Кристина Юраш – Жена Нави, или Прижмемся, перезимуем! [СИ] (страница 17)
— Угу! — закивала Настенька. «Хорошо, Настенька согласна!» — озвучила я, глядя на шоколадные конфеты. Ладно, возьму одну… Ладно, две. Одну сейчас съем. Вторую в карман брошу. Сладкое на морозе очень полезно. Поднимает уровень глюкозы!
— Ай, Настя! Ай, да девка! — восхитился Леший, потирая руки. Настенька зарделась, опустив глаза. — Ладно, сейчас все будет! Ты меня, девка-то, от водяного спасла. А то лед тонкий был! Вот бы он мне задал! Кто ж знал, что он не спал? Поэтому и соглашаюсь.
— А вы чего на рыбалку поперлись? — спросила я, вспоминая его на льдине. — Вы же леший?
— Да, водяному нагадить решил, — зловредно заметил Семен Семенович. — Думаю, как приеду, как нагажу! Пущай знает, как в картах мухлевать!
— Так вы же в штанах на льдине были, — вспомнила я, как улепетывал от меня постоянный клиент.
— Это я уже потом их надел. Думаешь, чего я застеснялся! Я водяному сорок белок по осени в дурака проиграл! — с досадой заметил Семен Семенович, подсыпая конфет на радость Настеньке. — Я ему крести, он меня козырем! Вот и решил у него еще и рыбки отловить, пока спит!
— Веди медведей! — поторопила я, видя, что Настенька уже не может есть.
Леший как свистнул, как ногами затопал. Сначала мне показалось, что ему плохо, как вдруг в избу с морозами вошли три медведя. Они вышли в центр избы, встали во весь рост и замерли. Со стороны они напоминали чучела. И совсем немного потерпевших по делу «Машеньки». Мне казалось, что они вот-вот жалобно начнут перечислять: «Спала на кровати, смяла ее! Ела из моей тарелки, не помыла, сволочь!»
— Ну, — выдохнула я, глядя на то, как Настенька вылезла из-за стола и направилась к медведям.
— Ванечка! — звонко крикнула она, а все трое дернулись. Дернулась даже я, хотя и не была Ванечкой. — Ванюшенька! Сердце мое!
Пока что под категорию «Ванечка» больше всех подходила пугливая я. Медведи стоически не подавали признаков «Ванечки».
— Сердце мое ретивое, укажи мне, где жених мой, — прижала Настя руку к груди. Я весьма заинтересовалась. Не то, чтобы я в жизни не любила. Скорее так, нравились сильно. Но так, чтобы «Ванечка!!!», у меня не было.
Сердце видимо, включило Шерлока Холмса, раз запуталось между крайним левым и крайним правым. Потом сердце стало грешить на центрового.
И тогда я поняла — плана нет.
Хотя в мишках я плохо разбиралась, но упрямое сердце не могло определиться в этом любовном четырехугольнике.
— А можно она всех заберет? — пришла я на помощь Настеньке. — Нет, а что? Как в сказке «Три медведя»!
— Нет, пущай своего отгадывает, — заметил Семен Семеныч, присаживаясь на скамью. Только с сейчас я заметила, что куртка у него была наизнанку, а глаза белесые.
Время шло. Сердце требовало медвежий гарем. Я со скучающим видом разворачивала и сворачивала одну и ту же конфету.
— Да бери уже любого! — взмолилась я, зевая. Семен Семенович сидел и перебирал какие-то травы. — И пойдем отсюда! Назовешь Ванечкой! Будешь людям показывать за деньги. Знаешь, сколько на нем заработаешь! А на Ванечке заработаешь только нервный тик!
— Али не признал ты меня, родненький? — взмолилась Настенька, сдирая с головы платок.
«Понятые» медведи молчали. Допрос продолжался. Следователь была неумолима.
— Али не помнишь, как мы с тобой… — слегка покраснев, прошуршала Настенька, зыркнув на меня.
Видимо, сердце передало эстафету чему-то другому.
— А можно подсказку? — не выдержала я, понимая, что мы тут застряли надолго.
— Подсказку? — удивился Леший, перебирая сушеные мухоморы. — Нет, нельзя! Пусть сама угадывает!
— Может, у него есть шрам какой-нибудь? — подключилась я. — Родинка! Ну хоть что-нибудь!
— Есть! — обрадовалась Настенька. — Родимчик у него есть! На животе!
— Отлично! — обрадовалась я, понимая, что расследование только что вышло из тупика. На медведей было страшно смотреть. Им срочно нужен медвежий психолог. Потом, на окоченелом трупе в тулупе они будут показывать другим медведям, за какие места трогала их страшная женщина!
— Ну? Решила? — спросил Леший, потирая руки. Не нравится мне его взгляд. Уж больно лукавый.
— Нет его здесь, — догадалась я, глядя на Семена Семеныча. Тот тут же расстроился и посмотрел на меня, как на почтальона, который принес пенсию. Медведи ломанулись на выход, стоило Лешему махнуть рукой. Они бежали дальше, чем видели, в ужасе оглядываясь.
— Ты карты любишь, не так ли? — спросила я, глядя на Лешего. — Может, сыграем? На Ванечку?
— Нельзя в карты на Ванечку играть! Душу проиграешь его! — ужаснулась Настенька, зажимая рот руками. — Чем же он меня любить будет, ежели душу его проиграешь Лешему?
