Кристофер Фаулер – Крыши (страница 3)
Роберт принялся листать книгу, останавливаясь то на одном, то на другом абзаце. Он вспоминал отдельные фразы, и теперь они казались ему не менее смешными, чем два года назад. Может быть, она еще что-нибудь написала? В биографии больше ничего нет. Первое издание в 1985 году. Переизданий тоже не было. Напечатано у Ганнера и Кроуфилда. Роберт никогда не слышал о таких. Он вернулся к столу и набрал номер. Через минуту его уже соединили с издательством, еще минута понадобилась, чтобы найти человека, помнившего книгу.
— Вы случайно не знаете ее агента? Можете проверить? Хорошо, я подожду.
Он вновь взглянул на горгулий и обратил внимание на трос вокруг шеи одной из них. Наверное, телефонный кабель...
— Пол Эшкрофт и Компания... Большое спасибо.
Роберт записал номер.
Опять где-то недалеко громыхнуло. Роберт взглянул на номер и узнал код Блумсбери. В офисе было нестерпимо душно. Зажав трубку под подбородком, он расстегнул воротник рубашки. Голова у него закружилась в точности так же, как ночью перед тем, как он увидел сон.
— Здравствуйте. Может быть, вы согласитесь мне помочь. Я хотел бы переговорить с кем-нибудь о Шарлотте Эндсли.
В трубке послышался щелчок. За окном прогремел гром. Роберт уселся в кресло. В голове у него шумело.
— Чем могу служить?
Голос был немолодой и принадлежал, скорее всего, старшему представителю фирмы.
— Меня зовут Роберт Линден, и мне сказали, что вы представляли интересы писательницы по имени Шарлотта Эндсли.
Молчание на другом конце провода затянулось.
— Да... Так... Это правда. Мы действительно представляли ее интересы.
— Она ушла к другому агенту?
Опять молчание.
— Нет, она этого не сделала. Все гораздо... Да. Вы не возражаете, если я спрошу? Вы ее друг?
— Нет. Я работаю на кинокомпанию. У нас есть к ней деловое предложение, и мы думаем, что оно должно ее заинтересовать.
— О Боже... Теперь, боюсь, это невозможно устроить...
— Знаете, я совсем рядом. Может быть, вы позволите мне заглянуть к вам?
— Да, так будет лучше всего.
Роберту послышалось облегчение в голосе собеседника.
— Если у вас есть несколько свободных минут, то я мог бы прямо сейчас...
— Хорошо, мистер?..
— Линден. Спасибо.
Роберт положил трубку и потер глаза. Прежде чем голова у него прояснилась окончательно, он вновь увидел лицо мужчины. Оно было неясным, так как что мужчина отступил в тень, да и память никак не могла его удержать, но глаза эти Роберт хорошо запомнил — серые и пустые, как у трупа. Неожиданно он вспомнил, что видел их раньше... Во сне было то же самое, но только не имело ни конца, ни смысла... Роберт поерзал в кресле, пытаясь припомнить свои ощущения. В конце концов, он мог видеть это лицо в старом фильме по телевизору, а потом заснуть. Объяснений, если поискать, найдется много. Роберт вновь заглянул в книгу, внимательно рассмотрел лицо Шарлотты Эндсли, в основном, чтобы вытеснить из памяти другое лицо. Что же такого ужасного совершила эта женщина, если об этом нельзя говорить по телефону?
Поглощенный своими мыслями, Роберт выглянул в окно. Что-то мелькнуло за дождевой завесой. Его глаза уловили какое-то стремительное движение, но когда он подошел к окну, все уже было как прежде. Трос, привязанный к шее горгульи, чуть-чуть раскачивался, словно несколько мгновений назад кто-то ударил по нему, как по гитарной струне.
Глава 3
Икар
— Они никогда не, дадут мне забыть этого вампира, — сказал Иэн Харгрив, поворачиваясь в кресле. — Каждый раз, стоит им взять у меня интервью, как он сразу вылезает на свет.
Он с интересом смотрел, как сержант Джэнис Лонгбрайт, зажав в зубах карандаш, карабкается на картотечный шкаф. Свои блестящие каштановые волосы она укладывала в старомодную прическу, но они упали ей на широкое лицо, когда она наконец добралась до нужного ей ящика.
