Кристина Янг – Несовместимые. Книга 1 (страница 57)
Все сидели за огромным дубовым столом, к которому приблизилась и я, желая скорее оказаться на стуле, потому что мои ноги отказывали меня держать из-за наплыва растерянности, которая холодом обволакивала мое тело и заставляла окаменеть. Я увидела свободное место во главе стола и села туда, рядом на стуле, щедро украшенный резьбой и обтянутый темно-зеленым бархатом, расположился Алек, поправляя рукава своей черной рубашки. Я вздохнула и медленно откинулась на спинку стула, закинув ногу на ногу. Шоу начинается.
— Мисс, кажется, Вы перепутали помещение салона красоты с кабинетом для деловых переговоров, — с усмешкой проговорил один из них. Память мне не изменяет — это Джордж Вуд, владеющий четвертым сегментом Бронкс.
Я улыбнулась и незаметно сжала деревянные подлокотники стула.
— Вот именно, что Вам показалось, мистер…
— Вуд, — подсказал Алек, принимая правила моей игры.
— Мистер Вуд. Я там, где мне следует быть.
Быть уверенной и дерзкой. В этом нет ничего сложного. Они же не убивают из-за такого поведения женщин.
— Нам еще не доказали, что Вы являетесь дочерью Дженовезе, — огрызнулся этот же мужчина.
— А должны? — вскинув бровь спокойно спросила я.
— Что за интересный экспонат к нам пожаловал, — проговорил каким-то нежным тоном Клаус Патерсен, и я посмотрела на него, улыбаясь, сохранив интригу молчанием.
Сердце сейчас выпрыгнет из груди. Мне хотелось схватится за руку Алека, чтобы чувствовать поддержку, но я подавила это желание. Я старалась сохранять хладнокровие на лице, но при этом выделять легкую и наглую улыбку, которая так раздражает, особенно когда не понимаешь всей сложившейся картины с одним недостающим элементом. Я так и читала на лице каждого присутствующего ненавистного для меня мужчины угрозу, злобу и недоверие. Так они планируют меня запугать, ведь по их мнению женщину можно заткнуть и устрашить одним только гневным подчиняющим взглядом. Я знаю эти правила и планирую раздавить их.
Лишь Эдвард спокойно рассматривал меня, но при этом умело не показывал, что знает меня, да и Джон Смит поступал так же с веселым лицом и заинтересованностью в глазах. Ему даже играть не приходится, потому что Джону действительно интересно, что я буду выкидывать.
Дверь кабинета отворилась и вошел полный и маленький мужчины без единого волоса на голове с папкой под рукой. Он поспешно подошел к краю стола, располагаясь на другом конце. Мужчина вытирал платком пот со лба и при этом открывал папку. По всей видимости, он будет зачитывать завещание.
— И так, меня наделили ответственностью зачитать для вас завещание Либорио Дженовезе. — Мужчина прочистил горло и распечатал конверт. — Завещание вступит в юридическую силу с момента его оглашения. И так, все движимое и недвижимое имущество Либорио Дженовезе переходит его внебрачной дочери Дженнифер Миллер, фамилия получена от матери. Единственное условие умершего — поменять фамилию на отцовскую. Завещание не подлежит оспариванию.
Моя улыбка стала шире, когда все удивленные глаза устремились на меня.
— Обязательно сегодня поеду и поменяю документы. Молодой человек, налейте всем шампанского, это событие нужно отметить.
— Да Либорио из ума выжил! — выпалил Генри Уокер с места. — Отдать всем права наследования…глупой женщине! Что она может!? Такого в истории никогда не было!
Я глубоко вздохнула, прикусив щеку, и постучала ладонями по подлокотникам. Мне тошно от их самоуверенности, но почитай они психологию мужчины и женщины, уверена, задумались бы над своими неаргументированными словами. Я вызвалась рассказать краткое содержание.
— Наличие мужского полового органа между ног, еще не делает вас умнее, — начала я со сталью в голосе, и все снова стали смотреть на меня. Меня разозлил тот факт, что эти стереотипные мужчины считают, что являются сильнее женщин, и мы просто пустое место. — А все потому, что красивой женщине достаточно соблазнить вас, поманить томным взглядом, и вы уже думайте членом, а не мозгами. Существует такая маленькая часть женщин, которые во многом превосходят мужчин умом. А все потому, что они хитрее и осмотрительнее. Манипулируют мужчинами, как кукловод куклами. Находят нужные ниточки и дергают за них. Знаете, в чем вам не повезло? В том, что я отношусь к этой маленькой кучке женщин. Вы еще даже не знаете меня, а уже оскорбляете, сударь. Не хорошо как-то. Есть риск, что я прекращу считать вас уважаемыми мужчинами.
