Кристина Зайцева – Семья для мажора (страница 44)
Дернув руку, опускаю ее вниз и накрываю его пах ладонью.
— М-м-м-м… — стонет Кир.
Он не шутил, и это как эффект разорвавшейся бомбы.
Он знал, что так будет?!
По руке до самого плеча проходит ток, а потом этот ток ударяет прямиком в живот.
Сжав пальцы вокруг безумно возбуждающего каменного бугра, я выкрикиваю его имя и пропускаю через себя волну удовольствия, которая заставляет выгнуться.
Когда прихожу в себя, его рука сжимает мое бедро.
Схватившись обеими руками за отвороты его куртки, рвано дышу в его шею. Она слегка влажная от пота, а окна вокруг нас запотевшие.
— Захочешь еще, просто скажи, — говорит расслаблено.
Приподняв голову, смотрю в его потемневшие глаза.
На его щеках красные пятна, на губах усмешка.
Кир откидывается на сиденье и поправляет ширинку, лениво говоря:
— Пристегнись.
Отупело тянусь к ремню, глядя в пространство, как пустоголовая неваляшка.
Глава 42
В магазине я закупаюсь так, будто собираюсь вместе с дедом неделю провести в бункере. Просто я не сомневаюсь в том, что за почти пять дней моего отсутствия дед хотя бы раз посещал продуктовые магазины.
На кассе Кир подталкивает меня вперед и сам расплачивается за покупки.
Не спорю, собирая их в пакеты.
Я не знаю, как будет выглядеть наш “семейный бюджет”. Я вообще ничего не знаю, кроме того, что хотела бы поскорее добраться до дома и снять с себя пропахшую больницей одежду. Еще мне нужно в душ, потому что последствия удовлетворения моих “потребностей” делают некомфортным мое нахождение в собственном белье.
Внимание Дубцова концентрируется на дороге, но, когда обвожу глазами его сосредоточенный профиль, он отвечает мне молчаливым взглядом, ирония и издевательская веселость в которых сменилась глубокой задумчивостью.
Решаю не мешать ему думать, о чем бы он ни думал, и достаю из кармана телефон, чтобы написать Алёне и предупредить ее о том, что направляюсь домой, и нашу встречу придется перенести на другой день, потому что…
Снова смотрю на четкие линии его подбородка, носа, губ.
Потому что, я собираюсь провести этот день с Кириллом и больше ни с кем не хочу этот день делить.
Я собираюсь убрать телефон обратно в карман, но Кир снимает с панели свой приклеенный на магнит гаджет последней модели и, сняв с него блокировку, передает мне со словами:
— Вбей номер своей подруги.
— Эмм… Алёны? — уточняю, забирая у него аппарат.
— Алёны, — отзывается он.
— Зачем? — спрашиваю по инерции, ища ее в своей телефонной книжке.
— На всякий случай, — поясняет Кир.
— Ну, да… — соглашаюсь и вбиваю номер.
Повесив телефон на панель, расслабляюсь. Впервые за этот месяц мне вдруг спокойно, как никогда. Может, виной тому случайный оргазм, который я поймала по велению Дубцова, но думаю, что дело совсем не в этом.
Просто, во мне будто лопнул нарыв. И хоть он продолжает причинять дискомфорт, уже не зудит так, как вчера и позавчера. И все дни до этого. С тех пор, как поняла, что прощать мне мою трусость просто так Дубцов не собирается, а я… мне тоже есть за что его прощать.
— Я возьму, — дергаю за ручку своего рюкзака, когда Кир пытается уместить ее и ручки магазинных пакетов в одной, здоровой, руке.
— Сам, — останавливает, захлопывая багажник.
По нашим лицам и стеклам машины барабанит мелкий, похожий на дымку дождь.
— Я же не инвалид, — замечаю, направляясь к калитке.
— Особенно четыре дня назад, — напоминает он о том, в какой раскисшей панике я его встретила.
То, что он встретил мою панику собранным спокойствием, на самом деле кошмарно ценный бонус, Ведь у кого-то из нас должны мозги стоять на месте! Явно не у меня. Сейчас у меня с ними вообще не порядок. Надеюсь, что это не навсегда.
Демон встречает нас бешеной активностью. Поднимает немыслимый вой, на который через минуту является дедуля.
Распахнув дверь, выходит на крыльцо в своей любимой “овечьей” жилетке и бурках.
— Анна… — сокрушается. — Почему не предупредила?
— Сама не знала, привет, — целую его щеку, проходя в дом.
— Добро утро, — слышу голос Дубцова за своей спиной.
— Здравствуй, Кирилл, — отвечает ему дед.
Обменявшись молчаливыми взглядами, они расходятся по разным концам коридора.
Снимая куртку, я кусаю губы, потому что наш гость совсем не выглядит “как дома”. Сгрузив на пол пакеты, снимает с плеча сумку со своим ноутбуком и осматривается, ища, куда ее пристроить.
Коридор, потолки и стены… все начинает казаться кукольным, потому что подняв руку, Кир запросто может постучать по потолку.
Забрав у него сумку, несу ее в свою комнату, намекая на то, где он может его пристроить.
— Ты что, картофельные очистки ел? — рычу, раскладывая в холодильнике продукты.
Пока Кир моет руки, заняв нашу крошечную ванную, гремлю ящиками и хлопаю шкафами, намереваясь поскорее приготовить поесть. Даже если не брать в расчет того, что уже почти двенадцать, а к этому времени обычно я готова съесть лошадь, уверена, голодных здесь и без меня предостаточно.
— Волновался сильно, — поясняет дед, сокрушенно проведя ладонью по своим седым волосам.
Острый укол вины заставляет отвлечься.
— Все нормально, — заверяю его. — Со мной… то есть, с нами… и вообще...
Кивнув, медленно плетется к окну.
Я хочу беречь его нервы, но уже ничего не могу отмотать назад. Я не уверена, что хотела бы отмотать свое “прибавление”. Если какую-то неделю назад я бы испытала чертово облегчение, поняв, что все это мне просто приснилось, то сейчас такой расклад вырвал бы клок из моей души.
Полчаса спустя, молча едим.
Это немного напрягает, ведь раньше у этих двоих не было проблем с поиском темы для разговора, но сегодня говорить о всякой всячине не хочет ни один, ни другой.
Присутствие за столом Дубцова крадет кучу пространства, а то, как аккуратно и выверено он орудует столовым ножом, заставляет чувствовать себя крестьянкой. В сравнении с ним я просто крестьянка, и наблюдая за тем, как его длинные, торчащие из под бандажа пальцы, осторожно держат вилку, я вспоминаю о том, что он совсем не парень из соседнего двора.
О, нет.
Совсем нет.
Поймав мой вороватый взгляд, слегка выгибает брови, заметив напряженное смущение на моем лице.
Прячу глаза, опустив их в тарелку.
— Я сейчас уйду, — вдруг говорит дедуля.