Кристина Юраш – Семь кругов Яда (СИ) (страница 36)

В воздухе витал какой-то немой вопрос, ответом на который была гробовая тишина. Все дружно молчали, стараясь не смотреть на черный трон, на котором сидел Эврард. Вид у него был измученный и страшный. Вместо привычной улыбки на лице застыла холодная, непроницаемая маска.

— Итак, — глухо произнес он, вставая с трона. Все опустили глаза, стараясь не смотреть в его сторону. Стол был завален флаконами, бумагами, каталогами, которые даже не успели убрать в преддверии разбора полетов. Три канделябра стояли в ряд. Оплывшие свечи застыли каплями воска на подсвечниках.

— Цветочек! — ко мне протянули руку. Я послушно подошла, чувствуя, что ничего хорошего это не предвещает. На меня смотрели зеленые глаза, подернутые тенью нечеловеческой усталости.

— На подлокотник, — негромко произнес Эврард. Я проследовала на указанное место, пока Эврард повернулся ко мне спиной. Тревожная тишина стала еще тревожней.

— Я. Безумно. Рад. Тому. — отчеканил наш гениальный, делая шаг вперед. — Что. В нашем. Замке. Появился. Как бы это правильно назвать? Гуманист, наверное. Где-то здесь сидит самый добрый человек на свете! Ну же? Кто у нас тут самый до-о-обрый? Кто у нас тут проявляет высо-о-окие моральные качества?

Я сглотнула, чувствуя, что мне как-то зябко и неуютно.

— Но раз здесь есть воплощение добра и милосердия, то ему должен быть противовес. Воплощение зла и жестокости. Как вы думаете, кто-о-о это? — произнес Эврард, вскидывая голову и беря в руки наш увесистый каталог. Пролистав его и опустив глаза, он захлопнул каталог с тревожным звуком. — И почему-у-у честность не иде-е-ет по акции с доброто-о-ой?

Если бы не то, как он держал каталог в руке, я бы уже созналась.

— Я спрашиваю!!! — закричал Эврард, бросая каталог в сторону окна. Витраж разлетелся вдребезги. В руках уже был флакон с отбеливателем кожи. Правда, судя по бледным лицам, он уже не нужен. Флакон полетел в Топора, просвистев рядом с его ухом, и разбился о стену. Эврард коршуном вился над столом, хватая все, что плохо лежит. Маску для лица попробовал Рыло. Причем, судя по всему, еще и на вкус, ибо ему попало в лицо. Новое средство для роста волос было разбито о голову лысого, стекая сиреневыми каплями по лицу и бычьей шее моего первого чека.

Некромант со стоическим молчанием подставился под канделябр, понимая, что пример ранее юркого, а ныне лежащего и стонущего на полу с производственной травмой головы Носача, который рефлекторно дернулся от летящего средства для стирки, не очень вдохновлял. Стены были забрызганы продукцией. В некоторых даже были дыры. Разбитые и, как показал опыт, многоразовые канделябры валялись на полу. Каталоги, растрепав страницы летали по залу, заставив всех с ужасом вспомнить, какой у них был тираж. Под столом, насколько я помню, стоял деревянный ящик с сотней каталогов, и все дружно молились, чтобы Эврард о них не вспомнил.

— Я кому сказал! У нас сейчас не самое лучшее положение! — орал он, запуская флакон с духами прямо в гущу уцелевших сотрудников. — Вы понимаете, что нас сейчас вытесняют с рынка?! И что? Вы выпускаете человека, который тут же пойдет и за деньги сольет кому нужно все, что о нас знает!

Нет, ну за это можно быть спокойной. Проектор обещал, что никому ничего не скажет. Художественная сборная по гребле в одной производственной байдарке превратилась в дружную сборную по выгребанию.

— Вы понимаете, что мы стоим на пороге войны! Нам не простят успеха! — о стену разбился второй флакон духов, которым мы еще не придумали названия. Зато теперь я точно знаю, чем пахнут неприятности.

Через полчаса кидать было нечего. Растрепанный и злой Эврард тяжело дышал. Влетело даже охране, которая стоически сносила все удары.

— Вон, — процедил он, заложив руки за спину. — Все вон. И охрана тоже.

Я никогда не думала, что раненые на производстве могут уползать с такой ошеломительной скоростью. Рассосавшись буквально за секунды, они оставили нас одних. Под столом раздался мучительный стон.

— Тебе что? — процедил Эврард, глядя на вялого Носача с большой шишкой на голове. — Особое приглашение нужно?

Дверь захлопнулась, оставив нас двоих.

Что-то я решила повременить с чистосердечным признанием. Я даже склоняюсь к тому, что проще унести тайну в могилу.

Эврард подошел к трону, тяжело опустился на него, а потом стянул меня с подлокотника к себе на колени, усаживая боком, положил подбородок мне на плечо, и я почувствовала на своей шее сбившееся, тяжелое дыхание. Он молчал, и я молчала.

Время измерялось его вздохами. Обняв меня за талию, Эврард просто медленно успокаивался, слегка покачиваясь. Не знаю, сколько времени прошло, но дыхание постепенно выравнивалось.

