Кристина Высоцкая – Полукровка.Тень на свету. Книга вторая (страница 21)

– Прошу тебя, помоги, – тронув целительницу за плечо, Эран остановил ее перед дверью в комнату Эллии и, не скрывая отчаянной мольбы, заглянул в серьезные, задумчивые глаза.

– Любишь ее… – прищурилась Зарания, разглядев на дне янтарных глаз тщательно скрываемый страх, – крепко любишь.

– Люблю, – не отводя глаз, ответил Эран, – жизнь за нее отдам.

– Не надо, а вот если и она тебя любит, то шансы ее в разы увеличиваются. Идем. Не будем гадать, осмотреть мне твою возлюбленную нужно, потом уже решать, что делать надобно.

Стоило им войти в комнату, как из отставленного в угол кресла поднялась вздохнувшая с облегчением Ниринея:

– Вот и ты, Зараньюшка, – она крепко обняла молодую женщину, – хорошо добралась?

– Все хорошо, тетушка, – улыбнулась целительница, – жаль только, повод нерадостный.

– Что правда, то правда. Я тебе нужна буду?

– От помощи твоей не откажусь, а то с мужчин какие помощники в моем ремесле? – она насмешливо оглянулась на прислонившегося к косяку Эрана.

– Не скажи, – не согласилась хозяйка, – эльфы во врачевании побольше нас, людей, смыслят.

– Так был бы он целителем, разве ж меня бы позвали?

– Я не целитель, – тихо вмешался в их разговор Эйраниэль, – но и мешать не стану. Только уйти меня не проси, не уйду.

– Так я и не гоню, – приподняла уголки губ Зарания, – посиди пока в уголке.

Она решительно подошла к постели и, аккуратно поставив на пол холщовый мешок, откинула легкое одеяло, которым Ниринея накрыла безучастную ко всему девушку. Потерев раскрытые ладошки друг о друга, знахарка провела ими вдоль тела Эллии, не касаясь тонкой ткани длинной рубахи, и водила так снова и снова, пока слабо засветившиеся ладони не стало колоть невидимыми иглами, отмечая нанесенные заклятием прорехи в сотканной из жизненной энергии ауре девушки.

– Ох, сильно ей демонова магия навредила, – обеспокоенно взглянула Зарания на застывшего в ожидании эльфа, – трудно будет. Но она молодая, сильная, коли поможешь ей из Тьмы к Свету дорогу найти, очнется.

– Что мне делать? – подался вперед Эран, с болью глядя на бледное лицо любимой.

– Сейчас я трав полуночных заварю, они помогут восстановить внутренние потоки энергии. Поить будете каждые полчаса. По чуть-чуть, ложечку-другую, больше не нужно. Первые сутки часто, после – каждый час. Пока не очнется или…

– Она очнется! – сжал кулаки Эйраниэль, сдерживая предательскую дрожь захлестнувшей сердце паники. – Я не дам ей умереть!

– Вот и славно, – серьезно кивнула целительница, – твоя решимость – уже полдела. А вторая – в настойчивости. Не позволишь Тьме забрать ее – вернется, не осилишь – потеряешь навеки.

– Как мне ей помочь?!

– Отвары только силу восстановят, а дорогу ты проложишь. Зови, разговаривай, удерживай по эту сторону жизни… К сожалению, я больше ничем помочь не могу. Травы вы и без меня приготовите, как мой отвар закончится. Расскажу, как, а больше я ничего не могу. Нет у меня таких способностей, как у столичных магов.

– И на этом спасибо, – коротко наклонил голову Эран. – Иногда малая помощь сильнее прочей бывает.

– Дай-то Боги, чтобы это правдой оказалось, – печально улыбнулась Зарания. – Если что, зовите, приеду в тот же час, – окинув на прощание застывшего на краю постели эльфа и бесчувственную, словно неживую, девушку жалостливым взглядом, знахарка вышла из комнаты, поманив за собой Ниринею.

Оставшись наедине с Элей, Эран опустился на колени рядом с кроватью и крепко сжал в руках ее похолодевшую ладошку:

– Минео эланиаллиа… мой свет, вернись ко мне, – мучительный шепот разрывал гнетущую тишину комнаты, – мне все равно, что будет дальше, просто живи, – он замолчал, не находя слов, чтобы выразить всю глубину своего отчаянья. Сердце билось неровными, рваными толчками, сбивая дыхание, заставляя воздух вырываться из груди жесткими, саднящими хрипами.

– Лайлиан айла мириель… я люблю тебя, мое сокровище, – он прижался горячим лбом к тонким, хрупким пальцам, неподвижно лежащим в его руке, – услышь мой зов, борись! Не позволяй Тьме отнять тебя у нас… Ты нужна мне… нам нужна… Слышишь? Кир винит себя в том, что он жив, а ты здесь, спишь беспробудным сном… Ты же не позволишь ему потерять тебя после всего, что ему пришлось пережить? А Ор? Он молчит, но ты же знаешь, как сильно он любит тебя… Разве это правильно – лишить его счастья быть рядом с той, которую он считает своей дочерью? Ты – его семья… А я? Я смогу жить, зная, что ты не любишь меня, но не смогу, если скроешься во Тьме, оставив нас одних… – он поднял голову и пристально вгляделся в неподвижные черты спящей девушки, отыскивая малейшие признаки пробуждения. Напрасно…

Вернувшаяся через полчаса Ниринея застала его в том же положении.