— Помочь, Джэнис? — спросил он, откидываясь на спинку. Ответ сержанта был неразборчив. Когда она еще потянулась, ее ярко накрашенные губы раскрылись, и он увидал два ряда крепких белых зубов, ожесточенно грызущих карандаш. Харгрив обратил внимание, что она опять надела чулки со швом. Настоящая женщина-полицейский — крупная, крепкая и сексуальная, как на карикатурах пятидесятых годов. В ее внешности не было ничего от восьмидесятых. И это ему нравилось.
— Меня не обвинят в сексуальном посягательстве на коллегу, если я скажу, что у тебя красивые ноги?
Сержант Лонгбрайт спрыгнула на пол и бросила несколько конвертов на стол Харгриву.
— Обвинят, — ответила она наконец. — Я же не рассказываю всем, какие у тебя соски.
— Эй, я тоже ни с кем о тебе не говорю, — недовольно возразил Харгрив.
— Ах, нет? — Джэнис наклонилась к нему и понизила голос. — Тогда откуда всем известно, что мы с тобой спим?
— Они всего лишь предполагают. Ты же их знаешь.
Харгрив хорошо представлял, насколько Джэнис чувствительна к подобным разговорам, именно поэтому он настоял, чтобы сегодня утром они приехали в участок врозь. Яркая и волевая женщина, она легко улавливала даже самые незначительные изменения в атмосфере участка. К тому же она была достаточно честолюбива и не желала, чтобы что-то мешало ее продвижению по службе. Харгрив смотрел на нее и не понимал, что она в нем нашла. Во-первых, он ее на двенадцать лет старше, а во-вторых, выглядит еще хуже. Растолстевший внизу и похудевший сверху, он явно переходил в категорию уютного среднего возраста, и только ясные карие глаза, сохраняя юношеский опасный блеск, недвусмысленно говорили, что это не так. К тому же он рано женился и с тех пор был подозрителен, особенно к таким красавицам, как Джэнис. В своих самых страшных кошмарах он видел, как она использует его, чтобы сделать карьеру, но стоило ему заглянуть ей в глаза, и от этих кошмаров не оставалось даже следа.
— Тебе это нужно?
— Ммм?
— Да посмотри же!
Харгрив наклонился над столом. Дел было так много, что ему совершенно не хотелось браться за них. Он даже еще не знал, с чего начнет. Рождество в столице всегда чревато увеличением количества ограблений не только в магазинах, но и на улицах и в домах. Прошлой ночью несколько его парней наведались в квартиру одной арабки на Найтс-Бридж и нашли на тридцать тысяч фунтов барахла, награбленного только в магазинах Хэрродса.
А сколько еще таких? Сотни. Разве лишь размахом поскромнее, и потому он может сам ими не заниматься.
— Попроси Финча позвонить мне. У него уже должно быть что-нибудь о подростке.
Джэнис кивнула и направилась к выходу.
— Еще одно. Если хочешь, можешь присоединиться ко мне.
— Самоубийство на Пиккадилли? — изумленно переспросила она. Харгрив редко позволял ей вмешиваться в свои дела.
— Я не знаю, но у меня есть предчувствие. Мы ведь его еще даже не опознали. Но это никак не несчастный случай, да и для самоубийства способ чертовски странный. Знаешь, они нашли сорок футов крепкой нейлоновой веревки, завязанной у него на поясе. Как тебе это?
Когда Джэнис, улыбаясь про себя, закрыла дверь, он, ничего не видя, смотрел через стеклянную стену в зал, где оперативники изо всех сил старались справиться с обрушившейся на них предпраздничной работой. Пальцы бегали по клавишам, а лица зеленели, отражая свет мониторов. Кто-то постарался немножко украсить зал и принес веточки омелы. Харгрив провел указательным пальцем по усам, наблюдая, как сводки кочуют от стола к столу.
В самоубийстве всегда есть нечто иррациональное, но в этом уж вовсе не было никакого смысла. Зазвонил телефон, и он взял трубку.
— Говорит Финч. С подростком я почти закончил. Есть кое-что интересное. Я зайду на пару минут?
— Не надо. Я сам к тебе зайду.