— Иди, — меня скинули с колен и шлепнули по тому самому месту, которым я думала, когда стирала печать. — Мне работать нужно.

Глава 11

Успех не для всех

Мы были, есть и бу-у-удем есть.

Иногда даже вку-у-усно!

Черные лакированные сапоги, белоснежные костюмы с кучей застежек, брендированные щиты, белые перчатки… Казалось бы, вот они — принцы из сказки, прискакавшие на зов прекрасной принцессы. Красивые мечи, золотистая бахрома на галифе, а поверх этого сказочного гардероба, словно украденного с детского утренника, красуются бандитские, небритые рожи. Вот огромный, лохматый Мясник, герой сказки «Красавица и чудовище». Судя по его виду, красавица его недолюбила… «Мм… Ты точно уверен, что проклятие спало?» — странным голосом интересуется красавица, ожидая явно не этот результат. «Да! Ты меня расколдовала!» — радостно заявляет лохматое нечто, почесывая шевелюру. Еще бы, красавице, которая на него позарилась, нужно давать медаль за отвагу.

— Теперь тебя зовут Алан! Только побрейся и помойся, принц! — заметила я, в надежде, что кусок нашего мыла расколдует похлеще поцелуя канделябра. Кровоподтек на скуле, оставшийся после совещания, намекал о героизме, что будет нелишним, если правильно преподнести.

— Ты должен вести себя так, словно только что сражался за честь прекрасной дамы! — пояснила я, осматривая результат.

— За какую часть? А! За ту! Ну это мы могем! — обрадовался «принц», пока я радовалась тому, что ко мне не прискакало нечто подобное.

Рядом в строю стоял лысый «принц» с париком и гематомой на голове от прямого попадания канделябра. Судя по покрасневшим глазам, он недавно нырял в поисках русалочки на дно бутылки. Любая, уважающая себя русалочка отгребала бы как могла, стараясь не попасть в горячую голову и под горячую руку.

— Тебя зовут Эрик! — командовала я, раздавая имена. «Изыди!» — вопило что-то внутри меня, когда дохнули перегаром.

Одноглазый «принц» стоял следующим и смотрел на меня единственным глазом. Ну тут все просто. Такой и в страшном сне не приснится даже самой Спящей красавице. Я прямо представила, как он мужественно продирался сквозь дебри заколдованного леса, воевал с колючками, прорубал себе путь к замку, чтобы в потемках случайно выколоть себе глазик. И все ради того, чтобы взглянуть хоть одним глазочком на красоту неописуемую!

— Будешь Филиппом! — нарекла я, переходя к следующему. Бородатый, молчаливый, угрюмый, с разбитым носом бугай размером с шифоньер почесал основной поисковик приключений. С таким лицом можно соблазнить только труп недельной давности, поэтому с моей легкой руки он был наречен Фердинандом.

Пока я готовила выступление, прорабатывая каждый выход, демонстрацию продукции, «принцы» категорически отказывались приводить себя в порядок, бухтя и проклиная тот день, когда связались со мной.

Неподалеку художник рисовал плакат. Точнее, перерисовывал буквы, написанные мной. Я посмотрела на деревянный щит, пробежала глазами строчки и сглотнула, осматриваясь по сторонам. «Цветочек и ее команда работают без перерыва и выходных, для того чтобы удовлетворить ваши потребности…»

— Куда делся первый слог «ко» в слове «команда»? — поинтересовалась я, чувствуя, как лютые ежики уносят меня под шкаф.

Нельзя кричать на них. Ни в коем случае. Завтра у нас важное мероприятие, поэтому…

— Как написали, так я и перерисовал! Сами виноваты! Разборчивей надо было! — хмуро отозвался художник, размахивая листочком и сверяясь с результатом. — Мне еще ваш портрет рисовать, так что не мешайте!

— Вы действительно молодец, — вздохнула я, выдавливая из себя улыбку, перечитывая фразу снова и понимая, что какой-то моей части тела пора давать медаль передовика производства. — Вы настоящий гений! Мне очень нравится, только «ко» перед… хм… добавьте… А так все замечательно!

Первые штрихи будущего портрета были многообещающими…

На столе лежала стопка черных каталогов. Я взяла верхний, задумчиво пролистала, а потом застыла на месте. Пришлось взять второй и проверить свою догадку. Не знаю, как вам, но если мне в руки дадут «Какалог», то я задумаюсь о некрологе.

Глазик нервничал, руки тряслись. Я потом выпишу им именные награды премии Дарвина, но сейчас нужно быть очень терпеливой и доброжелательной. На носу важное событие.

— Исправьте, пожалуйста, — кротко заметила я, пытаясь не спугнуть боевой дух моей… команды. — Очень-очень красиво получилось… Вы просто талант! Я так рада, что вы работаете с нами!

«Принцы» ныли, как маленькие девочки, разглядывая свои костюмы и ощупывая выбритые лица, художник орал, что у него не помещается! Я краем дергающегося глаза увидела в самом низу щита радостную новость: «Члены президентского клуба стоят…» Ну что поделать? Стоят, и слава богу! Жаль, то, что стоят они выше обычных партнеров, художника не волновало…