Кристина Зайцева – Забудь меня (страница 5)

Я до дрожи в коленях хочу оказаться с Антоном Матвеевым там, где нам никто не помешает, и позволить ему лишить меня девственности, но его взгляд исподлобья, направленный на меня, мало того что сосредоточенный, так еще и напряженный.

– У тебя есть презервативы? – спрашиваю, понизив голос, когда отъезжаем от клуба и таксист делает музыку чуть громче.

Антон проводит рукой по волосам, бросив на меня быстрый взгляд.

– Есть… – бормочет, снова глядя в окно.

Нас разделяют наши сплетенные в замок руки, лежащие на сиденье. Не могу вспомнить, когда мы начали это делать – везде и всюду держаться за руки, но я не против. Тогда почему под ребрами шевелится скользкий холодок оттого, что у него при себе запас презервативов? Это нормально! Я ведь сама спросила. Но теперь меня преследует мысль – есть ли у него кто-то, кроме меня?

Во рту становится горько, когда смотрю на его профиль, подсвеченный уличными фонарями. Его скулы образуют впадины на щеке, делая подбородок точеным, но не женственно, а грубовато. По-мужски.

Антон начинает копаться и достает из кармана бомбера звонящий телефон.

– Да? – отвечает, уперев локоть в подоконник машинной двери.

Я слышу на том конце провода женский голос, но из-за музыки по радио не разбираю слов.

– Твою мать… – выдыхает Антон. – Только не трогай ничего, ладно?! – велит он своей собеседнице, пока я кусаю губы, глядя перед собой. – Через час примерно подъеду.

Смотрю на него, хмурясь.

Он кладет трубку и объявляет уже для меня:

– На даче пробки выбило. Мне нужно ехать…

– Что, прямо сейчас?

У меня не выходит скрыть эмоции, мой голос звучит удивленно и возмущенно.

– Без электричества там ничего не работает. Ни отопление, ни вода. Высадите меня где-нибудь здесь, – подавшись вперед, просит он таксиста.

Смотрю на подголовник водительского кресла, сгребая всю свою чертову волю в кулак. Он отдает мне «наше» такси. Я бы никогда не ждала от него другого, но от разочарования мне все равно хочется завыть. Я надеялась на этот вечер весь сегодняшний день, а его перечеркнул один телефонный звонок.

– Это же не опасно? – растягиваю губы в улыбке.

– Не знаю, – отзывается Антон. – Там, где замешана моя мать, возможно все.

– Тогда хотя бы напиши мне, жив ты или нет, – предлагаю. – Вдруг вам нужно будет вызвать МЧС.

Машина тормозит, но моя рука будто приклеилась к его ладони. Он и сам не торопится от нее избавиться. Не раньше, чем дорога становится свободной и водитель дает добро на то, чтобы он покинул салон.

– Я сейчас изменю маршрут, сбрось мне адрес места назначения сообщением, – просит Антон, потянувшись к дверной ручке.

В моей голове формируется дурная мысль о том, что он мог бы взять меня с собой.

Боже, нет!

Знакомиться с его семьей?! У меня и правда крыша поехала…

Чтобы не ляпнуть ничего такого, зажимаю ладони между голых коленей и смотрю перед собой, говоря:

– Пока…

Он медлит пару секунд. Я чувствую его взгляд на своем лице.

– Пока, – щелкает дверная ручка, и еще через секунду я остаюсь на заднем сиденье одна.

Нос улавливает нотки свежего мужского аромата, которым я, кажется, и сама пропиталась.

Я чувствую себя так, будто с меня сдернули теплое ватное одеяло.

Он попросил прислать адрес, предполагая, что я могу отправиться куда угодно, даже вернуться в клуб. Я бы не позволила ему командовать собой, но неожиданно свобода меня не вставляет. Как и то, что он не поинтересовался моими дальнейшими планами на сегодня.

