Кристина Янг – Пока не найду (страница 62)
Ее позиция меня порадовала.
— Ты все правильно решила.
— А как же мужская солидарность?
— Она не работает, когда твой друг ведет себя как говнюк. Думаю, в женской солидарности работает та же система.
— Истина. Кстати, а кто была та девушка в кафе?
Я вздохнул и отпил теплой жидкости из своей чашки, ощущая привкус ягод на языке.
— Знакомая, — ответил я, не поднимая глаз.
— Если ты осуждаешь себя за то, что с кем-то встречался, при этом разыскивая свою первую любовь, то не стоит, — принялась она меня успокаивать. — Мы не роботы и нам необходимы некоторые ощущения и чувства.
— Мы не встречались. Не были парой. Был просто секс.
— О-у, это…и она знала об этом?
— Знала и принимала. Но я закончил это. Пора прекращать вести себя как животное.
— А кто она?
— Адвокат.
— Можешь дать мне ее контакты? Может понадобятся. Вдруг захочу посадить Майкла за отвратное отношение ко мне.
Я посмеялся. Вивьен будто намеренно переменила тему и не стала углубляться в мои отношения с Меган, будто сразу увидела на моем каменном лице, что мне тяжело рассказывать о данной части моей жизни.
— Ее зовут Меган Адан.
Вивьен нахмурилась, повторяя имя.
— Странная фамилия.
— Французская. Видимо отец француз.
— Ты даже не знаешь, кто ее отец? — выгнув бровь спросила она.
— Нет конечно. Я ничего о ней не знаю. Она что-то рассказывала, но я пропускал мимо ушей.
— Какой ты дерьмовый человек, — шутливо отозвалась она, качая головой и цокая языком, словно осуждающая бабка.
И это действительно так. Я отвратительный человек.
Вернусь ли я к прежнему себе, когда найду Алису? Не хочу, чтобы она видела меня таким.
Глава двадцать восьмая
Алиса
Я сидела на специальной мягкой кушетке с откинутой слегка спинкой. Мои руки покоились на животе, а грудь размеренно приподнималась при дыхании. Мои глаза закрыты. Голова пустует, никаких мыслей.
— Госпожа Райт, сконцентрируйтесь на себе. Нам сейчас важно понять, какие источники стресса Вас окружают, дабы избавиться от них и продолжить лечение.
— Возможно имеется какой-то травматический опыт, который лучше всего осознать и пережить, иначе Вы просто выстроите блок вокруг своего сознания и ни о каком прогрессирующем лечении не может быть и речи.
Я сглатываю. Напрягаюсь всем телом, после чего расслабление, к которому я долго готовилась, чтобы моя терапия прошла успешно, разбилось на разные кусочки как стекло, когда в него бросили камень. Этот камень — слова доктора и просто его присутствие. Он изрядно начинает меня раздражать, от чего пробуждается ярое желание выпроводить его из комнаты с криками и кулаками.
Так я вела себя три недели. После того самого случая, когда Джексон подло поступил со мной, хотя я бы сказала мерзко, погано, гнусно…Я могу продолжать этот список бесконечно. В общем, его дурной поступок, не подвластный объяснению и прощению, повлек за собой кучу последствий, из-за которых последующие три недели моей жизни прошли не самым лучшим образом — эти дни протекли как кошмар наяву.
Я заперлась в комнате и никого к себе не подпускала. Лишь периодически ко мне заходила Анна и приносила еду. Только ее я могла принимать и позволять заходить ко мне. Аппетит у меня появлялся, а это значит, что мне не хотелось голодной смерти.
В целом я не впала в депрессию и не собиралась наложить на себя руки. Мне нравилось находиться в уединении и заниматься своими делами. Я даже почти не думала о том, что Джексон взял меня силой.
Но стоило ему показаться передо мной, когда он заходил ко мне в комнату без приглашения и стука на правах мужа, мое уравновешенное эмоциональное состояние скатывалось в непроглядную бездну. Вот тогда на меня накатывали трясущий страх, неконтролируемая агрессия, паническая атака. Я швыряла в него все, что только под руку попадалось. Кричала, обзывала самыми гнусными словами. Совершенно не контролировала свои действия и даже не заметила бы его смерти, если бы мои действия перешли границу.
Однажды я набросилась на него столовым ножом, которым разрезала бекон во время завтрака. Если бы не его сила, которой он остановил меня скрутив руки и оттолкнув в сторону, после чего я споткнулась и лежала на полу около часа, оплакивая свою участь, то точно воткнула этот нож в его сердце и продолжала бы вонзать в него это оружие, пока сама бы не окрасилась его кровью.
Это не безумие. Это отчаяние. Когда уже нет выхода, то прибегаешь к крайним мерам. Когда разум и сердце уже пропитаны этой меланхоличной эмоцией, то уже не отдаешь отчета своим действиям. Когда ты мертв внутри, тебе уже нечего терять. Кода ты бессмысленное существо, над которым издеваются и властвуют, — плевать на все предрассудки, ты просто пытаешься выжить и сохранить крупицы достоинства и чести.
