Кристина Зайцева – Брат моего парня (страница 44)
Причина, по которой я все еще официально обручен, заключается в том, что я не хотел бы в порыве бешенства совершить поступок, о котором придется жалеть до конца жизни.
Лет в десять Ника наглоталась таблеток. Я не очень хорошо знаком с той историей, и о ней вообще мало кто знает. Я никогда не придавал ей значения, и сейчас не знаю, стоит ли придавать.
На протяжении тех лет, что мы знакомы, я чувствовал к Нике разные вещи. Детскую симпатию, влечение, как к девушке, когда у нее появилась грудь, а мой пубертатный стояк потерял девственность. Лет с семнадцати из каждой поездки на отдых я возвращался с пустыми яйцами. С Марком мы повидали всякое. Но в какой-то момент меня увлекла потребность защищать Нику и за ней присматривать. Я был в нее влюблен, наверное, был, а теперь даже звук ее имени выводит меня из себя. Очевидно, она тоже это понимает, потому что держится подальше с тех пор, как я уехал с ее дня рождения, никого не предупредив.
— Я тебе еще нужен? — поднимаю глаза на отца.
Через очки рассматривая документы, он интересуется:
— У тебя сложная полоса в жизни?
Ответ на его вопрос требует тщательного выбора слов, а к этому я сегодня не готов.
Единственный человек, с которым я готов делиться мыслями и, блять, желаниями, испытывает на прочность мои яйца. Судя по всему, прочность у них минимальная, потому что мне хочется наплевать на все и набрать ее номер.
— У меня все отлично, — отвечаю отцу, вставая со стула.
Глава 37
Сделав два круга по центру, все же упираюсь капотом в забор дома Ники.
В окнах многоэтажки местами горит свет, местами его нет. Что касается ее окна — она дома.
Слушая работу двигателя, смотрю на кирпичный фасад и думаю о том, как мало мое желание приближаться к этому дому. Оно не просто мало, а запредельно нулевое, но во мне достаточно злости, чтобы это сделать и чтобы немного побыть беспринципной скотиной.
Глушу мотор и выхожу из машины, набросив на голову капюшон толстовки, чтобы не вымокнуть под дождем. Мой собственный комплект ключей позволяет прийти в квартиру Ники без предупреждения, и я пользуюсь этим преимуществом без зазрения совести.
На ней футболка и спортивные лосины, заправленные в теплые вязаные носки. Волосы распущены и лежат на плечах гладкими светлыми волнами. В ответ на это зрелище я испытываю желание протянуть руку и свернуть ей шею, особенно когда справившись с удивлением, она улыбается и говорит:
— Привет, любимый.
Проигнорировав это приветствие, прохожу в квартиру и расстегиваю куртку.
Ника топчется на месте, наблюдая за мной исподлобья. За моими движениями и действиями. Сама она складывает под грудью руки, и выглядит это так, будто она не знает, куда их деть. Если это признак подскочившего адреналина, то я не против. Ей стоит волноваться, потому что к мирным переговорам я нихера не расположен.
— Ты голодный? Я сделала лазанью. Будешь? — спрашивает подчеркнуто будничным тоном.
— Да, — отвечаю, бросив на комод свою куртку.
Ее глаза кружат по моему лицу.
Она не знает, чего от меня ждать, и это правильно.
Выгибаю брови, изображая немой вопрос.
Чуть поджав губы, она идет на кухню. Я направляюсь следом и сажусь за стол, прихватив по дороге лежащее в вазе яблоко.
Ника старательно делает вид, будто ничего особенного не происходит, но ее волнение выдают всякие мелкие детали. Вроде того, что она забывает надеть перчатки, прежде чем схватиться за стоящую в духовке посуду или того, что локтем она задевает стоящий на краю барной стойки стакан.
Он падает на пол. Осколки разлетаются во все стороны, после чего вокруг нас образуется мертвая тишина.
