Кристина Зимняя – Идеалы мисс Райт. Дилогия - Кристина Зимняя (страница 25)

– Потому что в настоящий момент я так хочу спать, что абсолютно не способна вести никакие разговоры. – Пояснение, да еще сопровожденное красноречивым зевком, на мой взгляд, было более чем достаточным. Но лишь на мой.

– И только-то? – Неизвестно чему обрадовавшись, заулыбался Руперт.

– Еще раз простите, но мне надо идти! – Поспешно добавила я и развернулась, надеясь поскорее удрать от надоеды и прикорнуть за какой-нибудь декорацией.

Но не успела преодолеть и пары метров, как к моему лицу прижалась мокрая, неимоверно вонючая тряпка, а мир вдруг закружился и почернел.

«Вот и все!» – только эта тоскливая мысль успела промелькнуть в моей голове. Перед смертью полагалось просмотреть кинопленку всей прошедшей жизни, на мою же долю достались лишь два видения из будущего: мой синюшный труп, возлежащий на столе по соседству с телом Далинды (как лучший вариант развития событий), и едва заметный холмик земли под раскидистой елкой (как наиболее вероятная версия).

Все это заняло какие-то доли секунды. Или мне так показалось. Темнота вдруг сменилась нестерпимой резью в глазах, перед которыми заплясали слепяще яркие разноцветные пятна. Водопадом хлынули слезы. Я принялась чихать, как кошка, сунувшая нос в перечницу, кашлять, словно в легкие тоже насыпали каких-то специй, и, едва не царапая, с силой тереть веки. Кто-то отцепил мои руки от лица и сунул в ладонь кусок тонкой ткани. Думать, кто и что мне дал, я была не в состоянии – хотелось немедленно окунуть голову в ведро с ледяной водой. Нырнуть в прорубь и остаться там навечно.

Все прекратилось так же внезапно, как и началось. Разом исчезли и песок под веками, и перец во вдыхаемом воздухе. Я открыла глаза и увидела прямо перед собой Руперта с выражением вежливого интереса на уставшей физиономии.

– Проснулись? – Участливо поинтересовался он.

Я оглянулась – вокруг не изменилось ровным счетом ничего. Мы были там же, где и до подлого нападения с пропитанной зельем тряпкой, и, похоже, не только там же, но и тогда же. Похищение тире убийство не удалось?

– Что это было? – Промокнув щеки обнаруженным в кулаке чистым мужским платком, прохрипела я. Голос был какой-то сиплый и ломкий – чужой.

– Всего лишь немного энергетического эликсира! – Охотно пояснил Руперт. – Отменная вещица. – Добавил он, выудив из кармана и продемонстрировав мне крохотный флакончик. Вытащив пробку он поднес пузырек к носу и, зажав одну ноздрю, втянул в себя едкий запах, едва уловив который, я шарахнулась, как от чумы. – Рекомендую! – Закупорив вонючее зелье, продолжил режиссер. – Чрезвычайно популярное средство в нашей среде. Правда, большинство предпочитают принимать внутрь в разбавленном виде, но пары концентрата куда эффективнее.

То есть все эти чудные ощущения это была реакция на бодрящее средство, которым меня решили осчастливить, дабы спать перехотелось? Не знаю, каким чудом я удержалась от немедленной расправы над «благодетелем». Наверное, просто была не в силах определиться с тем, чего он заслуживает, как и подобрать слова, которые могли бы выразить весь фейерверк эмоций. Руперт же, как ни в чем не бывало, пользуясь моей временной безмолвной невменяемостью, потащил за собой в сторону подсобной части съемочной площадки. Заодно просвещая меня насчет свойств чудесного зелья, у которого был лишь один маленький недостаток – привыкание, из-за которого постепенно снижалась чувствительность к основным компонентам и требовалась все большая и большая доза для достижения результата.

Что ж, теперь было ясно, что же бесконечно прихлебывал из своей фляжки оператор, и как до сих пор держатся на ногах его помощники и все прочие члены команды. Неясно было другое – чем равнозначно отплатить за заботу о моей бодрости, и как не растянуться на тропинке, пытаясь поспеть за широко шагающим мужчиной.

Недавнее царство сонных мух, вяло переползавших с места на место, вдруг сменилось полчищем трудолюбивых муравьев – кругом кто-то что-то делал, стучали молотки, раздавались команды, сновали, перетаскивая различные предметы, люди и нелюди.

Мы миновали иллюзионистов, занятых оживлением пальм, изображенных на огромном холсте. Амулеты, сеткой размещенные с изнанки полотна, позволяли добиться эффекта ветерка, колышущего огромные листья, и трепещущих теней. Чуть дальше несколько человек суетились, обклеивая обоями два фанерных щита, которые были закреплены на третьем – уже разрисованном под каменные плиты. С накрывавшего хлипкую конструкцию «потолка» свисала вычурная старинная люстра. А рядом с этим огрызком интерьера возвышалась груда всякого хлама, в котором увлеченно копошились два перевертыша, которых я прежде не видела. В руках еще одного оборотня, руководившего процессом, красовалась пузатая синяя ваза с узором из ежиков. Очень похожая на ту, что когда-то стояла в холле «Сизой вишни».