— Если он умеет любить женщину только душой, то мы зря теряем здесь время, — заметила я, видя, как ворчит Семен Семенович, поглядывая на меня нехорошим взглядом.
— Раздавай, — предложила я, глядя на разнесчастную Настеньку. Замусоленные карты сами перетасовались, прыгая по столу. Прямо казино «Рояль» развернулось на стареньком столе.
Сначала я была уверена в своей победе. И в первой, разминочной партии выиграла партию белок. Что с ними делать, я упорно не знала. Но уже почувствовала азарт.
— С бубны заходи! — сунулась мне в карты Настенька. — У тебя же есть бубны! Семерка, шестерка…
— Спасибо, Настя, — посмотрела я на нее выразительно. Главное — сердце у нее доброе.
— Это уже пятый козырный туз! — возмутилась я. — Ладно, второй! Но пятый!
— Как пятый? Где пятый? — переполошился Леший. Я понимала, что эту партию мне не выиграть!
— Шестой! — округлила я глаза. — Семен Семеныч! Как вам не стыдно!
— Эх, ну не хочу я парня отдавать, — покачал головой Семен Семенович, забирая моих белок. Не то, чтобы я успела к ним привязаться. Мелочь, а обидно!
Внезапно я услышала страшный вой метели. Глянув на окно, я увидела, как оно зарастает снежными узорами.
— С чего бы это? — удивилась я. По моим подсчетам прошло не больше часа.
— Ой, а че это такое? — снова округлила глаза Настя. Не успела она говорить, как в домик лешего ворвался лютый холод. Он тут же покрыл стены инеем, заставив Настю поежится от холода, а меня от предвкушения неприятностей.
— Где она? — послышался знакомый голос. Прямо посреди терема стоял мой муж во всей красе. — Ее семь дней по лесу ищут! С ног сбились!
— Я тут час сижу! — возмутилась я, глядя на обалдевшую Настеньку. — Какие семь дней?
Глава тринадцатая. Пару ласковых слов!
— Семь дней тебя обыскались! — послышался рев Бурана. Он вошел в избу следом за хозяином и встал по левую руку.
— Пришлось хозяина звать! — созналась Метелица, вставая по левую руку.
В избушке тут же стало тесно. Теперь я понимала размеры моего мужа, раз он головой потолок подпирает. Его глаза нехорошо сверкнули льдом, и я уже понимала. Началось!
— Кто это? — удивилась Настенька, глядя во все глаза на огромную фигуру в дорогих мехах. Елиазар сверкал драгоценными каменьями. Уютный очаг потух, а вокруг все стало холодным. Даже дерево, которое до этого казалось золотисто-коричневым, стало серым.
— Леший, — произнес Елиазар, — ты почто мою жену удерживаешь?
— Нет, Ванечка все-таки красивее, — вздохнула Настенька. И впервые в жизни я посмотрела на нее с жалостью и уважением.
— Кто? Я? Да не удерживаю я! — удивился Семен Семенович, нехорошо поглядывая на мужа. — Сама вон сидит, Ваньку канючит!
В этот момент глаза мужа сверкнули. У меня перед глазами жизнь пронеслась звенящим и стучащим локомотивом, стоило мне встретиться с ним взглядом.
— Говорит, отдавай жениха! — невозмутимо продолжил Леший, раскладывая поганки в короб.
— Во-первых, это не мой жених! — заметила я, понимая, что из-за меня у Лешего и так руки по локоть в снегу. Замело его избушку, что выбраться не мог. — Это Настенькин! Я к Ванечке не имею абсолютно никакого отношения! Ни прямого, ни косвенного, ни любовного!
— Мы тебя обыскались, — оправдывался Буран. — День нету. Думаем, подождем! Два нету! Уже по лесу спрашивать начали. Никто тебя не видал! Воробьи видали, как ты в угодьях Лешего бродишь! Третий день нету! Мы в деревню! Все перепугали, но тебя и там нет! Вот и позвали Елиазарушку. Сами-то мы не справимся!
— Зол я на тебя, Леший, — послышался голос. А меня внезапно чувство гордости взяло. Вот так взяло и… взяло! — Мало того, что девку в лес заманил, так еще и удерживаешь!
— Да никто никого не удерживает, — проворчал Леший. — Белок обратно проиграла, и пущай идет! Только конфеток на дорогу пусть возьмет! Раз девка теперь твоя, вот и следи за ней! Пущай по лесу не шастает! Сам знаешь, не все рады снегурку встретить! А то девка вон какая красивая. Может, я ее для себя присмотрел!
Леший лукаво подмигнул мне!
— Семен Семенович! — ужаснулась я.
— Да шучу я, шучу! Жена у меня есть, будь она неладна! — проворчал Семен Семенович. — Вместо леса — каланхоэ на балконе! Вот тебе и весь лес! А у меня медведь проснулся в лесу! Я по новостям, как увидал, что медведя видели, так сразу в лес. Еле убаюкал! А то не спится ему чей-то! Приснилось, что? Никак не пойму!
— Я тебе сейчас весь лес выморожу! — пригрозил Карачун, глядя страшным взглядом. За ним полз холод, покрывая изморозью стены и пол.
— А я зверей попрячу! — заметил Леший, становясь напротив него. Оконце лопнуло, а ели потянули свои зеленые лапы в сторону моего мужа.