Кристина Той – Руины в цветах (страница 25)
– Думать тут буду… я… – Ева не договорила. Она замерла, так и не сумев понять, действительно ли его глаза вспыхнули фиолетовым. И эти клыки… – Первый?
Она отшатнулась, когда Дюк протянул ей руку. Отшатнулась, но послушалась.
– Где М-Майя?
– Внизу.
Рассказ о Первом мутанты из деревни впервые услышали от Майи. Еще ребенком она постоянно расспрашивала стариков о родителях, о своем происхождении и жаждала получить ответы во что бы то ни стало. В конце концов любопытство пересилило страх. Майя тайком залезла в дом к Рою и перерыла все его документы, справедливо полагая, что раз он что-то скрывает, значит, знает гораздо больше, чем рассказывает. Так и вышло. В одном из запертых ящиков стола Майя нашла старый дневник, написанный от руки.
На первых двух страницах почерк был совершенно неразборчивым, прочитать их у Майи не получилось. Дальше записи велись аккуратно, словно другим человеком. И все, что Майя успела прочитать прежде, чем вернулся Рой, она помнила до сих пор.
«
•
•
•
Благодаря немалому количеству прочитанных книг, среди которых хватало и медицинских, собранных в деревне, вероятно, во время войны, Майя хоть и смутно, но понимала, о чем идет речь.
«
Майя с учащенным сердцебиением бегло водила глазами по описанию опыта.
Глаза Майи распахнулись от удивления. Она торопливо пролистала тетрадь до первой закладки.
«
Да, Рой поймал ее тогда и, резко потянув за руку, выставил во двор, где ее дожидалась компания ребят. Этот ежедневник он демонстративно сжег, а Майя получила выговор и угрозу, что в следующий раз подобная шалость не закончится просто руганью. Никогда прежде она не видела его таким злым, и по сей день он напоминал ей этот случай при каждой возможности.
И даже при таком раскладе все в округе уже знали о мифическом «Первом», и его личность в этой маленькой деревне быстро обросла легендой – он стал тем, кто должен был знать ответы на все вопросы. Только вот, судя по записям, встретиться с ним было не суждено.
Слушая Майю, Ева нервно дергала ногой и барабанила пальцами по столу. Верить в нелепую случайность, а тем более в неосторожность самого Элиота, не хотелось. Борьба со своими мыслями предстояла долгой. И сейчас она проигрывала. Сжав руку в кулак, Ева громко ударила по столешнице. Послышалось тихое поскуливание, и Дюк с Майей заметили, как скатилась слеза по лицу девушки. Та поспешила быстро ее смахнуть и, громко вздохнув, обратилась с Майе:
– Мне жаль, что тебе пришлось это увидеть.
Та слабо кивнула, рассматривая грязный пол, старые дверцы кухни, люстру… что угодно, лишь бы не встречаться с собеседницей глазами.
– Ты знала, что он Первый?
Вопрос, казалось, висел в воздухе, но не для Майи. Она резко выпрямила спину и испуганно бросила взгляд на Дюка, потом на Еву и обратно к рыжему парню.
– Все в порядке. Я сам ей показал.
– Так все-таки знала?
Реакция Майи говорила сама за себя.
– Почему не сказала? Ты подвергла нас опасности, знаешь это?
«Ох, Майя, – подумала Ева, – маленькая бунтарка Майя, не дававшая никому покоя долгие годы и оставленная под куполом из-за своего дерзкого характера. Что же ты в этот раз промолчала? Будь этот мутант с ними на охоте, возможно, Элиот был бы жив». – Она хотела бы сказать это вслух, но знала, что нельзя. И знала, что это «а если» еще долго будет преследовать ее.
– Я попросил никому не говорить. Как ты знаешь, я не могу сойти за рядового мутанта. И реакция тут живущих… непредсказуема, мягко говоря, – попытался оправдаться Дюк.
Ева очень старалась подавить эту раздражительность, эту желчь, тянущуюся из глубин души, чтобы не спросить Майю, чего она молчит. «Неужели язык проглотила?» – образно говоря, вопрос остался на языке.
