Кристина Юраш – Жена вместо истинной. Подмена у алтаря (страница 9)

Глава 18

— Прошу за мной, мадам.

Голос Себастьяна прозвучал так же ровно и бесстрастно, как и час назад, но теперь в этой безупречной вежливости мне послышался холодный сарказм.

Или, возможно, это был лишь отголосок моего собственного унижения, эхом отдававшийся в пустых коридорах.

Я шла механически, чувствуя, как тяжелое кружево свадебного платья волочится по мраморному полу, словно мёртвый хвост ящерицы.

Мой разум лихорадочно пытался осмыслить произошедшее.

Только что Адиан настаивал на разводе. Он швырнул мне в лицо свободу, упакованную в две тысячи золотых и позор. Но в последнюю секунду, когда перо уже коснулось бумаги, он выдернул документ. Резко. Грубо. Словно его обожгло.

Зачем?

Он играет со мной? Дает надежду, чтобы тут же растоптать? Это месть. Расплата за то, что я посмела занять место, предназначенное для совершенства.

Он сам сказал: «подделка». Он подчеркнул это каждым своим взглядом, каждым движением.

Мы с дворецким миновали поворот, и я невольно замерла. Дверь напротив была распахнута настежь, и оттуда лился мягкий голубоватый свет.

Это была комната Аннабель. Та самая, которую герцог готовил для своей истинной невесты.

Я заглянула внутрь, не в силах отвести глаз. Стены были окрашены в оттенок утреннего неба, мебель из белого дерева инкрустирована перламутром. Повсюду, на столах, на креслах, даже на полу стояли коробки. Коробки с лентами цвета сапфира. Подарки. Герцог осыпал её ими, не жалея ничего.

Здесь пахло ландышами и роскошью. Запахом жизни, которая мне не предназначалась.

Кто-то рожден для дождя из драгоценностей, а кто-то для зависти.

— Вы идете, мадам? — голос дворецкого вернул меня в реальность. — Ваши покои дальше.

Я моргнула, стряхивая с ресниц предательскую влагу. Каждый взгляд сравнивал меня с блистательной сестрой. Каждый шепот: «Вы только посмотрите! Две сестры. Одна — просто совершенство! Вторая — просто блеклая моль!» приносил мне болезненный укол зависти.

Я не была уродкой. Нет. Я была обычной. У меня было довольно приятное лицо. Золотые волосы. Правда, не такие ухоженные, как у сестры, которой каждый раз втирали в них драгоценные масла для блеска. Но на ее фоне я казалась жалкой молью.

Когда-нибудь я привыкну к тому, что все блага этого мира автоматически стекаются к тем, кто красив.

Когда-нибудь я перестану чувствовать эту жгучую, кислотную зависть, смешанную с отвращением к самой себе за то, что я вообще смею смотреть на чужое счастье. Мир поклоняется красоте, а уродство и посредственность должны довольствоваться крохами.

Или пробиваться в жизни умом, даром, магией, силой. Выцарапывать ногтями то, что кому-то дается за красивые глаза.

Я знала, что в Академии, прежде всего, смотрят не на личико, а на магию. Я знала, что там мое место. Что там не будет Аннабель. И у меня появится шанс заслужить право быть кем-то.

Я видела себя через много лет. Почтенная магесса, убеленная сединами, пользующаяся почетом и уважением благодаря своим знаниям, благодаря своей силе и своему трудолюбию.

Себастьян повел меня дальше, в глубину дома. Чем дальше мы уходили от парадных залов, тем темнее становился коридор. Гобелены здесь были старше, потемневшими от времени, а свечи горели реже, отбрасывая длинные, искаженные тени, которые, казалось, тянули руки к моему платью.

— Вот ваша комната, — произнес дворецкий, останавливаясь перед неприметной дверью из темного дуба.

Мой взгляд скользнул мимо неё и зацепился за массивные двойные двери рядом. Они были выше человеческого роста, украшены сложной резьбой в виде переплетенных драконьих крыльев и оснащены тяжелыми вызолоченными ручками в виде львиных голов. От них веяло древностью и какой-то тревожной, давящей силой.

— А это? — спросила я, кивнув на двери.

Глава 19

Себастьян слегка напрягся. Его маска невозмутимости дала трещину.

— Это библиотека, мадам. Господин не любит, когда в ней бывают посторонние. Доступ туда строго запрещен без его личного разрешения.

