Кристина Юраш – Герцогиня Пять Мешков (страница 8)
- А давай я тебе приданное дам? А? Жалую с герцогского плеча, - спросил Бертран, впиваясь в нее взглядом. Хоть он обычно и не делал широких жестов, но ради такого случая готов был озолотить жениха!
- Нет, нет, нет! И не уговаривайте! Даже не пытайтесь!– возмутилась девица, вися на вытянутой руке герцога. – Вы, конечно, добрый, щедрый и благородный, но я сама заработаю себе на приданное!
Добрый, щедрый и благородный, - это было все не про герцога. Щедрым он был только на неприятности, добрым- на чужих похоронах, а благородным – только в момент расставания с барышней. Он благородно переуступал ее следующему ухажеру.
- К тому же в Мэртоне замуж уже не за кого выходить, - вздохнула рыжая, вися в полуметре над землей. – Все разбежались. Ну, кроме одного!
- Вот! – обрадовался герцог. – Вот за него и выйдешь!
- Не могу! Он мой брат! – возмутилась Пять Мешков, а герцог вспомнил седого старика.
- Ладно, живи! – герцог бросил ее на стог сена, обещая себе подумать над приданным.
Послышался странный, сдавленный: «Ой!», на который герцог брезгливо обернулся. Он уже собирался улететь, как вдруг замер.
Пять Мешков сидела на сене, глядя со слезами на герцога.
Герцог опомнился и приземлился. Он забыл про гнев, забыл про все на свете, глядя на огромное красное пятно, которое с молниеносной скоростью растекалось по ее груди…
Впервые герцог так опешил, глядя на красное пятно, на огромные, перепуганные глаза, которые смотрели на него то ли с укором, то ли с мольбой. Впервые за все время знакомства Пять Мешков показалась ему такой хрупкой и юной. И теперь на его глазах умирает в страшных муках такое хрупкое и беззащитное существо. Причем, он этого не хотел!
Когда он хотел чьей-то смерти, то даже не оборачивался, но тут все получилось так нелепо и случайно, что Бертран сам не ожидал.
На ее глазах выступили слезы…
Герцог растерялся, не зная, что делать. Пять Мешков шмыгнула носом, рассматривая свои руки, а он не нашел ничего лучше, чем броситься к ней.
- А что я кушать буду? – внезапно спросила Пять Мешков.
Герцог поджал губы. Он смотрел на ее алую рубаху, и не знал, как ей сказать, что кушать ей уже не придется… У него даже челюсть дрогнула при виде такого душераздирающего зрелища, невольным виновником которого он стал.
- Тебе уже не придется кушать, - негромко произнес Герцог, видя, как на его руках лежит рыжее создание. В ее волосах запуталась солома, а испачканные красным руки покоились на груди.
- Что-то я сегодня так устала, - вздохнула Пять Мешков. В этот момент герцог смотрел на ее слишком белую кожу, на медные завитки волос, на темно – коричневые брови и дерзко вздернутый нос.
- Ты отдохни, - растерянно произнес Бертран, обещая себе впредь быть внимательней! И смотреть, куда швыряет слуг. Это ж надо так умудриться!
Весь гнев, который он мечтал обрушить на ее рыжую голову, улетучился. И вместо него появилось чувство растерянности и недоумения. «Тук-тук!», - послышался голос внутри, похожий на биение сердце. Герцог мрачно спросил: «Кто там?». «Ваша совесть!», - кротко ответил голос. – «Я войду, да? Кажется, самое время!».
- Ты отдохни, - повторил Бертран, не зная, что делать. Глядя на огромное пятно он понимал, что ничем помочь уже не мог. – Ты просто… устала.
Последнее слово получилось каким-то странным. Охрипшее, наполненное фальшивой надеждой.
- Спасибо, - вздохнула Пять Мешков и провела рукой по его щеке, оставив красный след от перепачканных пальцев. – Вы очень добрый…
«Добрый?», - промелькнуло в голове у Бертрана. – «Я- добрый?».
Пять Мешков закрыла глаза и герцог не нашел ничего лучше, чем положить ее обратно, на сено. Внутри у него все похолодело.
«Ее и так судьба обидела, а тут еще и ты!», - укоряла совесть. Герцог вздохнул и сделал шаг, как вдруг услышал нечто странное!
Глава 7
А тем временем….
Я искренне надеялась, что у нашего герцога все сложится. Ведь он заслуживает счастья!
Завистливо вздохнув, я вспомнила про амбар, который мне нужно сторожить от прожорливых крыс.
- Обещаю! Я постараюсь быть внимательной и не лезть ни в какие неприятности! Честно-честно! – подняла я глаза на небо, давая себе клятву.
С трудом найдя амбар, я отворила дверь, видя, как на мешках с зерном сидит целое полчище наглых грызунов.
- Ну я вам сейчас покажу! – пригрозила я, топнув ногой. Но крысы даже не подумал разбегаться. Одна пошевелила усищами, а вторая почесалась лапой. Из разорванного мешка просыпалось зерно.
Я схватила палку, стоящую возле двери и бросила ее в крыс. Крысы лениво расступились, даже не подумав убегать. Они перевели на меня снисходительный взгляд и продолжили сидеть на мешке.
- Да я вас сейчас! – рявкнула я, налетая на них. – Это на зиму!
