Кристофер Фаулер – Руна (страница 18)

Брайан стал загибать пальцы:

— Секретарша, клерк-делопроизводитель, грузчики и три оператора, плюс три директора, двое из которых — ваш отец и миссис Кливленд — по совместительству.

— Вы имеете в виду Бет Кливленд, которая присутствовала на похоронах моего отца?

— Именно ее. Уилли в прошлом году подключил ее к нашим делам. Должен вам сказать, она зарекомендовала себя поразительно умелым администратором. Я полагал, что вы знали о ней.

— Я слышал лишь то, что она трахалась с моим стариком.

— Они и в самом деле, кажется, жили вместе, да, — кивнул Брайан, явно отвергая взятый Гарри тон.

— Вы сказали, что на тех переговорах ее не было? — встряла Грэйс.

— Бет тогда взяла как раз несколько дней отгула... Вы понимаете, это было весьма некстати. Компания переживает довольно сложный момент. Дело в том, что мы являемся совладельцами нескольких видеосалонов в районе Сохо.

— Таким образом, продажа компании не создаст вам дополнительных трудностей?

— Как раз наоборот. Причем вопрос даже не в прибылях — денег мы и так зарабатываем достаточно. Речь идет о доле вашего отца. Надеюсь, вам известно, что теперь, после его смерти, именно к вам переходит его доля в нашем бизнесе.

— Нет, — сказал Гарри, — мне об этом ничего не известно. Мы никогда не касались с отцом этой темы.

— Для оформления процедуры купли-продажи компании нам потребуется заручиться вашим согласием. Разумеется, это всего лишь обычная формальность.

При одной лишь мысли о том, что он сможет получить при этом солидную сумму, у Брайана загорелись глаза. Грэйс неодобрительно посмотрела на Гарри; ей явно хотелось поскорее уйти отсюда. Они поблагодарили Брайана за чай и попрощались.

— И все же чего-то я здесь не понимаю, — сказал Гарри, когда они возвращались в город. — Уилли мог составить себе целое состояние, продав свою долю в этой компании. Он должен бы быть на седьмом небе от счастья.

— Да, если только у него не возникло серьезных причин возражать против этой продажи.

— Вы не знали моего отца. Даже если бы ему к виску приставили дуло пистолета и сказали: “Кошелек или жизнь”, он и из этой ситуации постарался бы извлечь пользу.

— Возможно, так оно и было. Значит, что-то угрожало его жизни. Гарри решительно отверг такую возможность, хотя всю оставшуюся дорогу домой слова Грэйс не давали ему покоя.

Глава 14

Пламя

— Твоя хозяйка была уверена, что именно здесь я и найду тебя.

По дорожке, пролегающей между основательно замусоренными резервуарами фонтанов, приближался высокий мужчина в элегантном синем блейзере и кремовых брюках. Даже несмотря на воскресный день, Джону Мэю все же удалось отыскать его.

— Миссис Сорроубридж? — Артур Брайан вышел из расслабленного состояния, в которое его ввергло яркое послеполуденное солнце, и неохотно уступил своему другу и коллеге краешек скамейки. — Похоже, Альма всегда знает, где меня искать. Любит старая ведьма повсюду совать свой нос. Иногда я даже задаюсь вопросом: может, кто-то специально для нее вывешивает объявление о том, где именно я нахожусь в тот или иной момент?

Сидя на скамейке, он чуть выпрямился и снова надвинул на глаза видавшую виды фетровую шляпу, совершенно, похоже, не смущаясь тем, что его застали в старой одежде, в которой он обычно копался в огороде.

За спиной у них плескалась о каменные плиты вода — начинался очередной весенний прилив Темзы, — а прямо перед глазами простиралась зона бесхозного бетона. Из отверстий между монолитными плитами ввысь тянулись ржавые трубы фонтанов, похожие на стебли громадных металлических сорняков. В последнее время люди все реже заглядывали в эту часть парка Бэттерси, предпочитая игровые площадки или прогулочные дорожки, окруженные газонами с цветами и располагавшиеся чуть западнее.

Брайан жил неподалеку от этого места, занимая небольшую, но довольно элегантную квартиру, и являлся одним из немногих старожилов, оставшихся в этом районе после того, как его почти целиком захватили ничем не интересующиеся лица свободной профессии.

— А в 1951 году здесь была устроена Британская промышленная выставка, — проговорил он, указывая рукой на простиравшийся перед ними пустырь. — Я тоже ее посетил. В многочисленных павильонах демонстрировались достижения науки и культуры, были устроены аттракционы. Прямо по верхушкам деревьев проложили нечто вроде прогулочной дорожки, украшенной бумажными драконами, а вон там, прямо напротив нас, были фонтаны, из которых била голубоватая вода.

Он снова сунул руки в карманы.

Мэй знал, что лучше дать ему вволю насладиться ностальгическими воспоминаниями о прошлом, а уже потом касаться проблем современной жизни.

