Kristina Venturi – Не | Случайность (страница 7)

Будущее – туман, в котором лучше не блуждать

«Уверен, что основная причина, по которой полиция не подпускает людей к месту катастрофы самолета, заключается в том, чтобы никому не пришло в голову улечься среди других, а потом сделать вид, что только что проснулись и спросить: „Что это было?“»

Я проснулась с тем же вопросом, звучащим в голове: «Что это было?»

На дворе стояла глубокая осень – мое самое любимое время года. В одном из моих любимых городов – Бостоне. 17 ноября 2013 года должен был быть хороший день. Мы с друзьями собирались в «Бостон Коммон», гулять по парку, любоваться разноцветными кленовыми листьями, опавшими с деревьев и застелившими землю, как огромный, живой холст, расписанный осенними красками. Я обожала этот парк. Но, пожалуй, Гарвард Сквер был все же ближе моему сердцу.

Наши планы изменились. За чашечкой чая, потом за еще одной, а потом и за третьей… мы увлеклись разговорами о жизни, о мечтах, о судьбоносных встречах. И, кажется, все сводилось к одному – как неслучайно мы все оказались в этом доме, в этом городе, в этот момент времени, несмотря на то, что приехали из разных уголков мира.

После этого философского разговора, мы проспали утренний подъем. И вот, 17 ноября, я проснулась в холодном поту. Руки дрожали, и мне стало немного дурно.

– Мика, мне не очень хорошо, мне приснился такой ужасный сон. Он был таким ярким и настоящим, будто я видела все наяву.

– Что было в этом сне? Иногда помогает рассказать, чтобы отпустило, – сказала подруга, наблюдая за мной с беспокойством.

– Я смотрела сквозь стекло… вернее, через большое окно, как в аэропорту. Я стояла близко к окну и смотрела вдаль. И вдруг увидела падающий самолет. На моем лице не было эмоций. Я была как диктор новостей, который сообщает трагическую весть, не показывая своих чувств. Но в душе – невероятная боль.

– Это кошмар какой-то, Крис. Забудь его, не думай. Мы же поздно легли, много говорили. Просто стечение обстоятельств – не больше.

– Но там был какой-то голос… он задавал мне вопросы, и я помню цифры – 50 человек. Я точно сказала, что погибло 50 человек. Этот голос спросил, куда направлялся самолет, и я ответила – Казань. Почему Казань? Мы же в Америке! Я ничего не читала о Казани, не понимаю…

– Странно… Может, ты что-то слышала по телевизору, и это просто отложилось в подсознании?

– Ничего не помню. Но этот голос спросил: «Кто виноват?» И я ответила, что виноват экипаж…

– Ух, это жуткий сон. Давай успокаивайся. Пойдем завтракать, а то уже час дня.

Мы приготовили завтрак, налили кофе. Обычное утро… Но вот только оно не было обычным. По телевизору шли какие-то политические дебаты, но мы не обращали на них внимания. Мы сели за завтрак. И вдруг…

«Боинг 737, при заходе на посадку, потерпел крушение в аэропорту города Казань. Авиалайнер выполнял рейс по маршруту Москва-Казань. По предварительным данным, на борту находилось 50 человек. Информации о выживших нет».

В тот момент я потеряла дар речи. Мы с подругой сидели, не веря своим ушам. Мы молча смотрели друг на друга. Я вся дрожала, не в силах сказать ни слова.

Это был самый первый раз, когда я увидела во сне авиакатастрофу, которая произошла в реальности. В тот самый момент, когда я видела все, как наяву – сквозь окно аэропорта – в Казани действительно произошло трагическое крушение.

Иногда мы говорим, как легко было бы жить, зная, что нас ждет завтра. Но именно в такие моменты понимаешь, что, возможно, лучше не знать ничего о будущем и просто жить сегодняшним днем. Ведь, по сути, прошлого уже нет, а будущее – это всего лишь гипотетическая линия, которая не существует, пока не станет настоящим. Каждый день – это наше настоящее. И нужно сделать все, что возможно, здесь и сейчас. Ведь никогда не знаешь, что принесет «завтра», которое через двадцать четыре часа станет нашим новым «сегодня».

Самое страшное – это безысходность, когда ты не можешь ничего изменить. Страх от незнания может быть ужасным, но он не сравним с ощущением, что ты бессилен.

Если бы я тогда могла что-то изменить…

Моя жизнь в тот момент никак не была связана с авиацией. Но постепенно мне стали сниться сны о катастрофах, инцидентах на борту. Не часто, но они сбывались. Я ужасно боялась этих видений. Но спустя какое-то время поняла, что, возможно, эта способность досталась мне от дедушки. Конечно, не в такой степени, как у него, но все равно… его слова о том, что я попала туда, куда должна была, после того как я сообщила ему, что устроилась работать в авиакомпанию, стали для меня откровением. Эти сны о самолетах, рейсах, авиации… Может, это и не случайно?

Были и забавные совпадения. Уже работая штурманом в авиакомпании, я пережила одну такую ситуацию, которая чуть не привела к выговору. После ночной смены я уснула днем, и мне приснился сон. Я на борту самолета, собираюсь вылетать рейсом Актау-Стамбул, но вылет задерживается. Я подхожу к пилотам и вижу нашего командира Владимира, который тогда летал в этой же авиакомпании.

– Владимир, что случилось, почему мы не вылетаем?

– Очень сильный боковой ветер. Штурманы не рассчитали и не предупредили отдел по взаимосвязи с экипажем, чтобы остановили нас дома, а рейс задержали. Теперь будем ждать на борту. Наверное, не вылетим сегодня.

Я проснулась в холодном поту. «Да что же это такое?» – думала я. «Снова работа, даже во сне». Через пару минут раздался звонок.

– Кристина, почему вы ночью не просчитали боковой ветер в Актау?

Я невольно засмеялась. Понимаю, что дело пахнет керосином. Вспоминаю, что этот рейс был у моего коллеги, а я его не считала.

– Владимир возмущается, что экипаж не остановили! У них рабочее время на исходе, а Актау-Стамбул все никак не может вылететь, – говорил мне менеджер, а я все еще не могла сдержать смех. «Боже, что за сны – теперь я даже имена пилотов помню!»

Эта связь с авиацией много лет пугала меня, я совсем не понимала для чего и почему во сне ко мне приходят все эти видения, учитывая то, что я никак не могла на них повлиять. Каждая новая сцена авиакатастрофы, происходящей где-то за тысячи километров от меня, оставляла меня в состоянии растерянности и страха. Я чувствовала бессилие: «Как я могла повлиять на это? Могла ли вообще?» Эти вопросы терзали меня. Если я никак не могла предупредить или изменить то, что видела, то зачем мне даны эти сны? Для чего мое сознание показывает мне ужасы, которые я не могу ни предотвратить, ни осмыслить?

Я искала ответы, но находила лишь пустоту. Казалось, будто эти видения были не для меня, а я лишь случайный свидетель, у которого отняли право на действие. Эта загадка оставалась неразгаданной, оставляя меня наедине с ощущением, что я связана с чем-то большим, чем могу понять, но слишком далекой, чтобы на это повлиять.

Сегодня я продолжаю работать в авиации. Это затянуло меня, как воронка. Но по сей день, каждый раз, когда мне снится очередная авиакатастрофа, я в страхе набираю в поисковике, уже заученный текст: «авиакатастрофа», «рейс»… И молюсь, чтобы это оказался всего лишь сон.

Когда детская мечта оживает в огнях Рокфеллера

«Нет ничего более захватывающего, чем слышать, как толпа отсчитывает последние секунды уходящего года на Таймс-сквер».

С самого детства Новый год и Рождество были для меня самыми волшебными праздниками, словно страницы из сказки, оживающей раз за разом. С наступлением декабря в воздухе начинало звенеть предвкушение: аромат хвои, теплый свет гирлянд и особое чувство, будто мир наполняется чудесами. Наряжать елку – это был не просто ритуал, а настоящее колдовство, где каждая игрушка становилась частью волшебной истории.

И, конечно, фильм «Один дома» был неизменной частью этой магии. Мы смотрели его всей семьей, уютно устроившись у мерцающей елки. Я знала каждую сцену, каждую реплику наизусть, но каждый раз смеялась и удивлялась, словно видела это впервые. Вторая часть, где Кевин оказывается в Нью-Йорке, всегда казалась мне особенно сказочной. Та сцена, где он стоит у грандиозной рождественской елки у Рокфеллер-центра, загадывает желание и тут же видит, как оно исполняется, заставляла сердце замирать.

Я мечтала однажды оказаться на его месте, среди сверкающих огней большого города, вдохнуть морозный воздух, полный волшебства, и, затаив дыхание, прошептать свое желание. Я верила, что именно там, у этой величественной елки, можно прикоснуться к настоящей рождественской магии. И эта мечта согревала мою душу, делая каждый праздник еще прекраснее.

Я не раз бывала в Нью-Йорке, всегда летом, уже почти позабыв свою детскую мечту. Но однажды одно решение, которое тогда казалось совершенно безумным – остаться в Америке, – неожиданно дало мне шанс воплотить эту мечту в реальность.

На тот момент я жила в Бостоне вместе с подругой Микой. Мы обе работали продавцами-консультантами в магазине «Зара», пребывая в стране на продленной туристической визе. Предновогодняя суета обещала быть напряженной: магазины бурлили жизнью, и казалось, что никакого праздника мы просто не ощутим. Но ровно за неделю до Нового года мы получили «письмо счастья» от работодателя. Вежливое уведомление сообщало, что в связи с туристической визой мы больше не можем продолжать работать. Вместе с извинениями нас «утешили» подарочным сертификатом на $100 для покупки одежды.