Замерев у холодильника, Ника переводит на меня глаза и выпаливает:
— Не смотри на меня так.
— Как так? — интересуюсь.
— Вот так, — она пожимает плечом и резко меняет свое поведение.
Становится спокойной и расслабленной. Подойдя к кофемашине, принимается ее загружать.
Я уже не уверен в том, что знаю ее достаточно хорошо, но мне на это насрать. То, что я знаю о ней наверняка — она любит жизнь, в противном случае в коридоре на входе не громоздились бы гора брендовых магазинных пакетов. Не уверен, что в данном случае это имеет значение, поэтому, встав из-за стола, направляюсь к поставке с кухонными ножами и достаю нож среднего размера.
Рассматриваю его, вертя в руке.
— Что ты делаешь? — Ника делает два шага в сторону, прижимаясь поясницей к столешнице.
Бросив на нее взгляд, спрашиваю:
— Ты знаешь, что вены нужно резать вдоль, а не поперек?
Примеряю нож к своему запястью, чуть резанув по коже.
Острый, зараза…
— Денис! — выкрикивает в панике.
— Хочешь попробовать? — интересуюсь, протягивая нож ей.
Сжав губы и громко дыша, она смотрит то на меня, то на него. Опять выгибаю брови, призывая ее не тормозить.
На ее щеках появляются красные пятна.
— Дать побольше? — спрашиваю ровно.
Злость в ее глазах меня не пугает. Я не слышал, чтобы самоубийства совершались от злости.
На ее пальце все еще присутствует кольцо, напоминая мне о том, как мастерски она умеет творить херню, но масштабы ее херни я могу проверить, только прощупав границы.
— Я оставлю его здесь, — кладу нож на стойку. — Развлекайся.
Развернувшись, направляюсь к выходу, больше не собираясь сюда возвращаться.
Резко оборачиваюсь на звук бьющегося стекла. Осколки кофейной чашки добавились к тем, что остались от стакана.
Схватив нож, Ника заставляет меня испугаться, но только на секунду, потому что, размахнувшись, она швыряет его в стоящий на подставке сервиз.
— Кто она?! — орет, сбрасывая на пол форму с лазаньей. — Кто?!
Я не собираюсь отвечать. Единственное, на что я способен, проследить за тем, чтобы она случайно не поранилась.
— Думаешь, можешь просто так уйти к какой-то шлюхе?!
— Ника, — говорю вкрадчиво. — Прекрати.
— Я подожду, когда ты натрахаешься, — тычет в меня пальцем. — Посмотрим, как ты тогда запоешь! Возьмешь ее с собой в Москву? Она в курсе, что ты уезжаешь?
Она наступает на охеренно больную мозоль, и я непроизвольно напрягаю челюсть.
— Мне пора, — бормочу, двигаясь к выходу.
— Ха-ха–ха… — смеется мне в спину. — А с родителями ее познакомишь?
Молча шнурую кроссовки, пока она продолжает вываливать на меня дерьмо, выскочив в коридор вслед за мной.
— Передавай привет своей шлюхе! — выплевывает мне в спину, когда берусь за ручку двери.
Выйдя из квартиры, я игнорирую лифт и спускаюсь с девятого этажа по лестнице. Минуя пролеты, решаю отправиться в спортзал и выбить дерьмо из боксерской груши, потому что у меня нет ответов на вопросы, которые только что задавала моя бывшая девушка.
Глава 38
— Что ты решила? — Алена задумчиво изучает экран большого и очень навороченной музыкального автомата, над которым мы зависли, как дети в музее современной техники. — Я просто темный лес… — резюмирует, листая «страницы» и гуляя пальцем по сенсорным кнопкам меню, в котором вот так, с первого раза, разобраться не так уж просто. — Так что? — смотрит на меня, оставляя попытку поставить какую-нибудь музыку.
— Я согласна… — обернувшись через плечо, осматриваю зал кафе, которое ее парень планирует открыть через несколько недель.