Кристина Той – Руины в цветах (страница 8)

– Я хочу!

– Чего ты хочешь, детка? – удивленно оглянулся Дюк.

– Работать здесь хочу!

Как объяснили ей Эрик с Дюком, работа Эли заключалась в том, чтобы принимать звонки, записывать на прием клиентов и раз в месяц составлять график работы. Помогать ей с первым и вторым пунктом предстояло Ане. Когда она закончила заполнять всевозможные анкеты и подписывать документы, регламентирующие предстоящие обязанности, внимание ее приковал процесс работы Дюка и Эрика. Эрик заезжал под машину на воздушной доске с диагностическим планшетом, а Дюк подключал бортовой компьютер к стойке и считывал данные. Улыбаясь, Аня продолжила наблюдение, уже стоя на балкончике и слушая их диалог.

– Как обычно, Эрик?

– Да. – Подбросив гаечный ключ, он опять опустился на доску и вернулся под днище автомобиля.

– Как обычно? – незаметно для себя Аня произнесла это вслух.

– «Как обычно» означает, что Эрик занимается ремонтом механики, а Дюк переустанавливает искусственный интеллект, – объяснила проходящая мимо Эля. – Просто у Дюка был очень печальный первый опыт с одной капризной дамой… – загадочно засмеялась она.

– Что-то случилось? Что-то плохое? – взволнованно произнесла Аня. Почему-то ей не хотелось слушать о неприятностях, произошедших с этим странным парнем. Не хотелось знать, что они вообще у него есть.

– Искусственные интеллекты в основном носят женские имена. Их тоже надо проверять, а то «Аврору», ту самую капризную даму, привезли якобы с технической проблемой, а она просто взяла и поехала по делам прямо с места ремонта, едва не раздавив Дюка, – тяжело вздохнула Эля. – Поэтому теперь Дюк всегда отвечает за искусственный интеллект и работает в паре с Эриком.

Уже через неделю работы в сервисе Аня освоилась и влилась в коллектив, подтянув при этом учебу, чтобы не возникало проблем в гимназии. Миша Слот просто сиял от счастья. Оставался всего один вопрос.

– Почему ты сразу не сказал, что предложишь мне работу? – поинтересовалась Аня у Дюка, когда они втроем отдыхали в обеденный перерыв, удобно устроившись на лавочке у сервиса.

Мастерская сегодня пустовала, и погода была на редкость хороша. Эрик и Дюк, в майках и, как обычно, спущенных до пояса на время отдыха рабочих комбинезонах, сидели по краям, а Аня расположилась между ними.

– Я и сам не знал, – признался Дюк, дожевывая бутерброд.

– Как так? – засмеялась Аня, принимая его ответ за шутку.

– Просто эта мысль возникла у меня прямо на пороге сервиса.

Прошел месяц со дня возвращения ребят из третьего сектора. Эрик стал забывать о публичной казни. Но Аня – нет.

– Дюк, а что ты знаешь о войне?

Парни удивились такому неожиданному вопросу. Оба резко выпрямили спины, разглядывая Аню широко раскрытыми глазами. Затем Эрик, понадеявшись, что на этом вопросе разговор закончится, позволил себе немного расслабиться, хотя начал внимательнее следить за беседой.

– Кхм… О войне спрашиваешь… – В руках у Дюка был недопитый газированный напиток, и, задумавшись, он начал вращать банку по кругу, всматриваясь внутрь через маленькое отверстие. – О войне спрашиваешь, да? Люди воевали, убивали друг друга, создали какую-то особую ракету, запустили… И, собственно говоря, все. Теперь мы здесь, под куполом.

– Ну… Не так содержательно, как я ожидала, но спасибо и за это. Эрик, я тут подумала… Может, мать того мальчика знает что-то? – резко повернулась она к брату.

Ситуация вышла неловкая: Дюк не знал о публичной казни в третьем секторе, а Эрик, видимо, не торопился рассказывать ему об этом. Оба удивленно посмотрели на Аню, и она поняла, что сказала лишнее.

– Что случилось? – спросил Дюк, глядя на Эрика и хмуря рыжие брови.

– Публичная казнь, но я не хочу ни думать об этом, ни говорить, – быстро ответил Эрик.

– Но… – Аня не успела ничего произнести, Эрик поспешил ее перебить:

– Закрыли тему, сейчас же! – В голосе Эрика слышались такие редкие и нехарактерные для него, но четкие нотки раздражения.

Дюк искоса посмотрел на Эрика, и напряжение усилилось.