— Алиса? Вы меня слышите?
Что еще более важно, я не позволяла приближаться к себе даже этому доктору, когда он заходил ко мне вместе с Джексоном. Они пытались вколоть в меня этот чертов препарат, который делает только хуже. Подавляет во мне все. И я догадываюсь, что даже воспоминания.
Без этого препарата в моей крови, я начинаю чувствовать себя. Себя настоящую. Снова слышу свой внутренний голос. Чувствую, как работает разум. Когда я набросилась на Джексона с практически бесполезным столовым ножом, во мне что-то екнуло, словно это дежавю. Будто что-то подобное уже было.
— Госпожа Райт?
Я медленно открываю глаза. На меня обеспокоенно смотрит доктор, приспустив свои очки на нос.
Я бы и дальше продолжила придерживаться своей позиции — не выходила бы из комнаты и никого к себе не подпускала, если бы не шантаж Джексона, подвергший меня в шок.
Я еще больше возненавидела его за это решение и шантаж. Я никогда не ощущала к Анне безразличие и холод, я помню о ее непростой семейной ситуации и просто не могла позволить Джексону так поступить с ней. Жестокости во мне нет. Я настолько хорошо отношусь к Анне, что подавила в себе инстинкт самосохранения и шагнула в глотку дракона.
— Есть стресс. Есть травматический опыт, — тихо ответила я доктору. — Стресс — это мое настоящее, это вся моя жизнь, которую я помню. Травматический опыт — это мой муж. Я ненавижу его. Что мне делать? Как с этим дерьмом справиться, господин Адан?
Доктор с усилием сглотнул и снял свои очки, принимаясь протирать их кончиком своего белого халата. После нескольких секунд этого дела, который он начал для обдумывания своего ответа, доктор снова нацепил их на нос и поднял на меня глаза. Он сделал это с таким трудом, будто ему стыдно и больно смотреть на меня.
— Алиса…
— У Вас есть дочь? — прервала я его и приподнялась на кушетке, принимая сидячее положение.
Он слегка растерялся, затем все же взял себя в руки и ответил:
— Есть.
— Вы бы пожелали ей такой жизни? Когда каждый день — это пытка. Когда ты просыпаешься, смотришь на человека, который спит рядом, и умираешь от дикого желания убежать от него. Но я не могу. Кто я без него? Что со мной будет без него? — Я ударила себя по груди ладонью. На глаза навернулись слезы. Эмоции накатывали. — Буду никчемной возле мусорного бака! Я ведь ничего не умею! Ничего не знаю! Я буду никем! Моя жизнь — она не моя! Она не принадлежит мне! Она принадлежит ему! Он управляет ею! Управляет мною! Чертовы нити на моем теле! Его руки в моих мозгах управляют извилинами!
Мои крики наполняли все пространство. Я взъерошила волосы, когда имитировала руку Джексона на моей голове. Я кричала как безумная и теряла контроль над своими эмоциями, а мой доктор ничего не предпринимал. Он сидел напряженный и смотрел на то, как я мучаюсь в огне негативных эмоций. Смотрел с болью и виной. Он словно чувствовал себя виноватым в том, что сейчас происходит со мной, но не мог этого исправить. Будто он так же, как и я, — заложник ситуации.
— Я ненавижу его! Ненавижу! Ненавижу!
— Замолчи, любимая.
Он произнес это спокойным безэмоциональным голосом, но я все равно услышала из-под своих криков и замерла, замолчав. Этот ненавистный мне голос прозвучал мрачно и властно, заглушая мои крики, что выбирались прямиком из оцарапанной его когтями и медленно умирающей души.
— Препарат, — снова послышалось за моей спиной.
Доктор поднял на него свои уже пустые глаза. Гнетущее молчание и их переглядывания действовали на мои нервы. Мне хотелось сорваться с места и как можно скорее убежать. Желания оказались сильнее моих страхов.
Я бросилась бежать, но не прошла и метра, как тут же оказалась в крепкий руках Джексона. Он сжимал меня не жалея сил, настолько жестоко, что стало трудно дышать. Стараться вырваться было бесполезно.
— Я не хочу! — отчаянно выкрикнула я. — Прошу! Не надо!
Я кричала это не Джексону, а доктору, понимая, что смогла коснуться его сердца, которое раньше казалось мне каменным.
— Милая, посмотри какая ты без него. Отвратительное поведение. Ты больна и тебе он необходим, — равнодушно проговорил он. — Я сказал препарат! — Теперь он заорал. — Иначе на вопрос, есть ли у тебя дочь, ты будешь отвечать: «Нет».
Я замерла в его руках, уставившись на господина Адана расширенными от шока глазами. Джексон снова удивил меня, но не в приятном смысле. С каждой секундой мне еще больше хочется бежать от него и уже плевать на свою участь. Уже плевать на благополучное существование — я хочу жить.