Кристина Юраш – Отвергнутая невеста. (не)нужная жена (страница 23)

— Я очень в этом сомневаюсь, — заметила Бэтани, осматривая платье.

Старушка с оханьем поднимала оторванные кружева, смотрела на краску, похожую на кровавый след.

— Ах, какой ужас! Не могу поверить! — причитала она.

Ну это было уже слишком! Я подошла к двери, дернула и вышла в коридор. Идя на кашель, я уже представляла, что скажу ей. А вот что я с ней сделаю! Надо же, испортить такое платье!

Кашель в коридоре стал громче. Я дошла до прикрытых дверей и дернула их, без стука.

— Как ты посмела, — прошипела я, как вдруг увидела на кровати бледную леди Кэтрин с прикрытыми глазами.

Леди Кэтрин лежала, утопая в подушках. Ее светлые волосы разметались по ним и потускнели. С каждым вздохом из ее груди вырывался хрип. Рядом на столике стоял тазик, а в нем плавала тряпка.

Медленно, лениво, словно пытаясь сообразить, кто там пришел, леди Кэтрин открыла глаза. Ей понадобилась минута, чтобы сфокусировать зрение на мне.

— А… — просипела она, тут же заходясь приступом кашля. — Это ты …

Ей стало не хватать воздуха, а она снова зашлась в кашле. Мокрые от пота волосы слиплись, румянец заливал всю щеку. Да у нее жар! Она едва шевелила глазами, не говоря уже о том, как встать и пойти портить чужую свадьбу.

Надрывный приступ заставил ее поморщится. Бледная рука вцепилась в одеяло.

— Что… хотела… — просипела она, глядя на графин, наполненный водой. — Воды…

Так, я ничего не понимаю! Рука шевельнулась в сторону стакана, а глаза чуть не закатились.

— Это как так? — удивленно спросила я, помня леди Кэтрин вполне здоровой, наглой и едкой. Сейчас же на меня смотрела несчастная, измученная женщина.

— А все это проклятое мокрое платье! — произнесла Бэтани, входя следом за мной. — Тоже мне, модница! По поместью сквозняки гуляют такие, что гостей сдувает, а она у нас в мокром платье разгуливает! В облипочку!

Бэтани подошла к кровати и напоила леди Кэтрин. Та жадно пила, а на столике стояли лекарства с бирками. Я подошла к ней, взяла за руку, а рука была горячей, как чайник.

Тогда что? Призрак? Я запустила руку в волосы. Ничего не понимаю!

— Пейте! — произнесла Бэтани, наливая густое и коричневое лекарство в ложку.

Леди Кэтрин скосив глаза смотрела на приближающуюся к ее рту ложечку. У нее не было сил даже разомкнуть губы. Она едва-едва разомкнула губы, и Бэтани отправила туда ложку.

Растерянная и обескураженная, я вернулась в комнату, глядя на изуродованное платье. Может, в комнате есть тайный ход, о котором никто не знает?

Осторожно я положила руку на стену, как вдруг почувствовала неладное.

Обернувшись, я увидела, темный силуэт, стоявший в тени кровати. Маска прикрыла лицо, а я от страха оцепенела, пытаясь что-то нащупать на столике.

В одно мгновенье тень бросилась на меня, а я выставила вперед ножницы и закричала.

Дверь открылась, а я чуть не осела с облегчением. Призрак растворился черной тенью. И это при свете дня!

На пороге стоял Розен.

— Ты почему оставила ее одну? — прорычал он в коридор.

— Я не могу разрываться между одной, которую пытаются убить, и второй, умирающей! — проворчала Бэтани. — И так бегаю туда — сюда, как шестеренка! Ни присесть, ни отдохнуть!

Розен посмотрел на меня, пока я пыталась отдышаться и объяснить ему, что видела призрака днем!

— Дорогая, — произнес Розен, глядя на меня холодным взглядом. — Мне очень жаль, но свадьбы не будет.

В этот момент меня, словно обухом ударили по голове.

— Как не будет? — икнула я, глядя на красавца дракона. В дверях маячил бледный Аскель, прибежавший на крик.

— Мне очень жаль, — произнес Розен. — Я передумал.

Глава 41

Его слова прозвучали, словно гром среди ясного неба. Но после них наступила звенящая тишина. Казалось, не было этих слов. Но они, словно отголоски, звучали в моем сознании, пытаясь до меня достучаться.

— А как же бал? — опешила Бэтани. — Там все уже готово! Идут последние приготовления!

Я смотрела на Розена, видя, как он спокойно перевел взгляд на старую служанку. Он не выглядел расстроенным или обескураженным. По его тону было понятно, что решение взвешенное и обдуманное.