– Ладно, – поднялся Дюк. – Чем займемся? Я слышал, довоенный фильм про оборотней вышел в прокат. Его там здорово переделали в графике. Может, посмотрим?

Недолго думая, Эрик предложил после работы собраться у них.

Позже, закупив чипсы с пивом и мороженое для Ани, ребята пошли домой. Лида новому гостю не обрадовалась: Дюк с его набором шрамов явно ей не понравился. Но отец Эрика был дома, поэтому ее мнение никого не волновало.

– Миша Слот, – протянул руку он, представляясь.

– Дюк, приятно познакомиться. – Друг Эрика улыбнулся как-то по-идиотски, показав белоснежные зубы, и ответил крепким рукопожатием.

– Ты чего такой покоцанный? Прямиком с фронта пришел? – рассмеялся Миша.

– В детстве не мог усидеть на месте, – все так же улыбаясь, проговорил Дюк.

Он никак не мог решить, что его забавляет в отце Эрика больше: смех или манера разговора.

– До чего классный у тебя батя, дружище! – воскликнул он уже в комнате у ребят, сидя на полу у матраса и раскрывая пачку чипсов. Его переполняли эмоции. – Он такой веселый, добрый… – погрустневшим вмиг голосом продолжил он, вспоминая, как рос в детском доме, хотя отца своего помнил прекрасно. Как они играли в футбол на спортивном поле, летом смотрели на небо, усыпанное звездами, изучали динозавров по энциклопедиям, страницы которых Дюк уже знал наизусть, как папа читал ему сказки на ночь и говорил, что сильно любит его и что Дюк так много значит для них с мамой. – Ну так что, смотрим фильм? – наигранно взбодрился он.

Фильм, возможно, и был интересный, но Аня уснула после первых двадцати минут, положив голову на плечо Эрика.

– Давай я переложу ее, тебе неудобно.

Дюк поднял Аню на руки и аккуратно уложил ее на матрас.

– Она похожа на грибочек, – нежно улыбнулся он, занимая место Ани возле Эрика на полу.

– Грибочек? – переспросил Эрик.

– Да, на поганку. Такая же бледная.

– Я думаю, грибы за куполом сейчас красные.

– И то верно, – согласился Дюк, задумавшись. – Что случилось во время поездки?

– Публичная казнь. Аня не могла спать, я рассказал ей про болезнь.

– И ты не хочешь знать правду?

– Нет, – немного помолчав, ответил Эрик. – Оно того не стоит.

«Оно стоит куда большего», – подумал Дюк и посмотрел вверх.

– Красиво… – прошептал он, рассматривая небо, нарисованное на потолке.

Утром Дюку не хотелось возвращаться в свою маленькую квартирку три на три метра, которая выдавалась детям-сиротам по достижении шестнадцати лет – ее стены просто давили все то время, пока он находился там. Более того, нагнетающий эффект стен стал хуже, когда Дюк понял, что не все живут так, как он во втором секторе.

Как утверждал Дюк, из друзей у него был только Эрик, поэтому на день он тоже решил остаться, с позволения Миши.

– Ты правда из второго сектора? – спросила Аня, поравнявшись с ним.

– Да, – кивнул Дюк, доедая на ходу дешевый бутерброд, разогретый в микроволновке продуктового магазина, с таким удовольствием, словно это была еда богов. Соус, явно чем-то разбавленный, стекал с его бледных рук.

– И правда детдомовский выпускник?

– Это тебе Эрик сказал?

Дюку, конечно, было лестно осознавать, что им так заинтересованы и даже обсуждают между собой, но начал переживать о содержании разговора.

– Я лишь сказал, что у тебя, насколько я знаю, нет родственников, – вмешался Эрик в попытке сбросить с себя клеймо сплетника и недовольный взгляд Дюка.

– Все верно, детка. Я из второго сектора, детдомовский. Из тех ребят, от которых обычно говорят держаться подальше.

– Я не об этом. Мне просто интересно, как там живут люди. Я никогда не была там.

– Как в аду, солнце мое, – прошептал Дюк. – Но выжить можно.

– Я могу приехать к тебе в гости?

– Не можешь. – Резкие слова Эрика заставили Аню немного отпрянуть от Эрика, и, пошатнувшись, она чуть не врезалась в Дюка.

– Можешь, конечно. – Дюк удивленно посмотрел на Эрика, но, поймав на себе грозный взгляд, добавил: – Но тебе явно не понравится. И коменданты могут тебя съесть.

– Какие коменданты? – заморгала Аня.

– Собаки-людоеды.