на бедного мистера Авчи, прижимавшего сломанную руку к телу. Мистер Авчи не нуждался в ее сочувствии. Он был еще жив. Все они – и Авчи, и Уокер, и милая умненькая Ким Сон, и даже Адам – все четверо намеревались спастись. Но Мериам, несмотря на то, что еще может ходить, в сущности, уже мертва. Мертва подобно тем, кого они оставили на снегу истекать кровью.

А они будут жить. Это они выжившие, а не она. И Мериам ненавидела их за это.

– Возможно, ты прав, – сказала она, заметив вдруг, что метель утихла. Снег еще падал, и ветер дул, но уже не так свирепо. – Хочется думать, что он уже не сможет проникнуть в нас. Но даже если так, отец Корнелиус все еще там. А также Хакан и Каллиопа, если они живы. А значит, мы не в безопасности. Пока еще.