— А кто нам запрещает просто дать бал? — усмехнулся он. Бэтани изменилась в лице, а потом посмотрела на меня с такой непередаваемой грустью, что у меня внутри что-то защемило.

Я заметила какими счастливыми глазами смотрит на меня Аскель. Его красивое лицо светилось, когда он смотрел на меня с нежностью. Я тут же отвела взгляд.

Пока что я не чувствовала боли. Я просто была в шоке. Мне казалось, что все в порядке. И я просто придумала себе эти слова.

Я стояла посреди комнаты, чувствуя, словно меня приклеили к полу. Розен равнодушно посмотрел на меня и направился в коридор. “Розен!”, - вдогонку прошептало сердце.

Оно опомнилось, и начало сжиматься, вторя каждому его шагу прочь.

Только сейчас я осознала, как мне больно.

Эти слова, которые подвели черту, заставили меня денуться. Первой мыслью было броситься к нему: “И это после того, что мы с тобой пережили? После этой незабываемой ночи с падением вниз?”.

Но в этот момент я вспомнила леди Кэтрин, которая готова была встать перед ним на колени. Никогда! Я так унижаться не стану! Даже если я буду любить его больше жизни, я не дам ему ни единого шанса считать, что он своим отказом причинил мне боль.

Поборов первый порыв, который чуть было не растоптал мою гордость, я стиснула зубы, гордо подняв голову. Но Розен этого не видел. Он стоял ко мне спиной.

“Не вздумай!”, - прошипела я, пытаясь придать лицу спокойное выражение лица.

Горечь наполняла меня изнутри, чтобы в любой момент выплеснуться через край. За все это время Розен стал мне очень дорог. Красивый, уверенный в себе дракон, с ядовитой улыбкой и дерзкими манерами, уже поселился в моем сердце.

Я была настолько уверена в том, что мы с ним поженимся, что даже не переживала по этому поводу. Я была уверена, что у меня куча времени, чтобы завоевать его сердце и заставить поверить в любовь. И однажды оно растает в моих руках, на моих губах, и тогда я почувствую себя самой счастливой женщиной на свете.

Я даже представляла себе первую брачную ночь, и при мысли о ней по коже пробегали мурашки. Одно его прикосновение способно было заставить женщину упасть к его ногам.

И сейчас чувствовала, что этого просто не будет!

Все конечно!

Точка.

Я пока не чувствовала боли, но знала, что она придет потом. Я просто была в шоке. Мне казалось, что все в порядке. И я придумала себе эти слова о том, что никакой свадьбы не будет.

— Бэтани, собери ее вещи, — сухо и холодно произнес Розен, пока внутри меня что-то звенело. — Лошади уже поправились. Карета готова. Я взял нового кучера, так что он отвезет ее домой. Я дам ей компенсацию за неудавшийся брак.

Больше не произнося не слова, Розен вышел, а я осталась одна, наедине с растрепанными мыслями и чувствами. Казалось, мир вдруг перестал вращаться, а я стою посреди руин и осколков, и не знаю, что мне делать.

— Пойдем, моя хорошая, — грустно и ласково вздохнула Бэтани. Я с удивлением посмотрела на нее, впервые слыша от нее ласковые слова. — Он прав. Тебе лучше уехать… Ну не принял тебя этот дом… Ну, бывает. А так ты — девочка хорошая. Ты обязательно найдешь свое счастье.

“Уехать!”, - пронеслось в голове, когда Бэтани несла мое платье.

Я стояла, словно во сне. А может, мне это и правда снится? Может, я сейчас лежу на кровати и вижу дурной сон?

Когда Бэтани умелой рукой расправила кружевной воротник нового дорожного платья, я осознала, что покидаю это поместье навсегда. Да, у меня будут какие-то деньги. И, быть может, я смогу открыть маленькую лавочку, как и хотела.

Я всячески цеплялась за эту мысль, словно утопающий за соломинку. Я сжимала ее в руках, но она не приносила мне облегчения.

Мои вещи были собраны.

Я на ватных ногах шла по коридору в последний раз, вглядываясь в его полумрак. Я все еще надеялась, что Розен выйдет и хотя бы попрощается. Из вежливости. Или что-то объяснит. До самого последнего момента, я ждала, что услышу его голос.

Но его не было. Мне кажется, что я даже нарочно шла медленней, но он так и не вышел ко мне поговорить в последний раз.

— Тебе не обязательно уезжать! — послышался голос Аскеля. Он обогнал нас на ступенях, заглядывая мне в глаза. — Ты можешь остаться в доме! Я буду платить тебе жалование!

Сглотнув, я перевела взгляд на него, а потом на дверь.