– Я принесла отвар, – тихо окликнула она не заметившего ее появления эльфа, – позволь, напою.

– Я сам, – упрямо сжал он губы, по-прежнему не сводя глаз с Эллии, – просто помоги.

Он аккуратно приподнял девушку за плечи, давая хозяйке возможность подложить ей под спину побольше подушек, и бережно опустил Элю обратно. Осторожно, чтобы не пролить ни капли пахнущего жгучими травами отвара, Эран напоил ее с маленькой серебряной ложечки, принесенной Ниринеей вместе с льняным полотенцем. Горло Эллии судорожно дернулось, инстинктивно проталкивая горькую жидкость, но это стало единственным проявлением жизни безучастной ко всему девушки.

– Твои друзья сейчас придут, – ставя на низкий столик кувшинчик с отваром, тихо сказала жена управителя.

Почти не слыша ее слов, Эйраниэль кивнул.

– Я постелю тебе в соседней комнате.

– Я никуда не уйду, – обернулся к ней Эран, невольно испугав Ниринею полыхнувшими в глубоких золотисто-янтарных глазах крохотными алыми молниями. – Если кто-нибудь принесет мне кресло, я буду спать в нем, но не брошу Эллию в одиночестве.

– Да кто же ее без присмотра-то оставит! – всплеснула руками Ниринея. – Я за ней присмотрю да дочки мои. И присмотрим, и зельем напоим.

– Спасибо, – бледно улыбнулся эльф, – но я так решил. Она – часть моей души, никто другой не выведет ее из Тьмы, – объяснил он, желая смягчить резкость отказа.

– Вот оно что, – внимательно посмотрела на него женщина, – тогда не буду настаивать, только тебе и самому отдохнуть надо. Вон, лица от усталости нет.

– Потом, – отмахнулся Эран.

– Ну, как знаешь. Но обед я все же пришлю, тебе силы понадобятся голубку свою выхаживать.

– Спасибо, – еще раз поблагодарил он и вновь повернулся к Эле.

Нерешительно потоптавшись на пороге, Ниринея вышла.

– Вот что, избавители, знаю, что не до того вам сейчас, – ворвался в тревожные мысли Орандо голос управителя, – только и меня поймите. Диргиса, слава Богам, больше нет, так теперь, что с поместьем делать, вам решать. Кир – единственный наследник.

Непонимающе посмотрев на Гаруна, Ор спросил виновато глядящего на него мужика:

– А что тут решать?

– Так как же! – развел руками управитель. – По-хорошему, Кирану надо здесь остаться, чтобы после батюшки дела принять. К тому же запущено все, поднимать надобно.

– Я не останусь! – испуганно вскинулся Кир, прижимаясь к плечу Орандо.

– Как же так? А что же делать? – растерянно спросил Гарун, переводя взгляд с одного на другого.

– Ор, придумай что-нибудь! Я не хочу оставаться один, а вы ведь уедете! Вот Эля… поправится, – запнулся мальчик, – и уедете.

– Никто тебя не собирается оставлять, – обнял его за плечи Ловкач. – Послушай, Гарун, нет ли в Надрине пары честных да толковых парней, чтобы на время занять место управляющего? Да и гонца в Самарин надо бы отправить, поставить ДКМ в известность о смерти баронета Мателиуса, казни его брата и возвращении поместья законному наследнику. А оттуда, глядишь, и пришлют кого. Ну, а если твои люди осилят, то так и останутся в помощниках у Кира. Верно говорю? – подмигнул он слегка успокоившемуся мальчику.

– Верно, – чуть улыбнулся Киран, – мне самому все равно не справиться.

– Что есть, то есть, – согласился управитель, – эти бандиты всех работников разогнали. Поля заброшены, всю скотину под нож пустили да пропили… Мы ж не знали, что Кир наш жив, думали, сгинул где. А шайку эту кормить никто не хотел. Вот и жили себе потихоньку, с огородов питались, зерно у соседей закупали. Эх, да что там, – махнул рукой Гарун, – работы, что дней в году, – на всех хватит. Вы не думайте, мы теперь все сделаем!

– Кстати, мы тебя спросить хотели, – вспомнил Орандо., – Что стало со слугами из поместья? Неужели и их эти нелюди убили?

– Живы они! – широко улыбнулся управитель. – Живехоньки! Успели спрятаться, а после к нам пришли. Теперь живут кто где.

– А вернуть их можно?

– Так отчего ж нельзя?! – усмехнулся мужик. – Лишь позови! Только секретарь вот… уехал он. Остальные-то из простых, а он птица важная, подался в город работу по статусу искать.

– Ну, это не беда, а остальных собери, пусть возвращаются. И гонца отправить не забудь, – Орандо поднялся, еле сдерживая нетерпение. – А мы к Эле. Не до остального сейчас.

– Понимаю, – кивнул управитель. – Да и главное мы решили, с остальным после разберемся, – он встал с лавки и, подозвав одну из дочерей, отослал ее проводить друзей в отведенную пострадавшей девушке комнату.

– Батюшка, – громко прошептала совсем молоденькая девчушка, с любопытством косясь на гостей, – там эльф попросил кресло принести, говорит, ночевать в нем будет.