Кристофер Голден – Арарат (страница 47)
– Что вас так веселит? – спросил отец Корнелиус, тяжело дыша и не выпуская из рук веревку.
– Неважно, – ответил Уокер, и улыбка его погасла. – Ничего особенного.
Неловко, но решительно он двинулся впереди спутников и через несколько мгновений увидел перед собой Полли, протягивавшую ему руку, и рядом с ней – Уин. Оказавшись на твердой поверхности, он отступил в сторону, чтобы помочь выбраться отцу Корнелиусу и Ким, после чего отпустил веревку.
Один из проводников находился здесь же, громко инструктируя и подавая советы. Уокер похлопал руками в перчатках, чтобы разогнать кровь, затем снял с пояса ледоруб. Уклон здесь был небольшим, но из-за снежного покрова каждый шаг представлял опасность. Уокер развернулся спиной к буре, воткнул ледоруб в склон горы и стал спускаться, прокладывая путь для остальных.
Выдыхая, он чувствовал, как внутри балаклавы нарастают кристаллики льда. Тем не менее с каждым шагом, удалявшим его от пещеры, он чувствовал, как его душе становится легче.
В голове не осталось никаких вопросов. Он больше никогда не вернется на Арарат.
Адам наблюдал, как Мериам и Фейиз выходят на камнепад, не выпуская из рук веревочные перила. Не так давно он не смог бы удержаться от искушения запечатлеть этот момент на камеру. Но теперь, несмотря на те слова, что Мериам сказала Каллиопе, он не испытывал ни малейшего желания снимать их исход. Но снимать было надо – он прекрасно это понимал. К тому же после такого количества случившихся (и предполагавшихся) смертей каждый отснятый кадр поможет доказать правильность решения, принятого после развернувшихся внутри ковчега событий. Но он все еще чувствовал тошноту и головную боль. В животе сильно крутило, и ощущение невидимой грязи, покрывшей его плоть с ног до головы, никак не проходило. Он был слишком сосредоточен на своем самочувствии, слишком занят борьбой с недомоганием, чтобы снимать то, что происходит вокруг. К счастью, с ними была Каллиопа.
Бросив взгляд через плечо, он убедился в том, что она рядом. Объектив ее камеры был черен. Порыв метели вдруг хлестнул по ее телу так сильно, что она заметно пошатнулась. Но даже в этот момент Каллиопа выглядела великолепно. Она была очень красивой. Воспоминание о поцелуе, о прикосновении к ее коже нахлынуло так резко, что Адаму пришлось закрыть глаза, чтобы утихомирить желание. Может, она и не придавала особого значения тому, что они сделали. Никакой романтики, только секс. В общем-то, почти так она ему и сказала. Но все же ему казалось, что с ней здесь обошлись наиболее несправедливо…
Как следует вкопавшись кошками в снежный покров, Адам приготовился сделать первый шаг с уступа.
– Эй! – окликнула Каллиопа и положила пальцы на его руку, сжимавшую веревку.
Вздрогнув, Адам дернулся влево и чуть не свалился с обрыва.
– Прости, – сказала она. – Блин, прости, я просто…
Она опустила камеру на мгновение, но тут же ее подняла и продолжила снимать удалявшихся Мериам и Фейиза.
– Каллиопа, пора убираться отсюда, – сказал ей Адам.
Она кивнула и, нажав кнопку на камере, остановила запись. Дальнейшее останется только между ними.
– Знаю, – ответила она. – Ты прав. Я просто подумала, что, когда мы спустимся, у нас не будет возможности поговорить. А я всего лишь хочу попросить прощения.
Адам недоуменно уставился на нее. Потом оттянул переднюю часть балаклавы, чтобы быть уверенным, что она его расслышит.
– Это я втянул тебя в эту историю.
Каллиопа усмехнулась.
– Ох уж эти мужчины с их самоуверенностью… Не будь глупым, Адам. Ты помовлен, и я об этом знала. При этом я увидела трещины в ваших отношениях. Не знаю, трахалась ли Мериам с Фейизом на самом деле или нет, но когда ты стал об этом думать, ты надломился. Конечно, ты и сам виноват. Я не утверждаю, что это не так. Но я этим воспользовалась, а значит, виновата тоже.
Адам глянул вдаль – мимо нее. Из зева пещеры показался Хакан с огромным рюкзаком за спиной. Позади него в темноте мерцал оранжевый свет. Свет стал быстро усиливаться, и вдруг наружу вырвался шлейф черного дыма, затрепетавший на ветру.
– Черт, что это? – воскликнул Адам.
Каллиопа обернулась, сразу все поняла и включила камеру снова. Покидая ковчег, Хакан подпалил его деревянный каркас, и пламя стало расползаться с пугающей скоростью. Свет от огня мерцал в темном зеве пещеры. Каллиопа снимала, а Хакан подходил к ним, словно мрачный призрак из снежного вихря.
– Идем быстрее, – сказал проводник. – Скоро здесь будет нечем дышать.
