Кристина Выборнова – Книги про волшебников и волшебство (страница 5)

– Шампанское, ваше превосходительство! – раздался из коридора голос Гостинщика.

– Неси! – рявкнул Ленард.

Тот принёс поднос с хрустальными бокалами и ведёрко со льдом, в котором стояли три запечатанных бутылки, покрытые изморозью.

– Откупорим сами! Ступай!

Гостинщик поклонился и на цыпочках вышел из номера, чрезвычайно довольный, что всё обошлось. Хотя по-прежнему недоумевал, как это в вазе оказался телефон!

Мэр, между тем, достал из ведёрка бутылку, обернул её салфеткой и привычным движением откупорил. Пробка выстрелила в потолок и метко попала в глаз лепному ангелу. Раздался чей-то приглушенный крик. Мэр, мельком взглянул на «Божьего посланника», перекрестился и поднял тост:

– Когда-то в молодости я, как и вы, мечтал всех осчастливить. Наивно, не правда ли?.. И лишь только, повзрослев, понял: для того, чтобы сделать счастливыми всех – не хватит ни семи, ни семидесяти жизней. Но недаром в Библии сказано: «Возлюби ближнего…» А раз так – значит, не нужно топтать дороги и переплывать реки. Выпьем за тех, кто рядом с нами, кто ждёт вашей доброты, вашей щедрости, вашего Искусства!.. – И первым осушил бокал.

– Вы несколько раз упоминали Искусство, ваша милость, – взял слово Снегирь, ставя недопитый бокал на стол. – И даже сказали, что оно – не для всех.

– Да, – согласился Ленард. – Люди живут на земле в суете и заботах, и большинству нет дела до Божественного. В Бога ведь тоже истинно верят не все. Слушают, да не слышат. Но если Богу можно помолиться, не очень-то в него веря… прости Господи!.. – Он перекрестился, подняв глаза на гипсового ангела. – То скрипача не станешь слушать, если сам в душе не музыкант.

– А вот и неправда! – горячо возразил Снегирь. – Как же все те на площади, кто слушал Антона?! Вы бы видели их благодарные взгляды!

– Чушь! – скривил губы мэр. – Делают вид, будто что-то понимают в музыке, чтоб не казаться болванами! Слушают да не понимают. И, слава Богу! Ведь, начав её понимать, все быстренько достигли бы совершенства, и тогда не имело б смысла жить дальше!

– Смысл есть во всем, – улыбнулся Снегирь, поднимаясь из-за стола. – И, тем не менее, нам пора уходить.

– В каком смысле?! – удивился мэр. – А концерт в Ратуше? Я уже приказал художнику сочинить афишу! – соврал он.

– Концерт в Ратуше – это здорово! – воскликнул Антон.

Снегирь не ответил. Он взял с подоконника свою шляпу и, отсчитав оттуда несколько монет, высыпал остальные на стол.

– Передайте это в детский приют, – обратился он к Ленарду, повязывая на шею клетчатый шарф. – А концерт мы уже дали, – и направился к выходу.

Растерявшийся мэр выскочил из-за стола и преградил ему путь:

– Так нельзя! Как я слышал, господин Антон изъявил желание выступить ещё раз!

– Верно! – вспомнил скрипач. – Я дал слово!

– Вот-вот! – обрадовался мэр. – Тем более, что с вами не знаком князь!

Тут Снегирь снова вспомнил слова старой цыганки: «Бегите отсюда!.. Плохой город…»

– Ты – как хочешь, – ответил он Антону, надевая шляпу, – а я ухожу.

– Как-то неловко отказываться… – шепнул ему скрипач.

В этот миг дверь распахнулась, и на пороге появился Белый, прижимая платок к левому глазу.

– Там… ваша дочь… – неуверенно произнёс он, обращаясь к мэру. – Кажется…

– Что значит «кажется»? – недовольно проворчал господин Ленард и направился к двери. – Кто это тебя? – мимоходом поинтересовался он у агента.

– Ударился о косяк… – промямлил тот и скривился от боли: – У-уу!..

Мэр не стал вдаваться в подробности: на пороге стояла девушка в тёмно-жёлтом платье, богато украшенном золотым шитьём, и коричневой пелерине с капюшоном, из-под которого выбилась светлая прядь волос. Девушка в нерешительности теребила указательный палец под левой перчаткой. Из-за двери выглядывали любопытные головы Гостинщика и Чёрного.

