Кристина Зайцева – Собственность мажора (страница 9)

– Не прикидывайся дурочкой, – закатывает она глаза.

Кусая губу, смотрю на себя в большое зеркало.

Да, я лукавлю. Кажется, выглядит отлично. Серое платье-свитер до середины бедра, черный капрон, черные вязаные чулки чуть выше колена и мои любимые военные ботинки. Сюда очень подошел набор цепей с разными кулонами, который предложил продавец-консультант и моя новая бордовая помада.

У меня свидание с самым настойчивым типом в радиусе пятидесяти километров.

«Подъеду через пятнадцать минут», – читаю на дисплее своего телефона и засовываю его назад в карман шубы.

Самого настойчивого и самого пунктуального.

– Это твой цвет, – говорю подруге, ловя ее отражение в зеркале за своей спиной.

Короткое бархатное изумрудное платье с кружевом барбарисового цвета по подолу и высокой дизайнерской горловиной.

– Просто отпад, – добавляю, рассматривая ее миниатюрную, идеально правильную фигуру.

Ноги с округлым лодыжками, узкие плечи, тонкую талию и прочие прелести, вроде смурных зелёных глаз и надутых губ.

– Новая коллекция, – сообщает она, вертя в руках болтающийся на рукаве своего платья ценник.

– Да, у меня тоже, – вздыхаю я, заталкивая в пакет свои джинсы и свитер.

Но, как я уже говорила, быть «падчерицей» известного в городе бизнесмена очень удобно. В частности, количество моих карманных денег в какой-то момент резко увеличилось с практически нуля до четырехзначных сумм раз в месяц. Разумеется, это рука моей матери, и я предполагаю, что она не сильно меня балует. Думаю, что ей на карман достается гораздо больше, а то что она отполовинивает мне – так, мелочь, которую некуда пристроить.

Хотя бы в этом ее мужа нельзя упрекнуть. Когда дело касается мамы, он, черт его побери, не жадный! Но деньги счастья не приносят, теперь я это совершенно точно знаю.

– Бери, – говорю Анютке. – Я заплачу за своё и твоё.

Согнувшись пополам, трясу волосами и собираю их в высокий хвост на макушке.

– Ну нет, – трясёт она рыжей головой. – Это как? Я так не могу…

– Обыкновенно. Карточкой.

– Неудобно… – топчется она на месте.

– Это деньги Баркова, не мои, – просвещаю я. – А он у нас меценат.

Мы с ней хихикаем, но она все равно упорствует:

– Зачем оно мне. Куда его носить?

– Сводим мою маму в ресторан, – вдруг вспоминаю я пришедшую мне в голову идею. – Завтра вечером.

– О-о-о, – воодушевляется подруга. – В тот морской? Новый?

– Да, – киваю я. – И деда твоего возьмём. Он ей понравится.

Анькино лицо расплывается в широкой улыбке.

– Я… я ему тогда сейчас позвоню… – скрывается она в соседней примерочной. – Ему же костюм нужно выбрать. Ну типа подходящий…

Улыбаюсь, набрасывая на плечи шубу.

Да уж. Анькин дед прям «денди». Щуплый, но очень бодрый дедуля в круглых очках и этих его костюмах, которым лет больше, чем нам с ней вместе взятым. Он профессор математики, и на его лекции до сих пор выстраиваются очереди.

Маме он понравится. Ей нравятся умные люди, а Максим Борисович о-о-очень умный и очень интересный человек.

То что нужно, чтобы развеяться.

Когда я уходила, она опять сидела на этом чертовом диване рядом с этой чертовой елкой и читала книгу… одна. Вернее, в компании Черныша и нашей Морковки. Той, что у неё в животе. Сомнений нет, у моей будущей сестры ноги будут ещё длиннее, чем у меня. Даже страшновато, но если помножить гены ее отца и матери, других вариантов быть не может…

«Я на стоянке. Второй выход», – сообщает мой телефон.

Смотрю на себя в зеркало, вполуха слушая тарахтение подруги за тонкой перегородкой. У меня немного горят щеки, и глаза тоже странно блестящие.

Застегнув короткую шубу на все крючки, перебрасываю через плечо сумку и прошу Аньку, заглядывая в ее примерочную:

– Возьмёшь себе? Я завтра заберу.

Протягиваю ей пакет со своими вещами.

– Угу… – натягивает она на себя черные лосины и белый свитер толстой вязки.

Расплачиваюсь на кассе и мы прощаемся, поцеловав друг друга в щеки.

Пробираюсь через толпы снующего по торговому центру народа, повсюду встречая знакомые лица.

На втором выходе красуется огромная елка, украшенная зелеными и красными бантиками и триллионом фонариков, а за стеклянной вертушкой двери настоящая метель.

– Б-р-р-р… – поднимаю воротник, оказываясь на улице, где ледяной ветер спирает дыхание и застывает в носу.

– Привет, длинноногая, – слышу за спиной, прежде чем меня сграбастывают в охапку медвежьи руки.

– А-й-й… – смеюсь, когда меня волокут в сторону парковки, заставляя двигать ногами, которые практически болтаются в воздухе.

– Не передумала? – спрашивает Артем, обдавая мою щеку теплым дыханием.

– Нет, – пытаюсь повернуть голову, чтобы увидеть его лицо, но он позволяет это сделать, только когда оказываемся у его Форда, который уже успел покрыться тонким слоем снега.

Развернув меня к себе, упирается руками в машину вокруг моей головы и смотрит сверху вниз, слегка улыбаясь. На нем черная шапка и все тот же пуховик. Лицо гладко выбрито, и, несмотря на первые признаки сумерек, я отчетливо вижу его яркие карие глаза.

– Помада? – усмехается он. – Это ты зря.

– Попридержи коней, – советую, толкая его в грудь.

В самом деле, если дать ему палец, он оттяпает руку по самый локоть.

– Так что, – вздыхает, подхватывая одетыми в перчатку пальцами кончик моего хвоста. – Не передумала?

Он предложил пойти в кино, я согласилась, но обозначила, что мы пойдем в старый городской кинотеатр, который находится далековато от центра. Но мне там очень нравится. Там рядом сквер и сохранилось много исторических зданий вокруг. В общем, там очень атмосферно. Мы с Анькой бываем там пару раз в месяц, все таки путь не близкий.

– Нет, – повторяю я. – Там маленький уютный зал. И попкорн вкусный.

– Ты оригиналка… – с тоской смотрит на светящееся здание торгового центра он.

Снова смеюсь его актерским способностям, а Артем открывает мне дверь, объявляя:

– Тогда погнали.

Забираюсь на пассажирское сидение и целых сорок минут наслаждаюсь поездкой.

Он умеет смешить. Умеет быть обаятельным. И дерзким. Но все же чувствует – если на мое колено вдруг приземлится его наглая лапа, он останется без нее.

– Никогда тут не был, – открывая мне дверь, осматривается по сторонам.

Сквер волшебно подсвечен. Старая советская конструкция кинотеатра тоже.

Внутри семейная пара с малышом лет пяти, двое подростков и парочка хихикающих девочек, которые хихикают и шепчутся глядя на Артема.

– Вау… – хмыкает он, подходя к кассам. – Надо было заранее приехать, очереди такие. Че не предупредила?

– Тебе еще кто-то нужен? – выгибаю я брови.

– Весь восьмой ряд, – объявляет он кассиру в ответ на мой вопрос, после пристального изучения карты мест.

– Эй… – дергаю его за рукав, и понизив голос бормочу. – Ты чего? Зачем…