– Что происходит? – Любопытство заставило меня задвинуть подальше желание придушить Руперта и нарушить данный себе обет никогда-никогда с ним больше не разговаривать.

Но ответа я не получила. Поднырнув под натягиваемую между деревьями гирлянду, режиссер обогнул пирамиду из коробок и остановился. Я же, по инерции продолжив движение, чуть не врезалась в его спину. Столкновения было бы не избежать, если бы в последний момент он не отпустил мою ладонь и не шагнул в сторону, открывая мне вид на картину, достойную обложки какого-нибудь слащавого романа.

На бревне, чинно сложив тощие лапки на прикрытых очередным балахоном коленках, восседала пучеглазая мышь, чопорно поджав и без того тонкие губы. В действительности пучеглазой Ди не была, но в данный момент так старательно таращилась на своего начальника, что вполне могла претендовать на эту характеристику. Полуэльф же склонился над ассистенткой, оперевшись руками на ствол дерева за ее спиной, и сверлил своими прекрасными очами дырку во лбу Дайаны. Судя по разодранной рубашке, украшенной багровым пятном, и растрепанным волосам Ферран примчался пообщаться с помощницей, едва отсняв очередной дубль.

Композиция была романтичной, и если бы на месте мышки Ди был кто-то хоть немного более привлекательный, я бы решила, что девушку вот-вот схватят в охапку и поцелуют. Но, учитывая ее внешность, а главное – выражение лица актера, следовало скорее ожидать кровавой расправы. Осыпающаяся под пальцами звезды экрана кора тоже голосовала за криминальное развитие событий.

– Вот! – Преувеличенно жизнерадостным тоном возвестил Руперт, подталкивая меня в спину. – Привел! Вы, девочки, тут пообщайтесь, – удостоив меня еще одним тычком под лопатки, продолжил он, – а Рана я забираю!

Я и глазом моргнуть не успела, как оказалась сидящей на бревне рядом с мышью, хлопая ресницами вслед спешно дезертировавшим мужчинам.

– И чего ты от меня хочешь? – Выделив голосом «ты», нарушила неловкое молчание Дайана.

– Я? – Бестолковый вопрос отлично иллюстрировал мою растерянность. – Ничего! – Я потеребила платок Руперта и вдруг пожаловалась: – Я домой хочу! Спать! Вернее, спать я уже не хочу, но домой хочу все равно. – Подобная речь больше пристала бы первоклашке, но ничего более толкового я сказать не могла.

– Так иди! – Равнодушно пожала плечами Ди. – Только умойся, а то родные за зомби примут.

– Почему?

Дайана не ответила, лишь указала подбородком на мои руки. Только после этого я осознала, что ладони покрывают разводы, а платок пестрит разноцветными пятнами. Представив, на что похоже мое лицо с опухшими от слез веками и размазанным гримом, оценив, сколькие меня уже видели и сколькие еще увидят, пока я буду бродить по площадке в поисках где-то оставленной сумочки, я пару раз жалобно шмыгнула носом и позорно разревелась.

Вот так и происходит смена ролей. Еще вчера я утешала невзрачную мышку Ди, а сегодня она находит мою сумку, приносит мне зеркало, подает смоченные в миске с теплой водой салфетки и поддакивает, соглашаясь со всеми планами жуткой мести чудовищу, виртуозно маскировавшемуся под приличного режиссера.

Согласно плану столичного щеголя, чтоб ему на любимом шарфе случайно повеситься, я должна была провести вразумляющую беседу с «нервной и впечатлительной» мисс Рю. Что ж, я с ней побеседовала. И не моя вина, что объектом моих реплик было возмутительное поведение режиссера и его отвратительное зелье.

Наконец, с трудом приведя лицо в сносное состояние и применив в адрес Руперта все оскорбительные эпитеты, которые знала, я достаточно успокоилась, чтобы подумать. А подумав, поняла, что пообщаться с Ди и для меня самой будет не лишним. Вот только вряд ли инициатора нашего разговора порадовала бы избранная мною тема.

Выдумывать повод, чтобы начать издалека, я не стала – слишком устала, да и, учитывая сложившиеся между мной и Дайананой странные отношения, было глупо упражняться в искусстве светской беседы. И я спросила в лоб:

– Ди, где ты была, когда убили мисс Кайс?

Мышка зыркнула на меня, словно застигнутая на краже серебра горничная, и вдруг затряслась. Хохот был неестественно громким, заливистым – почти истеричным. Я даже испугалась и хотела было окатить девушку оставшейся в миске водой, но смех оборвался так же резко, как начался. Это было страшно. Действительно страшно – как будто у музыкальной шкатулки вдруг кончился завод. Тишина показалась мне зловещей, и я поспешила продолжить.