Кристина Юраш – Семь кругов Яда (СИ) (страница 55)
— Ах та-а-ак? — Эврард посмотрел на меня пристально, а потом молча взял сумку и вытащил из ножен принца Филиппа меч. — Обиде-е-ела старого, больного человека. Ничего сами сделать не мо-о-огут. Бессо-о-овестные. Почему я до-о-олжен? Чем я так провини-и-ился перед ми-и-иром, что он посла-а-ал мне ва-а-ас? Я ведь ста-а-ар… Очень ста-а-ар!
Дракон открыл пасть, поливая огнем очередную иллюзию, и тут ему прилетела прямо в пасть сумка. Гад закашлялся. Послышался звук крошащегося на зубах стекла. Дракон тряс мордой, пытаясь выплюнуть сумку и пуская черные клубы дыма, но ему следом прилетела вторая.
— Я что, зря на ва-а-ас тренирова-а-ался? Бессовестные, никче-е-емные! Безмо-о-озглые! — закатил глаза Эврард, осматривая лезвие клинка и стоя перед самой драконьей мордой. — Так? Никто не видит? Точно никого не-е-ет? А то я тут усло-о-овия нарушаю со стра-а-ашной силой!
Пока дракон метался, Эврард спокойно подошел к нему, лишь единожды увернувшись от морды, и всадил в голову меч, пригвоздив дракона к земле.
— Позо-о-ор! — на слегка офигевших нас бросили взгляд, полный укора и упреков. — Мозго-о-ов нет, думал, хоть си-и-ила есть!
Резким движением гениальный директор провернул меч, осмотревшись по сторонам, а потом вынул окровавленное лезвие из драконьей головы.
— Заста-а-авили ста-а-арого, больного человека сражаться с драко-о-оном! — Эврард спокойненько вскрыл дракона, а потом подлез в его внутренности рукой и достал окровавленное сердце.
— Зубы мои! — заорал принц Филипп, бросаясь к туше. Пока структура освежевывала дракона, я с опаской смотрела в сторону генерального директора, понимая, почему его так опасаются.
— Подвинься! Я себе этот зуб заприметил! — ругались любители трофеев. — Я его на шею повешу!
— Хороший де-е-ень. Завалил драко-о-она, — зевнул Эврард, глядя на огромную бездыханную тушу. — И это только до обе-е-еда. Не смотри на меня так, Цвето-о-очек. В этой жизни мне уже ничего не стра-а-ашно.
Поскольку мы не бросились к нему за автографами, Эврард обиделся и исчез, а мне пришлось оттаскивать любителей сувениров от сувенирной туши. Мы медленно возвращались в деревню пешком, чтобы сообщить им радостную новость о падении огнедышащей банковской системы.
Когда мы вошли в деревню, то застыли на месте, не понимая, что происходит. Те, кто еще вчера сидел в подвале, жался друг к дружке, сейчас сгружали с телег мешки золота, делили его, отбивали свою добычу у конкурентов, ругались и проклинали друг друга на чем свет стоит.
— Не трожь! — орала покрасневшая и растрепанная женщина, нагребая себе золото в подол обгоревшими руками и отгоняя какого-то пожилого, тощего мужика. — Руки убрал!
— А ну слезь с повозки! Тут все мое! — бородатый мужик со свирепыми глазами замахнулся кнутом на хрупкую, белобрысую девушку в лохмотьях, которая протянула руки к драгоценному ожерелью. — Убью!
— Дракона больше нет, золото — ваше. Так как насчет нашего договора? — спросила я, а на меня недружелюбно посмотрели десятки глаз. — Мы предлагаем возможность приумножить состояние. Все деньги тратить не обязательно. Одной монетки вполне достаточно, чтобы купить нашу продукцию, а потом заработать еще в сотню раз больше.
— Еще чего! — уперла руки в бока женщина с ожогом на лице, защищая свою кучу. — Мы тут годами страдали, мучались…
Мимо меня шел крепкий, низкорослый и приземистый мужик с усами, неся на спине целый звенящий мешок. Одна монетка выкатилась на землю. К ней бросился чей-то худой и затравленный ребенок, но тут же заплакал, потому что на протянутую к золоту руку наступил старый сапог.
— Куда руки тянешь? — заорал мужик, пока ребенок плакал навзрыд от боли. — Не трогай! Это мое золото!
— Мы тут жили в страхе, — продолжали жители, пересчитывая свои кучи и защищая их. — Страдали годами… Родных теряли, друзей… Скольких схоронили! Да всех и не упомнишь! Так что это наше золото!
— Куда понес! Убью! — раздался крик, а мимо меня пробежал подросток с полной шапкой денег и криками: «Мама, мама! Мы богаты!»
— Я предлагаю вам работу, — настойчиво продолжала я, пока моя структура жадно осматривалась по сторонам и сопела, вспоминая любимые математические действия «деление» и «отнимание».
— Какая работа? — рассмеялся лохматый однорукий обладатель внушительной кучи, перебирая украшения. — Тут даже внукам хватит! Сразу в кабак! Выберусь отсюда — и в кабак! Напьюсь до посинения! Эх!
— А если дракон вернется? — поинтересовалась я, поглядывая в сторону леса.
— Ну не вернулся же? — хрипло рассмеялась девица с короткой стрижкой, в платье, от которого отказалась бы даже Золушка, цепляя на себя золотую корону и обвешиваясь украшениями, как новогодняя елка. — Даже если вернется, нас уже здесь не будет! Ничего-ничего! Я себе таких платьев понакуплю! Дом построю новый!
