Кристофер Берри-Ди – Беседуя с серийными убийцами. Глубокое погружение в разум самых жестоких людей в мире (страница 40)
Информация от этих двух свидетелей сразу же вызвала у оперативной группы тревогу – Дэвид Спирс; Хомосасса-Спрингс; дом на колесах; две женщины… Трой Берресс; Окала; дом на колесах; те же женщины. Расследование начинало приносить плоды, по мере того как неубедительные ранее связи начинали сближаться.
Тем временем опубликованные в СМИ фотороботы длинноволосой блондинки с ярко накрашенными губами и ее темноволосой луноликой спутницы в бейсболке стали днем и ночью преследовать Мур. Под предлогом Дня благодарения она сбежала из Дейтона-Бич и отправилась домой в Огайо. Тирия, ни разу в жизни никому не причинившая вреда, должна была серьезно подумать, потому что существовала эмоциональная привязка к Ли и не хотелось верить, что возлюбленная оказалась серийной убийцей, в отношении которой государство развернуло масштабную поисковую операцию.
Настоящим прорывом для следователей стала информация из Порт-Оранджа недалеко от Дейтона. Местная полиция проследила за двумя женщинами и смогла предоставить подробную информацию о передвижениях пары с конца сентября до середины декабря. В основном они останавливались в мотеле Fair View в Харбор-Оукс, где Блаховец зарегистрировалась как Камми Марш Грин. Некоторое время они жили в маленькой квартирке за рестораном недалеко от Фэрвью, но позже вернулись в мотель. Затем Уорнос – она же Блаховец, она же Грин – вернулась одна и оставалась там до 10 декабря.
Компьютерная проверка национальной полиции позволила получить водительские права и сведения о судимостях Тирии Мур, Сьюзан Блаховец и Камми Марш Грин. У Мур не было никаких достойных рассмотрения записей, поскольку предъявленное ей в 1983 году обвинение во взломе и проникновении затем было снято. У Блаховец был один арест за незаконное проникновение, в то время как у Грин никаких записей не нашлось. Кроме того, фотография на водительском удостоверении Блаховец не соответствовала фотографии Грин.
Документы, удостоверяющие личность Грин, в конечном счете себя оправдали. Офицеры округа Волусия проверили местные ломбарды и обнаружили, что в ломбарде OK Дейтона-Бич Камми Марш Грин заложила 35-миллиметровую камеру Minolta Freedom и радар-детектор Micronta Road Patrol, купленные в Radio Shack (оба предмета похожие на те, что принадлежали Ричарду Мэллори). Камми получила за сделку $30, показала водительские права и должным образом оставила обязательный отпечаток большого пальца на квитанции об оплате. Очень немногие люди являются обладателями радар-детектора Radio Shack, не говоря о том, чтобы пользоваться 35-миллиметровой камерой Minolta, поэтому комбинация вызвала интерес детектива. В Ормонд-Бич она заложила набор инструментов, соответствовавших описанию взятых из грузовика Дэвида Спира, хотя полиции их найти не удалось.
Отпечаток большого пальца оказался ключевым. Дженни Эйхерн из Автоматизированной системы идентификации по отпечаткам пальцев FDLE ничего не нашла при первоначальном компьютерном поиске, но вместе с коллегами посетила округ Волусия, где они начали ручной поиск записей по отпечаткам. Через час она напала на золотую жилу. Отпечаток обнаружили в связи с обвинением в хранении оружия и невыполненным ордером против Лори К. Гроди. Отпечатки ее пальцев совпадали с кровавым отпечатком ладони, найденным в машине Sunbird Питера Симса. Всю информацию отправили в Национальный центр информации о преступности, а ответы пришли из Мичигана, Колорадо и Флориды, подтвердив, что Лори К. Гроди, Сьюзен Блаховец и Камми Марш Грин были псевдонимами некой Эйлин Кэрол Уорнос.
Выдавая себя за байкеров в косухах, два сыщика под прикрытием, Майк Джойнер и Дик Мартин, наконец заметили Ли в 21:19 во вторник, 8 января 1991 года, и держали ее под наблюдением. Она пила в пабе Port Orange на Риджвуд-авеню в Харбор-Оукс, примерно в километре к северу от ее любимого бара The Last Resort, одного из многих байкерских, расположенных вдоль шоссе номер один. Внезапно, к ужасу офицеров под прикрытием, в бар вошли двое полицейских в форме из участка Порт-Орандж и вывели Уорнос на улицу. Джойнер и Мартин принялись в отчаянии звонить на командный пункт в мотеле «Пиратская бухта», где собрались представители шести юрисдикций, чтобы довести расследование до конца. Они пришли к выводу, что к такому развитию событий привела не утечка информации, а всего лишь бдительность выполняющих свою работу полицейских. Боб Келли из офиса шерифа округа Волусия позвонил в полицейский участок Порт-Орандж и сказал им ни при каких обстоятельствах не арестовывать Уорнос. Приказ передали офицерам как раз вовремя, и Ли разрешили вернуться в бар.
