Кристина Терзи – Коррекционный рост. (страница 17)

– Ты, конечно.

– Ага, сейчас только лапшу с ушей сниму, – посмотрела Данилу в глаза. – Больше не пиши мне. Понял? Иначе Антон тебя прибьет. И меня тоже.

– Трясусь от страха перед твоим скинхедом.

– А стоило бы.

– Маха, тебе бы с головой подружиться, а то у тебя явный сдвиг по фазе, – она нахмурилась. – Здесь все на цыпочках вокруг прокурорской дочки ходят, а она трясется, как чихуахуа, из-за какого-то бритоголового.

Разговор прервался с появлением классной руководительницы. Маша не успела ничего ответить – да и придумала, что ответить. Ведь он был прав, а она уперто не хотела верить, что снова ошиблась. И что опять останется одна в том жутком месте под названием «дом».

В столовой пахло гороховым супом и свежей выпечкой. Маша любила эту своеобразную симфонию ароматов: она напоминал о бабушке и о временах, когда все было хорошо. Она встала в очередь, решив взять гороховый суп и булочку с сахаром. Взяла с подноса компот и поставила на свой синий поднос. Глазами скользнула по блюдам, пробегая по названиям и ценам. К ее подносу примкнул другой, и знакомый аромат детства был перебит другим, чужим, будоражащим иные струны души. Маша вцепилась в край своего подноса, прикрыла глаза, и по телу пробежала дрожь, опалив кожу. Жар обжег щеки, и она украдкой взглянула на виновника своего смятения. Игорь Андреевич не узнал Машу, попросил солянку со сметаной и что-то на второе. Звуки растворились в ее сбившемся дыхании, а кожу жгла мучительная истома. Маша хотела перестать быть бессильной, но будто не принадлежала себе. Язык свело, и ей пришлось заставить себя ровно дышать, чтобы поздороваться первой и не вызвать подозрений.

– Здравствуйте. Любите солянку?

Маша сияла, словно на празднике. Хотела прекратить, но губы не слушались, дыхание сбивалось, как на американских горках. Игорь Андреевич посмотрел на нее, спустя пару взмахов своих длинных ресниц узнал и широко улыбнулся.

– Я не узнал тебя. Привет, Маша, – взгляд его скользнул по ее силуэту и вернулся к глазам. – Выглядишь прекрасно.

Легка улыбка тронула его уста, и Машу снова обдало жаром. Она ощутила, как вспыхнуло лицо, смущенно отвернулась и поспешно попросила суп. Осторожно поставила тарелку на поднос. Волосы ее свисали, закрывая лицо от пристального взгляд, который она чувствовала так остро, будто они любят друг друга на заднем ряду кинотеатра. Эта мысль родилась сама собой, настойчиво пронеслась в сознании так громко, что Маша обернулась проверить, не он ли это сказал. Но тренер молча разглядывал ее, как лягушку под микроскопом, и его взгляд щекотал кожу. Маша растерянно заулыбалась, как дурочка, не в силах прекратить. Он улыбнулся в ответ и спросил, будет ли Маша хлеб. Она кивнула, хотя хлеб не ела. Его тонкие пальцы опустили два кусочка на салфетку около ее тарелки. Маша чувствовала себя глупой, но не могла взять себя в руки. Оплатила свой заказ и пошла, не разбирая дороги.

– Маха, садись к нам! – окликнул Саша.

Она остановилась и оглянулась. Игорь Андреевич шел сзади, оглядываясь в поисках свободного стола. Маша внутренне молилась, чтобы за столом друзей не оказалось свободного места. Данил устроился рядом с Сашей и со смехом стал что-то оживленно шептать ему на ухо. Ура! Маша внутренне обрадовалась, но на лице изобразила расстройство.

Тренер обратил на нее внимание и кивнул в сторону стола:

– Присаживайся сюда.

Маша чувствовала себя то ли гениальной актрисой, то ли полной дурой, но продолжала повиноваться упрямому зову сердца. Села с Игорем Андреевичем за стол. Мимо проходила с подносом Оксана; тренер окликнул ее и предложил сесть.