Нет, ну где-то в списке местных олигархов прибыло. В списке идиотов, которые бездарно прогуляют состояние, тоже ожидается пополнение со дня на день.
И тут внезапно над лесом показалась огромная черная тень, заставившая меня прервать нервный зевок на половине. В глазах людей, ее заметивших, застыл такой ужас, которого я никогда не видела в своей жизни. Они закричали, запаниковали: «Дракон, дракон!» Огромная крылатая тень летела прямиком к нам.
— Спасайтесь! — верещали люди, пытаясь сгрести золото и дотащить его до подвалов. Кто-то, задыхаясь от ужаса, тащил целый звенящий мешок, пытаясь затолкать его в убежище, пока его дети рыдали рядом, тыкая пальцами в небо. Дракон сделал круг над городом, заставив даже меня присесть, метнул струю пламени куда-то в сторону и полетел к горам.
— Не может быть! — задыхались жители, провожая его взглядами. — Так вы его не убили?
Мне тоже хотелось бы знать ответ на этот вопрос, ибо дрожащие коленки и трясущиеся руки свидетельствовали о том, что дракон живее всех живых.
— Сколько стоят ваши пузырьки? — ко мне тянулись руки с деньгами. — Все сюда давайте! Все, что есть! Сколько есть — все берем!
Мы молча стали вытаскивать уцелевшие, которые тут же разбирали со скоростью горячих пирожков. Пока моя структура потирала руки и пересчитывала выручку, алчно глядя на внезапно разбогатевших аборигенов, я стояла и смотрела в сторону гор, пытаясь понять, как же так?
— Никогда-а-а не экономь на рекла-а-аме, — послышался знакомый смеющийся голос.
Та-а-ак! Ни фига себе ролик! Я тут чуть в штаны не наложила с такого эфира! Да у меня чуть сердце не встало!
— Иллюзия? — вздыхая от облегчения, спросила я, понимая, что все никак не отойду от впечатления. — Счастливыми людьми сложно манипулировать?
— В корне неве-е-ерно. Счастливых нет. Сча-а-астье — это иллюзия. Ты упусти-и-ила момент, когда мо-о-ожно было легко сыгра-а-ать на несчастье, — усмехнулся Эврард, поднимая с земли упавшую золотую монету и подбрасывая ее в воздух. — Потре-е-ебность выявила, но боле-е-евой не воспо-о-ользовалась. Ты могла легко отрекрути-и-ировать все-е-ех и сра-а-азу, а сейчас смотри-и-и, как деньги срывают намордники, которые на людей надевает нищета-а-а.
— Для этого пришлось бы обманывать людей! — покачала головой я, глядя, как Эврард задумчиво вертит монетку в руках.
— Не-е-ет, детка. Всего ли-и-ишь нужно было зна-а-ать состав, — вздохнул гениальный директор, положив мне руку на голову и засунув монету, как в копилку, мне между теми полушариями, которые слегка приоткрывал корсет.
— Ста-а-артовый капита-а-ал, — усмехнулся Эврард, глядя, как я пытаюсь ее оттуда вытряхнуть. Нет, он невыносим!
Уставшие, но с победой, мы вернулись в замок. Мои стоматологи пересчитывали драконьи зубы и прикидывали, сколько выручат за каждый. Стоматологические услуги обошлись дракону посмертно в несколько сот золотых.
Пока принцы потирали руки, сравнивая качество клыков, и сетовали на то, что почивший клиент не очень следил за гигиеной полости рта, потеряв в процессе жизни несколько очень ценных экземпляров, в окно влетел красный светлячок, сделал круг вокруг Эврарда и застыл в центре комнаты.
Внезапно огонек разгорелся, вспыхнул, и раздался недовольный голос:
— Ты нарушил условия договора, Эврард! — все подняли головы, щурясь на волшебный свет. — Ты вмешался. Мы ждем объяснений.
— Ну что-о-о, Цвето-о-очек, будешь писать мне объясни-и-ительную? — меня взяли за подбородок и заглянули в глаза.
— Ага, к ней приложу чай, тушенку, сгущенку и пилочку для ногтей, — ядовито ответила я. — Приятно, когда директор сидит.
— Ах ты, бессо-о-овестный Цвето-о-очек! — меня поймали и потащили к себе. — Сейча-а-ас объясня-я-яться будем. Красне-е-еть, так сказа-а-ать. И извиня-я-яться…
— Ты что? Хочешь сказать, что реально пойдем извиняться? — фыркнула я, оценивая перспективы нашего «простите, пожа-а-алуйста».
Меня взяли за руку, и мы тут же оказались в зале для переговоров, в котором нервно расхаживал златокудрый красавец и молча сидел, недовольно сопя, толстяк в дорогом сюртуке.
— Извини-и-ите, пожа-а-алуйста, — сладко заметил Эврард, улыбаясь. — Я не хоте-е-ел, так получи-и-илось… Случа-а-айненько… Ше-е-ел, ше-е-ел, увиде-е-ел дракона. Смотрю — непобежде-е-енный, вот и победи-и-ил. И это только до обе-е-еда. Моего. Драко-о-он тоже-е-е пообе-е-едал. Что ж вы зарпла-а-аты заде-е-ерживаете сотру-у-удникам? Они явно недоеда-а-али. Дракон чуть не подави-и-ился костя-я-ями. Бе-е-едный…