Послышались хлопки. Джон, улыбаясь, начал мне хлопать после моей речи, которую я произнесла как-то машинально, только потому, что разозлилась на этих зазнавшихся напыщенных индюков. Я все это сказала не потому, что должна так говорить, чтобы показывать Дженнифер, а не Эллу, а потому, что этих мужчин еще не одна женщина не могла поставить на место, а я рискну. Средневековья, где женщин считали пустым местом, способным лишь рожать, давно прошли, и им это пора понять. Я никому не позволяла унизить себя, а уж этой кучке убийц тем более не позволю.
— Благодарю за поддержку, — улыбнулась я ему.
— И все же странно, что Либорио ничего не говорил мне о внебрачной дочери, — послышался голос Клауса, внимательно рассматривающего меня.
— А он должен это делать? Это какая-та неотъемлемая часть его жизни, отчитываться перед Вами?
Уголки его губ поднялись вверх.
— Ты же его даже не знала получается. А сейчас сидишь и принимаешь наследство, — продолжал он копать под меня.
— А я что, глупая, чтобы отказываться от такого?
Все заулыбались и даже негодование Генри Уокера испарилось.
— А ты меркантильная. В этом вы похожи с ним.
— Как и мы все, — улыбнулась я.
Официант раздал всем по бокалу с шампанским. Я поднялась со стула и мужчины повторили мое действие. Поднимая бокал, я поняла, что страх исчез, но легкая тревога, волнующая мою душу, осталась. И она будет всегда, пока я не выйду отсюда живой с полным компроматом на Клауса Патерсена. Его проницательные карие глаза так и изучали меня, словно он же подозревает меня, будто ими он хотел войти в мой мозг и увидеть все, что творится у меня в голове. Придется приложить усилия, чтобы отвлечь его от этого на мое обаяние.
— Ну что же, за меня и мое наследство. За наше дальнейшее сотрудничество, господа.
Недоверие еще летало в воздухе, и я не надеялась, что они тут же проникнутся ко мне слепой симпатией. Мне хотя бы удалось показать им свой характер, который я должна играть, словно мне дали роль другого человека, и я должна все показать на камеру. Потребуется время, чтобы хоть как-то заставить их смотреть на меня, как на равную им. Мне совсем не обязательно вон из кожи лезть. Мелкие действия с моей стороны во благо каких-то общих проектов — и я в их рядах. И мне кажется, я уже знаю, что примерно делать, чтобы хотя бы люди Дженовезе безвозмездно доверяли мне и защищали своей грудью, считая меня их авторитетным боссом.
Я снова посмотрела на Эдварда, хотя заставляла себя не смотреть на него до конца собрания, но это выше моих сил. Я не могу игнорировать его присутствие. Он мельком посмотрел на меня с довольным лицом. По всей видимости, я снова смогла обрадовать его своей ролью, которую, я как считаю, играю безупречно.
Сегодня я дочь своего осторожного, осмотрительного отца и при этом являюсь сестрой своего остроумного брата, вытаскивая из себя все то очарование, которое прятала, чтобы мужчины как можно меньше обращали на меня внимание. А так же, я дочь своей матери, которая на сцене всегда знала, какую маску ей нацепить на лицо, чтобы каждый человек в зале с восхищением и раскрытыми ртами наслаждались ее правдоподобной игрой.
Глава 23
За окном стало пасмурно. Природа готовилась к проливным осенним дождям. Хмурые тучи безжалостно поглощали солнце, а оно, как воинственный герой, не намеревалось отдаваться врагу просто так. Лучи упрямо просачивались сквозь тяжелый кокон черных облаков, выискивая свободу, как бы дразня, пользовались услугами ветра, разгоняя эти тучи по безжизненному небу, и таким образом позволяли главной звезде нашей планеты снова освещать и кое-как греть землю. Но это длилось недолго. Черные, жестокие, но пушистые враги снова наступали.
Я наблюдала за этой борьбой сквозь панорамное окно кабинета, покрытое зеркальной тонировкой, которая стала привилегией офисных и торговых площадей. Поэтому я беспрепятственно могла смотреть на небо и не переживать о том, что редкие солнечные лучи ослепят меня. Я внезапно почувствовала себя на месте этого солнца. Сколько раз мне бабушка с мамой говорили о том, какой я светлый человек, и этот яркий свет из меня так и льется беспрерывным потоком, что никакая тьма не посмеет ко мне даже приблизиться в радиусе двух миль. Я безумно счастлива, что им не пришлось увидеть собственными глазами то, как невозможное стало возможным. Тьма крутиться вокруг меня, словно вороватая акула в океане вокруг своей добычи. И все, что мне остается, это бороться так же, как это солнце на небе, упрямо пуская лучи, отгоняя надоедливые сгустки тьмы, чтобы не ослепнуть и не отравиться мраком. Эта борьба изматывает. Еще практически ничего не началось, я лишь вошла на вражескую территорию, но уже чувствую, что медленно рассыпаюсь словно песок от того, что нахожусь не в своей привычной обстановке. Этот мир для меня как кислота, проедает и оставляет дыры, подкрадываясь прямо к моему сердцу и моей душе, где так бережно храню самое важное.