Кристина Зимняя – Идеалы мисс Райт. Дилогия - Кристина Зимняя (страница 49)
Может, он боится, что я буду у него требовать денег на платье? Да нет, ему и в голову не могло прийти, что в моем шкафу не найдется ничего подходящего. Тогда что?
Оставалось одно – гадкий завистник просто опасается, что я разузнаю что-то важное. Точно! Ведь сам он наверняка тоже будет – на премьеры всегда приглашали представителей прессы, да и как представитель аристократии сосед вполне мог рассчитывать на именной билет. И раз Алекс так кривится от перспективы моего пребывания на вечере, там наверняка ожидается что-то по-настоящему любопытное. Что-то, что я никак не должна пропустить.
Интересно, а Джайсон Сторм будет? Пожалуй, на тщательно охраняемом мероприятии поговорить с перевертышем будет безопаснее всего. А заодно и Феррану – одному, без его ревнивой супруги со странными идеями – разъяснить, что я совершенно не желаю снова часами повторять одно и то же перед камерой. Воспоминания о толстом слое грима на лице, дурацких кудряшках, костюме пастушки и бесконечных путешествиях с холма были еще свежи. И повторения этого опыта не хотелось.
Признаться, непривычная тишина в салоне автомобиля действовала на нервы. Она была какой-то неправильной – гнетущей, тревожной. Я попыталась избавиться от этого ощущения, пошуршав фантиком от конфеты, которую достала из перчаточного ящичка – не помогло. Пришлось первой нарушить молчание.
– Тебе не кажется, что сегодня был на редкость длинный день? – Фраза была явно не из моего обычного репертуара, и Алекс даже на миг оторвался от созерцания дороги, чтобы бросить на меня короткий колкий взгляд.
– Он еще не закончился, – ответил он после неприлично затянувшейся паузы.
– Разве?! – деланно изумилась я, демонстративно достала из сумки часики на цепочке, посмотрела на циферблат, потрясла их и даже приложила к уху, якобы проверяя, тикают ли они. – Да нет, уже вечер!
– Я заметил, – буркнул мистер Угрюмость.
– А зачем тогда меня с толку сбиваешь? – Возмущение удалось отменно. – Я уж было решила, что от нечаянной радости потерялась во времени!
– Тоже мне, радость! – передразнил Алекс. – Скучное сборище снобов, занимающихся самолюбованием и восхвалением друг друга.
Я поспешила ухватиться за тему:
– Так ты уже бывал на таких премьерах?
– Разумеется, – кивнул сосед, – «Вестник» не первый год оказывает рекламную поддержку киностудии.
– И как там все организовано?
– Тоскливо!
Категоричность тона была призвана лишить меня и тени сомнений в его словах, но, разумеется, вышло совершенно наоборот. Попасть на прием хотелось все больше и больше, а значит, вопрос с платьем становился настоящей головной болью.
Доставкой к подъезду дело не ограничилось – ненадежную, норовящую сбежать сотрудницу бдительный начальник проводил до самой квартиры. После чего бесцеремонно зашел следом, по-хозяйски закрыл все замки, прошагал к полюбившемуся дивану и затребовал кофе. Выставить оккупанта я не могла, как бы ни хотела – разделение прав на жилье с его сестренкой существенно урезало возможности. Могла только заявить, что на кофе в моем исполнении мистер Надоеда вправе рассчитывать только на работе, и, хлопнув дверью, уйти к себе.
Я бы предпочла вовсе не покидать своей комнаты, пока Алекс не исчезнет, но он вполне мог и повторно заночевать в гостиной – исключительно чтобы досадить, – а мне тоже хотелось выпить чего-нибудь горячего, поэтому переодевшись в домашнее, я выглянула из спальни. Фрэйлы-младшие обнаружились на диване. Они оживленно шушукались, но при моем появлении так резко затихли, что стало кристально ясно – обсуждали именно меня. Вздернув подбородок, я независимо прошагала мимо них и снова хлопнула дверью – на сей раз кухонной.
Идя обратно с чашкой, я невольно попыталась прислушаться, но гадкие конспираторы были настороже и предусмотрительно умолкли, изобразив совершенно одинаковые глупые улыбки. Семейное сходство проявилось как никогда ярко – не столько в одинаковой голубизне глаз или форме носов, сколько в мимике, демонстрировавшей смесь насмешки, снисходительности и чувства собственного превосходства. Чашка в руках дрогнула, но я сдержалась и не надела ее ни на чью русую голову. И даже не сказала ни слова – проплыла к себе с королевским достоинством и так увлеклась ролью, что едва не стукнулась плечом о дверной косяк.
Чай показался каким-то не таким. Недостаточно сладким. Я поставила его на столик и отправилась за конфетами. Фрэйлы проводили меня взглядами – сперва на кухню, потом обратно, как провожают котята бантик на веревочке, до которого никак не допрыгнуть. Как ни странно, вкуснее чай не стал, но я все равно его выпила. После чего взяла блокнот, растянулась на кровати и принялась прикидывать затраты на наряд для премьеры. Результаты не радовали, да и сосредоточиться на подсчетах не выходило. Мысли то и дело возвращались в гостиную. Через полчаса любопытство стало нестерпимым, да и вазочка со сладостями очень кстати опустела.