— А мы в то время жили в Уайтчепле, — сказал он, — и на выставку так ни разу и не выбрались. Даже не знаю почему — ведь и в самом деле здесь, наверное, было довольно интересно и весело.

— Бог ты мой, совсем наоборот! — воскликнул Брайан, внезапно оживившись. — Более мерзкого зрелища мне не доводилось видеть. Помню, понавешали всюду транспарантов: “МОЩЬ И СВЕТ”, “ВПЕРЕД С БРИТАНИЕЙ”, “ВЗГЛЯД В БУДУЩЕЕ”. Кругом гигантские завитки и закорючки из железа, раскрашенные в цвета британского флага и изображающие молекулы и прочие символы науки, а также колосовидные горшки из бетона — все это было призвано символизировать грядущие открытия, хотя на самом деле больше походило на то, как если бы русские передрали несколько комиксов Дэна Дэйра и на их основе без достаточных материальных средств создали картину будущего.

Брайан встал со скамейки и кивком головы пригласил товарища вместе с ним подойти к краю пустого бетонного бассейна.

— Разумеется, задумано все было очень даже благородно — после войны им хотелось хоть как-то взбодрить нас. Наступали новые, елизаветинские времена. Гротескная жестяная птица феникс, восстающая из пепла. Были ли в истории Британии более жалкие, гнетущие времена, чем пятидесятые годы?

— Да брось ты, Артур, не так уж и плохо тогда было.

— Вот как? А вон там стояла одна совершенно уж нелепая штуковина. — Брайан указал рукой в направлении края парка. — Космическая игла “Скайлон” — триста футов в высоту, которую проводами прикрутили к земле. Ее было видно за несколько миль. Циники поговаривали, что это — символ послевоенной Британии, которая вот так же выстояла без видимой поддержки с чьей-либо стороны.

— Скорее всего, она была призвана символизировать неукротимость нашего национального духа, — возразил Мэй. — Воплощение несокрушимости нации. А что стало с той дорожкой над деревьями?

— Рухнула.

— О! А остальные постройки?

— То, что уцелело, потом использовали для парка аттракционов. Со временем же все пришло в упадок, превратившись в кучу хлама.

Мэй решил, что настало время перевести беседу в русло текущих событий.

— А знаешь, — как можно более беззаботным тоном проговорил он, — все это время я думал о нашем деле. О нашем чертовом утопленнике. И пытался уяснить себе две вещи.

— Что он ночью делал в инсектарии?

— Это во-первых.

— Почему он забаррикадировался в своем жилище и так странно переделал его?

— А это во-вторых.

— Перед твоим приходом я тоже как раз об этом мозговал. — Казалось, Брайан также был рад сменить тему разговора. — Насколько я понимаю, консьерж нам особо не помог, не так ли?

— По его словам, Делл мог переоборудовать квартиру на свой лад. По договору об аренде это допускалось. Никто, разумеется, и не догадывался о том, насколько основательно он все изменил. Естественно, никаких посетителей он не ждал.

— А вот тут ты ошибаешься. Как мне представляется, он всячески старался не допустить кого-то или что-то к себе в дом. Лишь сумасшедший да еще разве что до смерти напуганный человек станет разрушать свое собственное жилище. Кстати, я уже справился в зоопарке. Оказывается, никто не видел, как Делл входил в инсектарий. На наружной поверхности стены имеются следы ног, и служитель согласился с моим предположением, что Делл, судя по всему, именно по ней забрался наверх. Замок на главной двери был взломан, контейнер с пауками разбит, а на некоторых осколках стекла остались отпечатки его пальцев. Но, если он и в самом деле хотел покончить с собой, зачем выбирать столь нелепый способ?

— То есть ты хочешь сказать, что никакого серьезного преступления не было и в помине — так, всего лишь акт вандализма, да?

— Похоже на то.

Пока они шли дальше, Мэй вынул из кармана какие-то бумаги.

— Кусок карточки с непонятными знаками, зажатый в руке Делла. Я прокрутил его через компьютер, но никакого объяснения не получил.

— Ага! — рассмеялся Брайан, радуясь тому, что его теория о полной бесполезности передовой технологии получила очередное подтверждение.

— Это означает всего лишь, что изображенные на бумаге символы не являются элементами письменности того или иного живого языка. Я намерен обратиться к алфавиту древних языков, но для этого требуется специалист в соответствующей области знаний.

— То есть ты хочешь сказать, что намерен привлечь какого-то специалиста, который проведет такую экспертизу старомодными способами — путем сличения. Ха!

Брайан пошел дальше, а Мэй, чуть прищурившись, смотрел вслед удаляющейся фигуре своего друга.

— Да, и вот еще что. Коль скоро я уже записал всю эту информацию на дискету, мне захотелось прокрутить ее через нашу специальную программу — ЛЭН называется — и посмотреть, не было ли за последний месяц в Лондоне зарегистрировано какого-либо аналогичного происшествия.