«При чём тут моя дочь?» – раздражённо подумал мэр. И вдруг, на мгновенье ему привиделось, что время повернуло вспять, и перед ним стоит его юная покойная жена Луиза… «Господи, – дрогнуло сердце, – что же это?.. Как такое возможно?!» – И ему вспомнилось, как в давнем сне: приезд в Мэргород, его сватовство, свадьба и появление дочери…

«Неужели это было со мной? – спросил себя Ленард.

– Угуу!.. Девчонка, что надо, – сказал на ухо Чёрный Белому.

– Красотка! – облизнул губы Гостинщик.

– Отец… – промолвила девушка.

– Мария! – прошептал потрясённый мэр, обнимая дочь. – Девочка моя! Что с тобой произошло?!

Глава шестая

«Вот она – слава городу!..»

«Мария!.. – повторил про себя Антон. – Её зовут Мария!..»

– Я смотрелась во все зеркала и витрины, – ответила она отцу, – и ни одно, кажется, не врёт!

Мария взглянула на Антона, а он – на неё, и души их были застигнуты врасплох. Она промолвила как во сне:

– Его мелодия, отец, преобразила меня… А в душе запели снегири. Я так счастлива!..

Снегирь смутился.

– Этого нам только не хватало! – вырвалось у него. Он дёрнул Антона за рукав: – Хватит пялиться! Ты идёшь?

– Погоди! – ответил скрипач, не отрывая глаз от девушки. – Я… не могу двинуться с места!

– Ещё чего! – уже не на шутку разозлился Снегирь.

– Всю жизнь я думал, – продолжал Антон, обращаясь к Марии, – что смогу любить только музыку! И, слава Богу, ошибся!..

– Так ты идёшь? – Снегирь запахнул плащ.

– Без неё – нет! – зачарованно сказал скрипач.

– Тогда ты чего медлишь? – крикнул Снегирь девушке. – Собирайтесь – и в путь!

– Я согласна! – вспыхнула Мария.

– В какой путь?! – обеспокоено завопил мэр. – Так вот внезапно? Без отцовского благословенья?! Без свадьбы?!.. Моя дочь – не бродяжка!

– Предрассудки! – усмехнулся Снегирь. – Благословенье дает Судьба, а браки совершаются на Небесах. Уж я-то знаю.

– Всё так, – согласился мэр, – но ей должен сделать предложение сам князь!.. Или ты забыла об этом? – обратился он к дочери.

Звенящая невидимая струна, натянутая между скрипачом и Марией, лопнула.

– Это правда?.. – спросил он едва слышно побелевшими губами.

Мэр тяжело вздохнул:

– Если князь узнает об этом, – он с опаской кинул взгляд на «телефонную вазу», – будет весьма недоволен.

– Я не боюсь его! – воскликнула Мария. – И не люблю, когда решают за меня! Я сделаю всё, чтобы сегодня же он отказался от своих слов!

– Замолчи! – громко зашептал отец, заткнув всеслышащее горло вазы диванной подушкой. – Что ты мелешь?! Он же тебя обожает!

– А я его нет! – она топнула ногой.

«Умница! – подумал о дочери мэр. – Вся – в мать!.. Правда, достанется мне от князя!.. Хотя в том, что произошло, моей вины нет. Скрипач – молод, талантлив, и уж конечно его, а не старого князя полюбила моя дочь!.. Молодец, девчонка! Но мне-то, хоть умри, – велено оставить его здесь… Антон-музыкант должен принести славу нашему городу!..»

– Итак, вы отпускаете её с нами? – спросил Снегирь.

– Не наседайте! – поморщился мэр. – Дайте опомниться!.. Столько событий… – Он откупорил вторую бутылку. – Скорее всего, нет! – И выпил ещё бокал.

– Отец!.. – встрепенулась девушка.

– Она не сможет прожить без удобств. – Стал терпеливо объяснять тот музыкантам. – Кроме того, я с детства баловал её. Знаете ли, единственная дочь… Росла без матери…

– Вы и вправду не сможете без всего этого? – спросил Снегирь.

– Я… постараюсь, – ответила Мария.