– Если ты хочешь остаться тут, тебе надо признаться в этом. Теперь твоим обучением займусь я. Никаких больше просьб и поблажек. Если к завтрашнему вечеру не появишься с Майей в руинах, я расскажу Рою сама. А он, как ты знаешь, не в лучшем расположении духа. Сына потерял, как-никак.
– Сына? – Дюк решил, что не так ее понял. Наверное, Рой потерял сына когда-то давно, не сейчас.
«Нет, не может быть», – подумал он и вспомнил это «пап» в адрес Роя, которое, кажется, ему не послышалось.
– А, – осознала Ева, – так ты не знал. Ну, теперь в курсе.
Рация на ее поясе зашипела в попытках передать какую-то информацию, и Ева, не церемонясь, кинула на прощание:
– К завтрашнему вечеру, ребята. Решайте.
Дюк сидел еще с минуту, шокированный информацией.
– Элиот… сын Роя… – прошептал Дюк.
Майя прикрыла руками красное от переживаний лицо. Элиот мертв, да, она скорбит, но, если не придумает, как оправдаться перед всеми за секрет Дюка, ей тоже недолго останется. Изгонят из деревни, в одиночку она не выживет.
– Ты… расскажешь?
– Я думаю об этом, – почесал в затылке Дюк. – Думаю, как сделать лучше.
Он не хотел раскрывать себя прямо. В деревне, может, и обрадовались бы новому добытчику, а вот друзья не оценят. Он выживет за куполом, а они нет. Получить по роже от Эрика – минимум, который ему достанется.
– Майя, мы поступим так: я, не прощаясь, уйду отсюда и не вернусь. Возможно, поживу в руинах… Скажи, что мы гуляли, я оказался мутантом и ты сразу отвела меня к Еве… идет?
Майя кротко кивнула, и Дюк, не веря в происходящее, крепко сжал кулаки. Наконец-то он нашел место, где безопасно, но не мог рассказать о том, кто он есть, и прятался за спинами этих детей. «Ладно, – успокаивал он себя, – единственная, кого из друзей я могу встретить в лесу – это Ника. А она и без того меня не жалует».
О похоронах мутантам тоже рассказали жители деревни. Устраивать кладбище под куполом единогласно отказались, справедливо опасаясь болезней, поэтому тела хоронили в простых деревянных ящиках на опушке леса. Двое мужчин выносили гроб за купол, еще двое закапывали. Правда, обычно это касалось только людей. По сложившимся среди мутантов правилам они хоронили своих товарищей без гроба, на том же месте, где нашли.
Тело Элиота так и свисало с ветки. Стараясь не смотреть, Ева поднялась на дерево и отстегнула его пояс. Снизу ей помогали братья-близнецы: один поддерживал плечи Элиота, второй пытался смягчить падение, поддерживая за пояс, но тело все равно со стуком упало на землю.
– Аккуратнее можно?! – возмутилась Ева.
– Да брось. Он все равно уже ничего не чувствует, – попытался защитить один брат другого.
– Знаете, что я сделаю первым делом, когда мы вернемся? Предупрежу всех, чтобы, какой бы страшной смертью я ни умерла, хоронили меня не вы.
Ева дождалась прихода соплеменницы, которая срывала Кровавую лилию, чтобы вложить ее в руку Элиота. Мутанты сами придумали этот ритуал, сочинив легенду, будто цветок убаюкивает душу. «Вам надо во что-то верить», – поддержал их идею Рой, когда они впервые самостоятельно хоронили мутанта, по неосторожности сорвавшегося с крыши разрушенного пятиэтажного дома. Он упал прямо на железные прутья.
Когда братья аккуратно опустили тело Элиота в яму, Ева вытащила из маленькой сумки, затянутой на правом бедре, круглый коммуникатор и нашла функцию «Указать местоположение».
– Ждем, и можем прощаться.
Через несколько минут показались первые мутанты. Они по одному подходили к могиле и повторяли: