Кристина Вуд – Путь Ариадны (страница 7)

Пока Краснов проводил словесную экскурсию, я разглядывал центральные улицы города со старинными вылизанными зданиями, порою ничем не уступающими московским. Я настолько привык к ним, что уже и не замечал их красоты. Казалось, каждый город России был одинаков: две-три центральные улицы с отреставрированными двухсотлетними сооружениями для гостей и туристов, а все остальное – полуразрушенные дома, загнивающие бараки и серые панельные девятиэтажки родом из Союза, одним своим видом наводившие депрессию.

Но отличало Иркутск от других городов и то, что частные дома располагались там на каждом шагу, а не только в пригороде, как это обычно бывает. Было странно наблюдать картину из деревянных покосившихся избушек, построенных чуть ли не в начале прошлого века, которые соседствовали с советскими и более современными многоэтажками. Вероятно, земля в центре города была дорогой и выкупить ее у собственника было непосильной задачей. Я еще долго привыкал к лаю собак, крикам петухов и кудахтанью куриц, когда шел по центральным улицам города, проходя мимо старых деревянных домиков, которые едва ли не на половину вросли в землю.

– Вы всегда на машинах со спецокрасом ездите? – спросил я, когда экскурсия откровенно наскучила.

– А, нет. Нашу служебную тачку мои напарники забрали. Обычно мы на ней ездим, – признался Матвей, свернув на повороте. – Да и вас приказали встретить как полагается. А что, не любите внимание привлекать?

– Напарники? – удивился, вскинув бровь.

– Ну да, мы с Дорофеевым и Смирновым у вас в подчинении теперь, – Краснов бросил короткий взгляд в мою сторону в сочетании с неуверенной улыбкой. – Вы это… не смотрите на мой возраст. Я на хорошем счету у начальства, а в универе был лучшим студентом курса. Меня поставили к вам, так сказать, чтобы опыта набирался. Когда к нам еще приедет старший следователь из Москвы? Молодежь у нас на службу в СК не охотно идет, поэтому молодых сотрудников ценят.

Я тяжело выдохнул и устало потер веки.

Мне сообщили лишь о трех прямых подчиненных: один оперативник, следователь из Санкт-Петербурга и местный профайлер, помимо нескольких приходящих и уходящих людей из других отделов. На кой черт мне поставили в подчинение еще и зеленого лейтенанта для раскрытия преступления подобного масштаба? До последнего продолжал думать, что он был водителем, который должен был доставить меня в главное управление СК. Наверняка, был чьим-то сынком или протеже. А может и вовсе его протолкнули только лишь для того, чтобы следить за каждым моим шагом. Приезжих следователей из Москвы не жалуют ни в одном регионе. Слишком уж болезненно воспринимают мой приезд, будто я в буквальном смысле отнимаю у них хлеб. Да и в целом, к москвичам везде одинаково предвзято относятся, с особым предубеждением.

Но мне было не привыкать.

– А вы не особо разговорчивый, товарищ майор, – робко произнес Краснов, заехав на территорию управления. Он поставил автомобиль на ручник и обернулся, чтобы достать с заднего сидения какие-то папки. – Нам с вами еще хрен знает сколько работать.

– Предпочитаю говорить по делу, – сухо ответил я, бросил на него отстраненный взгляд и вышел из автомобиля, плотнее укутавшись в пальто.

Кожаные туфли тут же провалились в мерзкую жижу из талого грязного снега, а в лицо ударила ледяная смесь снега с дождем. Я крепко сжал зубы от раздражения и мысленно отругал себя за собственную недальновидность. Май месяц на дворе, а в Иркутске снег только-только соизволил оттаивать после промерзлой зимы. В Москве в это время всегда от +20 градусов Цельсия и никакой талой каши под ногами. Я уже настолько отвык от зимней обуви, что и подумать не мог, что она пригодится мне в мае в Сибири.

Подумать только… всего лишь снег с Сибири. О чем я думал, когда собирал вещи? Надо научиться, наконец, отдыхать по-человечески, чем я и намеревался заняться сразу после раскрытия дела.

– Товарищ майор… Марк Александрович. Рады приветствовать тебя в нашем скромном сибирском городе! – доброжелательным тоном произнес невысокий одутловатый мужчина в темно-синем повседневном кителе. Вероятно, начальник следственного управления СК по Иркутску. Мужчина первый протянул ладонь перпендикулярно к земле, что уже говорило о том, что он не выказывал агрессии и не хотел заявлять о своем авторитете с порога. – Шмелев Владимир Николаевич.

Я едва успел стряхнуть снего-дождь с пальто и ответил на рукопожатие, мельком взглянув на его погоны с тремя красовавшимися звездами. Его ладонь была теплой, сухой и по-старчески шероховатой. Он несколько резко встряхнул наши руки, и я едва соприкоснулся с его толстым массивным обручальным кольцом, утратившим первобытный блеск. Уши у него были чересчур прижатыми, на лбу образовались три толстых прямых линии из морщин, что характеризовало его как человека спокойного и справедливого, а нос был прямым и крупным – верный признак открытости, дружелюбия и оптимизма – с открытыми широкими ноздрями, из которых выглядывали седые волоски. Мерзкая коричневая родинка справа с неравномерными краями, распластавшаяся на его широком лбу и спустившаяся на висок, тут же привлекла внимание, наравне с его блестящей головой с полным отсутствием волос.

– Здравия желаю, товарищ полковник, – проговорил я привычным деловитым тоном.

Его родинка выглядела подозрительно нездорово. Такие невусы подвергаются удалению?

– Давай без официоза, Марк. Мы с тобой не на отчете у генерала. Вижу, ты уже познал наш сибирский май, – усмехнулся лысый полковник, с улыбкой наблюдая, как я оправил намокшие волосы и отряхнул черный кожаный дипломат от раздражающих капель. – Уверен, ты еще дашь шанс нашему прекрасному городу. Но, боюсь, в летние месяцы ты в нем вновь разочаруешься от нашествия надоедливых кровожадных комаров.

Полковник простодушно рассмеялся, погладив едва выпирающий из кителя живот. Сколько ему было? Около пятидесяти или пятидесяти пяти? Интересно, это родимое пятно на лбу изначально было такого размера или имело свойство увеличиваться?

– Мы обязательно угостим товарища майора нашей медовухой и пельменями по-сибирски, – бодро произнес старший лейтенант, поравнявшись с нами шагом. – Чтобы, так сказать, вы окунулись в нашу атмосферу.

Ага, несомненно.

– Давно ли пельмени по-сибирски и медовуха стали для тебя «нашими»? – усмехнулся полковник, по-отцовски похлопав Краснова по плечу. – Ты же у нас тут всего-ничего живешь – лет семь.

Парень кривовато улыбнулся, покосившись на старшего по званию. Ему явно не понравилось уточнение Шмелева.

– Разрешите познакомиться со своей группой, – ровным тоном произнес я, когда мы дошли до лифта. И тут же поспешно добавил, уловив удивление в темно-карих глазах Владимира Николаевича. – Прямо сейчас.

Полковник удивленно приподнял широкие поседевшие брови. Подобная ширина и густота могла говорить о прямоте и смелости их обладателя, но также иногда и о диктаторских замашках. Его родимое пятно смешно приподнялось вместе с возрастными морщинами на лбу.

– Какой ты нетерпеливый, однако, – усмехнулся Владимир Николаевич, первым зайдя в кабину лифта. – А я уж было хотел предложить тебе пройти в мой кабинет и познакомиться, так сказать, поближе за чашечкой кофе. Вот все вы в своей Москве вечно торопитесь куда-то, спешите. В Сибири как говорят… у нас до бога высоко, а до царя далеко. Да, старший лейтенант?

– Так точно, – последовал незамедлительный ответ молодого оперативника.

– Но это даже хорошо, Марк Александрович, что ты так к работе стремишься, – продолжил Владимир Николаевич уже более строгим тоном, лишенным прежней доброй насмешки. – Отставив шутки в сторону, дело серьезное, не требующее отлагательств. Распоряжение о создании вашей спецгруппы подписали буквально на коленке. Капитан Смирнов из Петербурга еще пару недель назад приехал, только вас ждали. А остальные все местные… наша гордость.

Я с сомнением глянул в сторону молодого лейтенанта и мысленно ухмыльнулся. Он продолжил смотреть прямо перед собой, слегка вздернув подбородок.

– Так, Краснов, свяжись с профайлером, – приказным тоном произнес полковник, когда мы шли по коридору в неизвестном направлении. – Чтобы товарищ следователь со всеми познакомился и сегодня же раздал поручения по делу.

– Есть, – тут же беспрекословно подчинился оперативник, достав смартфон.

– Уж поверь, Марк, наш криминальный психолог тебе понравится, – с ноткой интриги сказал полковник Шмелев. Но я успел уловить в его голосе едва уловимую усмешку. – Да, старший лейтенант?

– Так точно, товарищ полковник, – отозвался Краснов, оторвавшись на мгновение от телефона. – Такого профайлера еще поискать надо.

Я натянул улыбку, оглядев мужчин. Одно только словосочетание «криминальный психолог» резало слух и неимоверно раздражало.

– Это уж точно, – хохотнул Владимир Николаевич, и вокруг его глаз образовались лучики из старческих морщинок. Я вновь направил взгляд на его неравномерный невус, когда мужчина остановился возле двери и обернулся в мою сторону. Указательным пальцем он почесал бровь и шмыгнул носом. – Значит так, личный кабинет тебе мои ребята подготовили. Не переживай, там есть все необходимое для продуктивной работы, все как положено. Если что-то будет не хватать, дверь моего кабинета всегда для тебя открыта. А группе вашей выделили помещение побольше, соседствующее с вашим кабинетом. Чтобы вы, так сказать, успели привыкнуть друг к другу и плодотворно сработаться.