Адам повернулся к Каллиопе и заговорил тише, надеясь, что она услышит его, но не придавая значения тому, что все записывается на камеру.
– Понимаю, о чем ты, – сказал он, – но мне все равно жаль. Мне всегда казалось, что я не из тех людей, которые способны на такое.
– Может, ты и не такой, – ответила она, не прекращая снимать всполохи пламени, вылизывающего пещеру изнутри. – Может, это был не ты…
– Ты правда так думаешь? – спросил он.
Каллиопа полуобернулась и бросила на него мимолетный взгляд.
– Давай иди уже, Адам. Желаю вам обоим удачи.
Он кивнул.
Натянув балаклаву на лицо, Адам пошел вдоль направляющей веревки в самом быстром темпе. Дорожка была уже достаточно протоптана, и пройти по ней не представляло никакого труда.
Двигаясь вдоль веревки, он размышлял о диббуке из бабушкиных часов и задавался вопросом о том, что случится с его собственной душой, если он умрет на Арарате. Будет ли он вечно бродить по горе, не находя здесь покоя, или, подобно древнему диббуку, застрянет в каком-нибудь предмете? Окажется, например, на цифровом носителе в своей видеокамере – в каких-то отснятых кусках, на которых будет храниться все, что осталось от его жизни.
Подумав, он решил, что не хочет здесь умирать. Ни за что.
Опустив голову, он вцепился в веревку так крепко, что заболели костяшки пальцев. Грехи, им совершенные, теперь будут преследовать его на каждом шагу…
18
Мериам хотелось упасть на месте и замереть. Даже через несколько слоев верхней одежды, под которой были утепленные колготки, рубашка и отлично впитывающий влагу свитер, она чувствовала, как глубоко проникает в нее холод. Рак не просто ослабил, он высушил ее, съел плоть и мышцы, и тепла, которое могло выработать ее тело, теперь не хватало. Конечности стали походить на полые трубки из замороженного стекла, готовые разбиться в любую минуту.
Стиснув зубы, она продолжила спуск: выдернула изо льда ледоруб и воткнула его на несколько десятков сантиметров ниже, после чего немного сползла вниз и вонзила когти кошек в заснеженную поверхность горы. Затем проделала эти действия еще раз.
Время от времени она слышала недовольное бурчание или матерные выкрики. Тогда она бросала взгляд вниз, чтобы увидеть, как очередной человек скатывался вниз из-за неосторожного шага или ненадежной опоры. Крутизна склона здесь была не настолько критична, чтобы нельзя было исправить ошибку, зацепившись ботинком, рукой или ледорубом за заснеженную скалу. Тем не менее было очевидно, что безостановочное падение непременно приведет к переломам, а то и к чему похуже.
Зубы стучали под балаклавой. Кости болели, дыхание сбивалось в груди, но она все равно продолжала двигаться, полностью сосредоточившись на том, куда ставить ногу или за что хвататься рукой. Метель прокатилась по склону горы, окунув мир в белое безмолвие. Буря словно выдохнула, задержав дыхание на пару мгновений, после чего ветер усилился снова. Когда порывы воздуха стали невозможно сильными, ей пришлось остановиться, чтобы их переждать. Почувствовав, что натиск ветра ослаб, она оттолкнулась от горы и продолжила спускаться, чувствуя, что силы уже на исходе.
Выше их на горе методично ползли Хакан и Каллиопа, похожие на призраков. На их одежду налипло такое количество снега, что они почти полностью слились с белым склоном. Заметить их и отличить от снежных вихрей можно было только по непрерывному движению вниз.
– Эй, – сказал Адам и положил руку ей на спину, словно беспокоясь о том, что она может скатиться вниз.
Смутившись, Мериам взглянула на него, увидела встревоженно сдвинутые брови поверх очков, и поняла, что уже некоторое время задерживает их обоих. Лед в ее костях и боль –
– Нам еще долго идти, – напомнил Адам.
Мериам выдохнула. Через ткань балаклавы вырвалось белое облачко ее дыхания.
– Все нормально, – ответила она, кивнув.
После чего сильно прикусила губу, чтобы отвлечься хотя бы от боли. Ведь это была другая боль – горячая и острая. Ощутив во рту вкус собственной крови, она продолжила. Сначала пнуть носком ботинка снег, затем зацепиться рукой, пнуть другой ногой, выдернуть ледоруб, вонзить его в заснеженную скалу ниже, сползти на несколько десятков сантиметров по склону.
Затем проделать то же самое снова. И еще раз. И еще…
От холода уже не хотелось думать, но она продолжала спускаться. Адам полз ниже ее, и Мериам считала, что с ней уже ничего не случится. Примерно через тысячу метров склон станет более пологим. Тогда не придется ползти, можно будет встать и пойти пешком. Она уже представляла себе, как они остановятся ненадолго во Втором Лагере, выпьют чего-нибудь горячего, возможно, даже разведут небольшой костер. В мыслях она дошла до того, что готова была сжечь чье-нибудь снаряжение – лишь бы немного согреться.