Черт…

Стуча по дисплею пальцами, отправляю ему свой домашний адрес и жду, когда водитель изменит маршрут. Пока машина разворачивается, взглядом нахожу рослую фигуру на краю тротуара на обратной стороне дороги. Антон вышагивает вдоль автобусной остановки, сосредоточившись на телефоне в своих руках. Наверное, он вызывает такси…

Я не должна обижаться, это ведь его семья и им нужна его помощь, тогда откуда в душе такой осадок?

Мое сердце с криком требует, чтобы среди интересов всех других людей он на первое место ставил мои, и не потому, что я на этом настаиваю, а потому, что так хочет он сам.

Как глупо, но сама я, кажется, уже это сделала и даже не заметила.

Выбрала его на глазах у своих друзей, разругалась с подругой и, возможно, собиралась вернуться домой под утро, что повлекло бы за собой тысячу пятьсот вопросов от родителей, ведь я не делала такого раньше, тем более не предупредив, а теперь возвращаюсь домой в детское время, не имея никакого желания ехать в клуб, потому что там не будет ЕГО.

Пока мы удаляемся друг от друга в разные стороны, я понимаю, что влюбилась в него по уши. Вот что со мной происходит.

Глава 6

Антон

– Блин…

В ушах шумит.

Зажав в кулаке член, до отключения башки проваливаюсь в картинки, которые рисует воображение: белые волосы и розовые губы, которым до тремора хочется положить в рот свой стояк. Делаю это в своей фантазии, глядя в голубые, кристально чистые голубые глаза, но фантазия – просто дно. Ощущения – просто туфтовая пародия в сравнении с реальностью, которая могла бы быть, если бы этот рот и правда принял меня с распростертыми объятиями.

«Я Полина…» – память подбрасывает картинку, в которой мне улыбается офигенная блондинка с самым миловидным лицом из всех, что я в жизни видел.

– Полина, мать твою… – со стоном сжимаю душевую штангу и матерюсь, боясь ее сломать.

Член зудит, распирающее давление опять толкает в фантазии. Ищу ту, которая в самый раз. Ту, где тычусь членом в мягкую попу, которая, уверен на двести процентов, у нее идеальным сердечком не только на ощупь и в моих фантазиях, но и в реальности. Что ОНА розовая там, где должна быть, и нежная тоже.

Как же ее хочу…

Просто крыша едет.

В этом нифига сложного нет, но даже в своих фантазиях я трогаю ее осторожно. Боюсь быть грубым, или еще, хрен знает, чего боюсь.

– М-м-м… – к стволу подкатывает оргазм.

Полина в моей фантазии стоит на коленях, и мой член у нее во рту.

– Я хочу в туалет! – тонкий звонкий визг за дверью ванной мешком ударяет по башке. – АНТОН!

– Зараза… – рычу, ускоряясь.

– Ты там уже два часа!

– Жди своей очереди! – гаркаю на дверь.

– Мне в туалет нужно…

Картинка рассыпается, офигенный мираж, который уже месяц по шарам шарахает, как бейсбольная бита. И все напряжение, которое должно было дать мне хоть какое-то подобие удовлетворения, выливается в быстрый оргазм, после которого настроение еще дерьмовее, чем до.

– Отлично… – растираюсь мылом и сдергиваю с крючка полотенце, не рассчитав силы, вырываю его вместе с крючком. – Блять!

– Я тебя слышу…

– Варя! Исчезни! – цыкаю, ероша полотенцем волосы и как попало проходясь им по телу.

Швыряю его в корзину и надеваю трусы, трогаю щетину, послав в задницу бритье. Я могу себе позволить забить на него даже на неделю. Нихрена критичного из этого не родится.

– Наконец-то! – протискивается в ванную моя семилетняя сестра, когда открываю.

Поддаю ей дверью по заднице в красной юбке в белый горошек, на что получаю возмущенный ор:

– ДУРАК!