Кристофер Голден – Арарат (страница 18)

– Хорошо… – Уокер наклонился к Ким, крепко взявшись руками за края кушетки, и внимательно посмотрел ей в глаза. – Здесь нельзя терять самообладание. Если еще раз почувствуете, что накатывает паника, даже если просто сердце застучит чуть быстрее, немедленно дайте об этом знать.

Несколько мгновений она просто лежала и смотрела на него. Затем села прямо, подышала на руки, чтобы отогреть их, и встала с кушетки. Стоя она смогла взглянуть на него сверху вниз – даже несмотря на маленький рост.

– Я не ребенок, Уокер. И должна напомнить, что перед вами я не отчитываюсь.

Уокер поднялся вслед за ней. Пространство между двумя кушетками вдруг стало очень тесным. Он пристально смотрел на Ким, анализируя, оценивая, пытаясь отследить цепочки возможных событий, которые могут привести к наихудшим последствиям. Они стояли слишком близко, между ними почти не было света. Ким выдохнула, и Уокер вдохнул ее теплое дыхание. Ощутив возникшую между ними нежелательную близость, Уокер моргнул и отвернулся, с тревогой осознав силу этой женщины. Каким-то образом Ким запала ему в душу, но он не хотел даже думать о причинах этого.

– Знаю, что не ребенок, – ответил он и отошел немного в сторону. – Но если вы еще раз слетите с катушек, начнете бегать здесь и выкрикивать всякий бред, то можете оказаться у обрыва. – Он сделал паузу, чтобы встретить ее ответный взгляд. – Я не хочу потом объясняться перед ООН, почему вы сорвались со скалы.

Ему показалось, что в полумраке блеснула ее улыбка. Затем Ким кивнула.

– Я понимаю.

Отец Корнелиус мягко улыбнулся.

– Может, пойдем на ужин?

Ким покачнулась, сделав шаг, но сумела удержать равновесие. Неизвестно, чем накачал ее доктор Дайер, но это работало.

– Идемте, – сказал Уокер, следя за тем, чтобы Ким не упала. – Возможно, нам повезет, и сегодня состоится настоящая «ночь тако[7]»!

В этот раз Ким определенно улыбнулась. Под строгой маской в ней скрывалось чувство юмора. Хотя веселое настроение могло быть следствием приема наркотических веществ.

Выйдя из медицинского блока, Уокер вдруг почувствовал внезапный приступ тошноты, заставивший его задержаться и ухватиться рукой за дверной косяк. Он глубоко вдохнул, ощущая покалывание на коже. По спине покатилась струйка пота. Нет, нет, только не снова. Раньше он думал, что это следствие высотной болезни или что его укачало в вертолете, но теперь стал подозревать, что подхватил какой-то вирус.

Нельзя было позволять себе болеть.

– Все в порядке? – спросил отец Корнелиус.

Еще один глубокий вдох, и Уокер опустил руку, заставив себя улыбнуться.

– Наверное. Просто слишком долгий день.

Холодный ветер пронесся сквозь древнюю деревянную постройку и покачнул рукотворные барьеры. Где-то слева захлопала полиэтиленовая пленка, сорванная с удерживавших ее гвоздей.

Он уловил движение краем глаза, но, когда обернулся, не увидел ничего, кроме теней.

– Прошу вас, минуточку внимания!

Гул голосов продолжался еще несколько секунд, постукивали посуда и столовые приборы, и Мериам подумала, что придется повторить еще раз, погромче. Но вилки и стаканы постепенно задерживались на столе, люди по одному или по двое умолкали и обращали взгляды на нее.

Здесь стояло с полдюжины легких пластиковых столов, которые бо́льшую часть времени хранились в штабелях и расставлялись исключительно на время приема пищи. Кроме столов, в наличии имелось некоторое количество пластиковых стульев. Но их не хватало на всех, поэтому люди сидели по очереди. По мнению Мериам, они должны были радоваться, что столов и стульев нашлось хотя бы столько. И что холодную консервированную фасоль не приходилось добывать из банок пальцами.

«Постарайся быть добрее», – сказала она себе.

Но сегодня у нее было не то настроение, чтобы сюсюкаться. В задней части черепа усилилось жужжание, напоминавшее легкую головную боль, и от него никак не удавалось избавиться.

– Я понимаю, что многие нервничают из-за продолжения работы «Проекта Ковчег», – заговорила Мериам.

Она внимательно оглядела слушавших ее людей – археологов и студентов, рабочих, проводников, врача, турецких наблюдателей, палеопатологоанатома, Оливьери и Адама. Маленькая группа Уокера сидела дальше всех, рядом с Хелен Маршалл, которая, как знала Мериам, одним глазом поглядывала на огороженный участок, где она работала весь день, опасаясь, что его могут случайно затоптать.

– Многие из вас – верующие люди. У иных имеются суеверия на почве религии или впечатлений детства, – продолжила она. На некоторых лицах мелькнул гнев. Сидящий справа Хакан распрямил руки с уже знакомым насмешливым выражением лица. – Я не ставлю под сомнение вашу духовность и не считаю вашу веру чем-то предосудительным. Среди нас есть и евреи, и христиане, и мусульмане, и атеисты. Я здесь не для того, чтобы советовать, во что верить. Я просто хочу сказать, что вам нечего бояться.