На кухню я прошествовала с самым независимым видом, словно мне нет никакого дела до мерзких заговорщиков, оккупировавших диван. Я поставила греться чайник и, вместо того, чтобы подождать, пока он закипит, вернулась к себе. Голубоглазые «котята» проследили мой путь, даже не мяукнув, и снова зашептались, стоило мне скрыться за дверью. Сквозь оставленную щелочку я смогла различить лишь противный смешок Руми и «бу-бу-бу»Алекса. Через несколько минут я снова проплыла через гостиную – сперва с пустой, потом с полной чашкой. Поставив чай на столик, я подхватила вазочку и отправилась за конфетами.
– Ты изучила статью о пользе прогулок перед сном? – нарушил молчание сосед, а гадкая девчонка, не выдержав, хихикнула.
Решив отплатить той же монетой, я ничего не ответила, хотя на языке вертелась сотня язвительных реплик.
– А о вреде сладкого перед сном не читала? – продолжил измываться Алекс. – В прошлом номере так подробно излагалось, какие могут быть последствия. А нам ведь совсем не нужны прыщи на лице…
Я развернулась и выразительно качнула рукой, в которой держала увесистую вазочку. От прицельного броска в охамевшее начальство удержало только нежелание собирать потом с ковра осколки и оттирать с обивки шоколад.
– На лице нашей редакции, – ничуть не испугавшись, закончил фразу сосед.
– А нервный тик на лице редакции нужен? – Мой голос прозвучал очень спокойно. Даже слишком спокойно.
Руми предусмотрительно вжалась в диван и схватила в охапку самую большую подушку, чтобы было чем прикрываться, но хихикать не перестала. Алекс же решил проявить чудеса героической тупости и продолжил диалог:
– А что, есть предпосылки?
– Говорят, что от общения с идиотами перед сном начинает дергаться глаз, – изрекла я.
Сосед вдруг поднялся, шагнул ко мне и ухватил за подбородок, второй рукой отобрав конфеты. Отступать мне оказалось некуда – за спиной была закрытая дверь. Бесцеремонно заставив меня поднять голову, Алекс наклонился, почти коснувшись своим носом моего, и я невольно затаила дыхание. В памяти всплыл старательно забытый эпизод, произошедший летом на маскараде, когда гадкий соседишка в костюме вампира, вот так же притиснув к стене, испортил мой первый, и пока единственный, в жизни поцелуй. Но ведь тогда он видел перед собой незнакомку в маске. Не станет же Алекс целовать меня?! Тем более в присутствии собственной младшей сестренки…
– Мне уже пожелать вам доброй ночи? – кашлянув, хотя больше это походило на сдерживаемый смешок, напомнила о себе Руми.
– Пока не дергается, – чуть отстранившись, произнес сосед.
– Что? – бестолково переспросила я.
– Глаз, говорю, перед сном не дергается, – улыбнулся он. – Неужели ни одного идиота за день?
– Зеркало дать? – буркнула я и старательно заморгала, уперевшись ладонью в грудь Алекса, чтобы, если не увеличить, то хотя бы сохранить пространство между нами.
– Смотри, Одуванчик, окосеешь! – рассмеялся он и, как ребенка чмокнув меня в кончик носа, отпустил.
Я отшатнулась, покраснела, зачем-то пихнула ему в руки вазочку и, резко развернувшись, скрылась за дверью, от души бахнув ею о косяк. Сердце колотилось от злости, в висках пульсировала кровь, лицо горело, а пальцы подрагивали. Я терла нос, будто меня за него укусила оса, и пинала ножку кровати, а из гостиной, добавляя накала эмоциям, доносился дружный хохот Фрэйлов.
Остывший чай пришелся кстати – помог остудить щеки и успокоить нервы, удержал от желания вернуться и закатить скандал. И хорошо, что несладкий! Легкая горчинка едва теплого напитка неожиданно даже понравилась. Словно подсказывала, что месть – изысканное блюдо, которое лучше вкушать охлажденным. Чашка быстро опустела, и я вернулась к прерванному занятию – составлению списка грядущих трат. Итоговая цифра пугала. Перевернув страницу, я попыталась посчитать, за какое время смогла бы накопить такую сумму. При условии питания исключительно водой – причем дождевой – на скромное облачение хватило бы трех месячных окладов.
Занять понемногу у всей редакции и возвращать полгода, став приверженкой сухарной диеты? Тоже не вариант! Хотя бы потому, что мне предстояло быть спутницей главного гостя на приеме, объектом пристального внимания и зависти. Так о какой скромности наряда могла идти речь? Я обязана была выглядеть достойно, а в идеале – сверкать наравне со звездой. Вот только для этого мне пришлось бы откладывать года два! Ну или завтра же узурпировать место главного редактора. Эта мысль сама по себе оказалась весьма привлекательна – я бы отлично устроилась в кресле Алекса, а он просто прекрасно смотрелся бы, поднося мне папки с делами и кофе.