Кристина Юраш – Жена дракона. Ты не поверил мне дважды (страница 6)

Поклоны. Улыбки. Поздравления.

Я отвечал механически. Кивал. Улыбался уголками губ, не задействуя глаза. Не слушал. Не запоминал лиц. Для меня они все были одинаковыми: размытые пятна в бархате и шелке, маски, скрывающие пустоту или злобу.

Первый вопрос прозвучал спустя две минуты после моего появления.

— А где герцогиня?

Разумеется.

Я даже не удивился. Вопрос висел в воздухе с той самой секунды, когда я переступил порог зала. Отсутствие Эрисалии было заметнее, чем ее присутствие. Она была украшением, экспонатом, доказательством моего статуса. Без нее я был просто мужчиной в дорогом камзоле. С ней — герцогом Гарзаром, обладателем идеальной жизни.

— Осталась дома, — произнес я. Голос звучал ровно, сухо.

— Заболела?

Глаза собеседника блеснули любопытством. Хищным, нездоровым интересом.

— Да.

Ложь неприятно царапнула изнутри. Горький привкус на языке. Я никогда не любил лгать. Ложь для меня была признаком слабости, инструментом тех, кто не мог добиться своего силой или правом. Но объяснять происходящее каждому придворному идиоту я не собирался. Пусть думают что хотят. Пусть строят догадки.

— Жаль.

Жаль.

Если бы они знали, насколько. Если бы они видели тот красный свет, который выжег мне сетчатку. Если бы слышали этот крик в моей голове: «Не оставляй ее одну!», когда я поворачивал ключ в замке.

Второй вопрос. Третий. Четвертый.

«Надеюсь, ничего серьезного?»

«Передайте ей наши пожелания скорейшего выздоровления.»

«Какая досада, мы так хотели видеть ее в новом платье.»

К концу первого часа мне хотелось придушить любого, кто произнесет имя моей жены. Или хотя бы намекнет на нее.

Нашу пару не обсуждал только ленивый. Слишком красивый союз. Слишком удачная свадьба. Слишком идеальная картинка, чтобы она оказалась правдивой. Люди любят наблюдать за чужим счастьем. Им нравится верить, что оно возможно. Но еще больше они любят смотреть, как оно разрушается. Как трескается фасад. Как из-под позолоты проступает гниль.

— Вы слышали новость? В Нижнем Городе какая-то безумная устроила пожар! Она подожгла собственный дом из-за того, что ее бросил жених! Огонь перекинулся на дома соседей, и его едва успели потушить! Могла сгореть вся столица! — слышал я восторженный женский голос за спиной.

— Меня не интересуют дела бедняков, — фыркнул еще один голос. — Куда интересней, почему не приехала герцогиня…

И я чувствовал их ожидание. Они ждали трещины. И я дал им ее, приехав на бал в гордом одиночестве.

— Ты выглядишь так, словно собираешься кого-то убить.

Голос раздался рядом. Низкий, спокойный, с легкой хрипотцой старого курильщика.

Я обернулся.

Ламонт.

Дядя Миреллы. Высокий, сутулый от возраста, но сохраняющий странную, хищную грацию. Седые волосы зачесаны назад, лицо покрыто сетью морщин, каждая из которых казалась шрамом от прошлых интриг. Безупречно одетый, несмотря на трость с набалдашником из черного оникса, на которую он опирался с видом человека, знающего цену каждому своему движению.

В его глазах плясала вечная насмешка.

— Не сегодня, — ответил я.

— Жаль. Бал сразу стал бы интереснее. Драма всегда оживляет общество.

Он посмотрел по сторонам, оценивающе, словно считая головы в стаде.

— А где твоя красавица-жена?

Глава 10. Дракон

Челюсть напряглась так сильно, что заскрипели зубы.

— Осталась дома.

— Вот как!

Ламонт понимающе хмыкнул. Звук вышел коротким, сухим. Слишком понимающе. Мне это не понравилось. От него пахло старым вином и чем-то еще — запахом тайн, которые он коллекционировал всю жизнь.

— Что? — холодно спросил я.

— Говорите, герцог. Здесь все свои. Я знаю всё и про всех. Но заметьте, сплетником меня никогда не называли. Потому что я умею хранить тайны и секреты. Так что можете говорить как есть, — усмехнулся Ламонт, кивая кому-то в толпе.

Он вздохнул, опираясь на трость сильнее. Его пальцы, длинные и узловатые, побелели на рукояти.

— Ты действительно хочешь это услышать?

Нет.

Но я уже задал вопрос. Молчание было бы признанием поражения.

— Почему бы и нет? Ко мне многие приходят за советом. И я его с удовольствием даю. С высоты моего опыта, а вы помните, что я когда-то был королевским министром, мне всегда есть чем помочь. Может, нужна помощь?

Я молчал. Внутри кипела ярость, но я держал ее под контролем. Ледяная корка поверх вулкана.

Ламонт взял бокал с подноса, который проносили мимо нас, а затем покрутил его в пальцах. Вино качалось, темное, как кровь.

— Молодые мужья всегда одинаковые, — произнес он задумчиво.

— Не начинайте, — предупредил я. Раздражение просачивалось сквозь маску.

— А я еще и не начинал, — с усмешкой заметил Ламонт, поигрывая вином.

Он сделал глоток вина, не сводя с меня глаз.

— Просто обычно существует две причины, по которым красивая молодая жена внезапно перестает появляться рядом с мужем на важных мероприятиях.

Я молчал. Ждал.

— Первая — болезнь. По залу уже гуляет слух про то, что герцогине нездоровится. Вот я и решил уточнить. У меня есть хорошие доктора. Они могут помочь даже в таких случаях, когда другие разводят руками. Так что стряслось? Лихорадка? Женские недуги? Или что-то... более экзотическое?

— Да, она плохо себя чувствует, — произнес я. Каждое слово давалось с трудом.

Ламонт усмехнулся. Уголок его губ дрогнул.

— Однако в вашем голосе я не слышу беспокойства о ее здоровье. Следовательно, дело не в самочувствии. В чем-то другом. Вы что? Поругались? Или... наша красавица-герцогиня... хм... пошла по пути моей покойной супруги и нагло обзавелась любовником?

Он посмотрел мне прямо в глаза. Прямо, бесстыдно, проверяя реакцию.

Я почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось. Образ Эрисалии, лежащей на полу, с горящим браслетом, вспыхнул перед глазами. Ее крик. «У меня нет любовников!» Красная вспышка.

Где-то глубоко в груди, там, где билось сердце, что-то дернулось. Горячее. Тяжелое. Мои пальцы непроизвольно сжались в кулак так, что ногти впивались в ладонь. Боль отвлекала. Помогала не рычать. Не показывать клыки. Не выпускала зверя на свободу.

Я посмотрел на Ламонта. На секунду мне показалось, что он увидел это. Увидел, как мои зрачки сузились, превратив мир в узкий туннель, в центре которого стоял только он — источник провокации.

— Вы ничего не знаете, — процедил я. Голос вышел ниже обычного. С хрипотцой, от которой у самого Ламонта дрогнули ресницы.

— Разумеется, — легко согласился Ламонт, пожимая плечами.

— Тогда не стоит делать выводы, — резко произнес я, злясь на его проницательность. На то, как легко он читал то, что я пытался скрыть даже от самого себя.

— Выводы? Нет. Это всего лишь жизненный опыт рогоносца, — спокойно ответил он. — Помню, как надо мной потешалась вся столица. А я ничего не мог поделать. Ведь ее любовником был сам принц!