Взгляд крыс намекнул, что и сейчас не на улице не очень тепло.
- Ну вы и… - выругалась я, видя толстого полосатого кота, которые развалился на мешках и сладко спал. По нему пробежала крыса, а он повел ухом, зевнул, скосив глаза и обнажив острые клыки, и снова уснул.
- Негоже так! - осмотрелась я, поджимая губы. – А то до зимы все сожрут!
Я вышла из амбара и направилась в сторону ворот. Ничего! У папки на мельнице я всех крыс извела! И у соседей тоже! Изводила у папки, а сбежали даже у соседей!
Свежий горный ветер трепал мою рубаху, а острые камни, которые попадались по дороге, заставляли морщиться. Пока все были заняты предстоящей помолвкой, я направилась вон из замка.
Там, вдоль одного склона на четвертом повороте рос особый цветок. Крысы его ужасно не любили! Им-то я и вывела три года назад всех крыс с мельницы. До сих у папы ни одной крысы не водится!
Горная дорога петляла, а я радовалась закатному солнышку, вызолотившему горы, вдыхала свежесть холодного ветра и поглядывала на старинный замок, который все удалялся и удалялся.
На одном из склонов я сразу заприметила желтые соцветия и бросилась из срывать. Это был Крысохвост. Желтые цветы с крысиными хвостиками, свисающими до земли. Поэтому их так и назвали. Лучшее средство против крыс!
Посмотрев на букет в своих руках, я поняла, что маловато будет! Амбары вон какие большие!
Я карабкалась по склону, собирая цветы за пояс, как вдруг увидела дикую вишню. При мысли о вишне, у меня во рту набежало целое озеро слюны.
Обрадовавшись вишенке, я стала срывать с нее крупные, кисло – сладкие ягоды и тут же их есть. Наевшись, я решила набрать еще, чтобы отнести в замок.
- Сразу видно, что герцог уже старый, - рассуждала я, сплевывая косточку. – Забывчивый. Кормить слуг забывает! Да, старость - не радость!
Я не знала, куда можно сложить вишню, но то, что ею нужно запастись, знала наверняка! Деревенская привычка собирать все, что видишь и запасаться, с переездом в замок, никуда не делась.
Затянув потуже пояс, я стала складывать вишню себе за воротник. У нас в Мэртоне было мало вишен! Только у Нильса, но туда никто не совался! Все знали, что он – оборотень! Однажды его ежик укусил, и теперь каждую ночь он топает, сопит и издает ужасные звуки. А поутру его находят с грибом на спине. Лежит себе, голый в траве возле какой-нибудь норы, а на спине у него грибы и яблоки. А за вишней лазить боялись! Это надо ночью идти. А ночью трава высокая, а Нильс в траве, в засаде сидит. Ждет, когда на него кто наступит. А поутру внимательно следит, кто хромает. Тех и отстреливает. Страшный человек.
Набрав вишни, я направилась обратно, неся в руках букет крысохвостов. Навстречу мне спешно вылетела карета.
- Ох, ничего себе! Уже договорились! – удивилась я, видя, что на козлах сидит знакомый кучер. – Наверняка в столицу помчали! Платье выбирать. Эх, свадьба это так красиво! Столица, наверное, тоже!
- Совет вам да любовь! – крикнула я, размахивая крысохвостами. – Приезжайте побыстрее!
Карета чуть не слетела в пропасть, а кучер в ужасе стеганул лошадей. Они умчались по извилистой горной дороге, оставив после себя только пыль.
- Может, и я однажды замуж выйду! – гордо произнесла я цветам. – И у меня будет красивая свадьба! Вот соберу приданное, заработаю в замке, и самой завидной невестой буду!
Стоило мне войти в ворота замка, как я увидела герцога. Он парил над замком. И был явно не в духе. Нервничает, наверное. Волнуется за нее, переживает. Как доедет? Дороги-то опасные!
Эх, все-таки любит он ее!
Я добрела до амбара, открыла дверь, огрела одну из крыс крысохвостом и стала раскладывать его по всем углам.
- Ничего- ничего! – усмехнулся я, видя, как крысы смотрят на букет в руках. – Это сейчас вам хорошо! А вот полежит немного, тогда посмотрим!
Отряхнув руки, я сполоснула их в бочке с дождевой водой. Ничего, к вечеру в амбарах ни одной крысы не будет! Я уже на мельнице так делала! Ни крысы, ни мыши!
«Эх, хорошо, наверное, быть герцогиней!», - вздохнула я, вытирая руки о юбку. И герцог у нас такой красивый и добрый. Как это он еще не женат? Другой бы поколотил меня на месте, или прогнал! А он мне жизнь спас. И даже не ругался! Вот нельзя быть таким добрым! Слуги быстро на голову сядут! А я – девушка не гордая. Только на шею!
Я вышла на улицу, потянулась и поковыляла к стогу сена, как вдруг меня подхватили. Ноги оторвались от земли, а я зависла в воздухе, глядя на нашего доброго герцога.
- Ой! – ойкнула я от неожиданности, вспомнив рассказы в Мэртоне про герцога. «Уж больно герцог до девок охочий! Ирлинг! Что с него возьмешь! Хватает девок и сразу на сеновал бросает!», - шептались про нашего герцога.