Инициатива вновь перешла к двум детективам под прикрытием, которые завязали с ней разговор и купили ей несколько бутылок пива. Она вышла из бара около 22:00 с кожаным чемоданом в руках, отказавшись от предложения ее подвезти. И снова осторожный арест был едва не сорван, когда два офицера FDLE остановились позади Уорнос, следуя за ней с выключенными фарами, пока она шла по Риджвуд-авеню. Полиция из командного пункта по рации передала офицерам FDLE, чтобы они отступили, позволяя Ли отправиться в The Last Resort.
Джойнер и Мартин встретили ее в баре The Last Resort, пили и болтали до полуночи, после чего женщина покинула заведение. Но далеко не ушла. Ли Уорнос провела последнюю ночь на свободе, заснув на старом желтом виниловом автокресле под жестяной крышей бара.
Наблюдение планировалось продолжить в течение следующего дня, но когда полиция узнала, что вечером на вечеринке в баре ожидается большое количество байкеров, они решили, что дальнейшее наблюдение окажется невозможным. Просто надев защитный шлем, Ли могла с легкостью раствориться среди сотен слоняющихся по залу мотоциклистов и исчезнуть навсегда. Тогда было принято решение произвести арест. Джойнер и Мартин спросили ее, не хочет ли она воспользоваться их номером в мотеле, чтобы привести себя в порядок перед вечеринкой. Сначала та колебалась, но потом передумала и вышла из бара вместе с ними.
Снаружи, на ступеньках, ведущих к бару, к Ли подошел Ларри Хорзепа из офиса шерифа округа Мэрион и сказал, что ее арестовывают на основании невыполненного ордера на Лори Гроди. Ордер касался незаконного владения огнестрельным оружием, а об убийствах не упомянули ни разу. Все проходило сдержанно, и средствам массовой информации не объявили об аресте подозреваемого серийного убийцы. Их осторожность выглядела крайне разумной, потому что пока у полиции не было ни орудия убийства, ни Тирии Мур.
Спутницу Ли нашли 10 января у сестры в Питтстоне, штат Пенсильвания. Джерри Томпсон и Брюс Манстер из округа Мэрион прилетели в Скрэнтон, чтобы ее допросить. Женщине сообщили о ее правах, но не предъявили обвинений. Мюнстер удостоверился, что она знает, что такое лжесвидетельство, привел ее к присяге и откинулся назад, пока та давала показания.
Тирия сказала, что знает об убийствах с тех пор, как Ли приехала домой на «Кадиллаке» Ричарда Мэллори. Ли открыто призналась, что убила в тот день человека, но Мур посоветовала ей больше ничего не говорить. «Я сказала, что не хочу об этом слышать, – сообщила она детективам. – А потом всякий раз, когда приходила домой и говорила определенные вещи, рассказывая, где она что-то взяла, я говорила, что не хочу ничего знать». Тирия признала, что у нее были подозрения, но она хотела знать о делах Ли как можно меньше. Женщина рассуждала так: чем больше будет знать, тем сильнее будет испытывать потребность сообщить о Ли властям. А делать этого не хотелось. «Мне просто было страшно. Она говорила, что никогда не причинит мне вреда, но, знаете ли, ей трудно верить, поэтому не знаю, что бы она со мной сделала».
На следующий день Тирия Мур вернулась с Мюнстером и Томпсоном во Флориду, чтобы помочь в расследовании. Признание сделало бы дело против Уорнос практически непробиваемым, и во время полета Мюнстер и Томпсон объяснили женщине план. Они зарегистрируют ее в мотеле в Дейтона и помогут связаться с Ли в тюрьме. В ходе телефонного разговора она объяснит, что получила деньги от матери и вернулась, чтобы забрать остальные вещи. Их беседы запишут на пленку. Она должна сказать Ли, что власти допрашивают ее семью и что она боится, что убийства во Флориде ошибочно припишут ей. Мюнстер и Томпсон надеялись, что из преданности Ли во всем признается.
Все еще считая, что сидит в тюрьме как Лори Гроди – всего лишь за ношение незарегистрированного оружия, в первый раз Ли говорила по телефону 14 января. Когда Тирия высказала подозрения, Ли успокоила ее: «Я здесь только по обвинению 1986 года в незаконном хранении оружия и из-за неоплаченных штрафов за нарушение правил дорожного движения. И скажу тебе вот что, подруга, я читала газету – и не являюсь одной из тех подозреваемых малышек». Она хорошо сознавала, что используемый ею тюремный телефон прослушивается, и прилагала усилия, чтобы говорить о преступлениях кодовыми словами и построить алиби. «Я думаю, что кто-то на работе… где ты работала… сказал, что эти женщины похожи на нас, – сказала она. – И это же не мы, понимаешь? Нас просто приняли за них по ошибке».
Звонки продолжались три дня. Тирия Мур все более настойчиво заявляла, что за ней охотится полиция, и стало ясно, что Ли понимает, чего от нее ждут. Она даже высказала подозрение, что Мур находится не одна и разговоры записываются. Но со временем стала менее осторожной. Она не позволит Мур отправиться в тюрьму вместе с ней. «Давай, просто скажи им то, что тебе необходимо узнать… что они хотят знать или типа того, – сказала она, – а я тебя прикрою, потому что ты невиновна. Я не позволю тебе сесть в тюрьму. Послушай, если придется признаться, я сделаю это». И утром 16 января так и сделала.