В его тоне прозвучало предупреждение. Не просто правило этикета, а угроза. Я кивнула, запоминая. Запретный плод.

Я входила в комнату, видя прикрытую дверь библиотеки. Не закрытую, а именно прикрытую.

— Могу я принести вам ужин? Или чай? Чего изволите? - послышался за спиной голос дворецкого.

— Ничего, — тихо ответила я.

В этом доме, в этой клетке, я не имела права ничего требовать. Да и не хотела. Гордость не позволяла мне принимать подачки от этого дома.

Дворецкий поклонился и растворился в полумраке коридора, оставив меня наедине с тишиной.

Я толкнула дверь комнаты.

Комната оказалась маленькой. Тесной. Она напоминала меня саму — незаметную, сжатую, лишенную простора. Потолок был ниже, чем в других помещениях, окна — узкими, будто бойницы. Шторы на них были из простой серой ткани, без вышивки, без золота. Мебель скромная: кровать с балдахином из дешевого ситца, старый шкаф с облупившимся лаком, небольшое зеркало в простой деревянной раме и камин, в котором давно догорели угли.

На каминной полке стоял графин с водой и единственный хрустальный стакан.

Я подошла к окну. Стекло было холодным. За ним, в ночной тишине, прятался сад. Деревья стояли черными силуэтами. И там, вдалеке, за высокой стеной поместья, над верхушками деревьев едва заметно сияли огни.

Башни Магической Академии.

Говорят, их видно из любой точки столицы. Для многих они были просто архитектурной достопримечательностью. Для меня они всегда были маяком. Единственной точкой на карте, где я могла бы стать кем-то большим, чем «серая мышь» Анна Примваль.

— Самая высокая башня, — прошептала я, и голос мой прозвучал глухо в тесной комнате. — Башня Знаний. Построена в третью эпоху правления драконов, в точке силы, которую вычислил магистр Дерваль Амбориус. Высота — сто двадцать четыре метра над уровнем земли. Вход только для одаренных...

Я знала наизусть каждый параграф устава Академии. Каждое заклинание из учебников, которые тайком читала ночами, пряча свечу под одеялом. Я готовилась. Я училась. Я мечтала.

А теперь?

Теперь эти знания были бесполезны. Мертвый груз в голове девушки, у которой отобрали дар. Девушки, которая стала разменной монетой в игре двух семей.

Ноги подкосились.

Я опустилась на край кровати, матрас жалобно скрипнул. Обняла колени, прижалась лбом к тканому покрытию.

Слезы пришли не сразу.

Сначала пришла пустота. Холодная, звенящая пустота, которая высасывала тепло из тела.

А потом боль поднялась со дна души, как речной ил, потревоженный камнем. Тяжелая, вязкая, удушливая.

Я плакала тихо, чтобы не услышали стены. Плакала не столько от страха перед герцогом, сколько от осознания собственной никчемности.

Зачем мне ум, если у меня нет магии?

И вдруг — хлопок.

Резкий, сухой звук, словно лопнувшая струна.

Я вздрогнула и подняла голову. Огонь в камине резко вспыхнул. Пламя взметнулось вверх, неестественно высокое, ярко-синее в основании и ослепительно белое на кончиках. Оно лизнуло кирпичную кладку свода, и жар ударил мне в лицо, обжигающий, агрессивный.

Я шарахнулась назад, вжимаясь в изголовье кровати. Сердце забилось где-то в горле.

Это было невозможно. В камине почти не осталось дров. Откуда взялась такая сила?

Глава 20

Я смотрела на уменьшающийся огонь, широко раскрыв глаза. Внутри меня, в самом центре груди, что-то дрогнуло. Слабый, едва уловимый отклик. Будто кто-то постучал в закрытую дверь моей души.

— Может... — голос сорвался на шепот. — Может, во мне осталось хоть что-то? Хоть крупица?

Я посмотрела на свои руки. Они дрожали. Кожа была бледной, вены просвечивали синими нитями. Обычные руки. Только кончики пальцев дрожат от напряжения.

Но огонь в камине продолжал бушевать, хотя воздуха в комнате не прибавилось. Он реагировал. На что? На мои эмоции? На мою боль?

А потом он стал утихать. Теперь он просто потрескивал, согревая комнату и придавая ей подобие уюта.

Ритуал.