Студент из Нью-Йорка по имени Эррик Нунан выпрямился в кресле.

– Как вы можете это гарантировать?

Мериам расслабилась. Это был один из тех вопросов, которые она ждала. Ее ответ на выпад выслушают внимательнее, чем если бы она просто сделала заявление.

– Вы все умные люди. Многие из вас – эксперты в своих областях или находятся на пути к этому. Другим хорошо знакомы гора и регион. Мы живем внутри древнего корабля – ковчега. И еще многое о нем не знаем. Как он здесь оказался? Зачем его построили? На все эти вопросы именно вам предстоит искать ответы.

– Это не те вопросы, которые мучают меня по ночам, – заметил Эррик.

– Послушайте, какой смысл обсуждать эту ерунду? – не выдержал немолодой турецкий студент, кандидат в магистры по имени Кемаль. – Многие из нас устали от дурацкой болтовни. Не можешь жить без страха? Тогда бойся грядущей бури или того, что тебя выкинут с главного проекта твоей жизни.

Эррик вскочил, уронив стул.

– Ты издеваешься? – воскликнул он, тыкая пальцем в направлении Кемаля. – Никто здесь не сможет убедить меня, что эта дрянь не лезет ему под кожу. Никто из вас!

– Сядь, Эррик, – потребовала Уин Дуглас. – Мериам всего лишь…

– Я понимаю, что хочет сказать Мериам. Но я также слышал и доктора Патила, рассказывавшего о кадавре, которого вы тут защищаете. – Он махнул рукой в сторону нескольких американских студентов, входивших вместе с ним в команду Уин. – У этой штуки есть рога. Оно – не человек. Доктор Патил сам сказал, что кадавр похож на демона…

Доктор Патил поднял руку.

– Так, минуточку! Я никогда не утверждал, что это демон. Я только сказал, что у него рога, как у демона.

Эррик махнул руками.

– Вот и я о том же! – Он снова повернулся к Мериам. Вокруг стали раздаваться голоса – одни в поддержку Эррика, другие – призывающие его сесть. – Доктор Патил знает об этом существе больше всех, но даже он не пытается сравнивать его с человеком. А все почему? А потому, что это не человек!

– О, опять началось! – простонал кто-то из толпы.

Хелен Маршалл велела Эррику сесть и послушать, что скажут другие.

Тут встал со своего стула Кемаль.

– Единственные демоны среди нас – это маленькие страхи, бегающие в головах тех, кто в них верит. Не бывает никаких демонов! И не бывает Зла! Это просто…

– Я тоже никогда в них не верил, – перебил Эррик. – Но теперь чертов демон лежит в семидесяти метрах от нас!

– Нет, это не…

– Нет? – эхом ответил Эррик. – Ты продолжаешь говорить «нет»?

Он повернулся на месте, ища кого-то в толпе, затем увидел Ким Сон и пошел прямо к ней.

Уокер немедленно встал.

– Отвали от нее, парень.

Эррик замешкался. Вокруг шумели люди, споря друг с другом.

– Эй! – крикнула Мериам. – Хватит, черт возьми!

От вырвавшейся наружу ярости крик прозвучал хрипло и жутко. Потрясенные сотрудники взглянули на нее одновременно. Ну наконец-то.

– Эррик, – сказала она в этот раз тихо, но в наступившей тишине голос ее расслышали все. – Сядь. Не вынуждай меня повторять.

Мериам подождала, когда студент вернется за стол, затем, немного успокоившись, поправила стул и тяжело на него опустилась. Уокер, Кемаль и еще несколько человек, вскочивших со своих мест, расселись обратно на стулья. Те, кому стульев не досталось, уже готовы были присесть куда угодно, лишь бы избежать хриплого окрика Мериам.

– Буду с вами честной, – сказала она, и все тут же напряглись.

Обычно люди вспоминают про честность перед тем, как солгать. Но от слов, которые последовали дальше, даже у Мериам заколотилось сердце.

Неприкрытая правда выглядела слишком нарочитой, и, озвучивая ее, Мериам против воли краснела.

– Я не верю ни в дьяволов, ни в ангелов, – сказала она. – Может быть, есть некое великое мудрое существо в космосе – такое, наверное, вполне возможно. Просто потому, что считать, что мы самые умные существа во Вселенной – это слишком самонадеянно. Но демоны, призраки, Божественный Глас, рай и ад? Не сомневаюсь, что все это – полнейшая лажа. Но я хочу признаться и надеюсь, вы меня поймете правильно: я хотела бы, чтобы все это оказалось правдой. Если ковчег реален, если Бог велел какому-то парню по имени Ной построить это старое корыто только потому, что решил затопить весь проклятый мир, то, значит, должен существовать и рай. И смерти, значит, тоже нет, и мы все где-то продолжаем жить, и, возможно, однажды я опять увижу бабушку. Она никогда не отличалась набожностью, но любила меня так, как никто больше.