Та скользнула взглядом по нему и Маше; в ее глазах что-то блеснуло:

– Ой, нет, спасибо. Лучше кое-кого выгоню, – прозрачно намекнула на Данила.

Прошла мимо и бросила на Машу странный взгляд.

Та нахмурилась, но постаралась не заострять на этом внимания. «Дрянь! Наверняка все поняла и при случае ткнет в это носом, как котенка в лужу». Но сейчас Маше было важнее другое.

– Приятно видеть, что не пришлось приглашать твоего папу на беседу из-за вашего конфликта с Оксаной, – начал тренер, размешивая сметану в солянке. – Хорошо, что вы наладили контакт.

– С Оксаной? – недоуменно переспросила Маша.

– И с папой.

Она прожевала кусок, не понимая, откуда он это взял.

– Почему вы так решили? Насчет папы.

– По одежде, – мягко улыбнулся Игорь Андреевич. – Очень красиво. Тебе идет.

– Да, в классе сказали, что я теперь хоть похожа на прокурорскую дочку, – засмеялась. – А вот мой парень не одобрил, сказал, что это слишком вызывающе для школы.

Маша готовы была прикусить себе язык, но речь вырвалась сама. То ли хотела вызвать ревность, то ли пожаловать тому, кто ее еще никогда не осуждал.

– Это не мое дело, – он говорил мягко, но не как с ребенком, а как с равной, и Машу это подкупало. – Мы в этой жизни все выбираем сами. С кем быть и во что одеваться.

– Вы всегда находите правильные слова, – восхищенно прошептала Маша.

– Я в твои годы был таким, как вот он, – указал вилкой на Данила, заглядывающего Яне в декольте. – Но потом вырос и решил быть другим. То есть выбрал, каким быть. Я ведь ваш тренер, вы на меня равняетесь. Не хотелось бы подавать дурной пример.

Она завороженно смотрела на него, не в силах отвести взгляда. Тренер же вел себя спокойно; он обернулся к Миле и предложил ей сесть с ними.

– Собрание? Планируете захватить власть в гимназии? – захихикала Мила, устраиваясь рядом с Машей.

– А где Настя? – спросил Игорь Андреевич.

– У нее ангина…

Они заговорили об осенних болезнях, а Маша замолчала. Расстроилась и ничего могла с собой поделать. Внимание тренера вновь рассеялось. Она, как голодная, собирала его по крупицам – и все равно не могла насытиться. От бессилия настроение окончательно испортилось. Маша не доела булочку, встала и молча вышла из-за стола вместе с подносом.

А после бурно поспорила с учительницей физики – потому что в этой науке Маша кое-что понимала. Получила двойку за поведение, но зато выиграла в споре. Одноклассники посмеялись над ситуацией, а Маша снова надела привычную маску местного тамады. Не желая чувствовать, как жжёт юное сердце от неразделенных чувств, она жгла языком окружающих. На перемене поругалась с Яной и чуть не подралась с ней. Постоянно ловила на себе пристальные взгляды Оксаны и старалась держаться от нее подальше. Усевшись на заднюю парту, играла с пацанами в карты, всех обыграла и даже позволила Данилу себя обнять. Он крепко прижался сзади, и она ощутила, как сильно тот соскучился по ней. Желание к нему легко защекотало нутро, но Маша собрала волю в кулак и аккуратно отодвинула его. С Сашей на английском они сразу выбрали друг друга в пару и зачитали рэп-текст на английском, под округлившиеся глаза англичанки – текст был откровенно пошлым. Но получили четыре, ведь говорили уже очень хорошо: когда-то вместе ходили к репетитору. На следующей перемене завалилась с Милой в столовую, где они съели по салату, сфотографировались на фоне гимназического плаката. Мила рассказала, как глупо рассталась с парнем по переписке. Маша смеялась, по секрету поделившись, что у них с Данилом и вправду все было. Мила не удивилась: «У него со всеми было». Спросила про Антона, но Маша промолчала.

– У нас все хорошо, – говорила она всегда и всем.

В раздевалке Яна торжествующе сообщила, что тренер добавил ее в друзья и даже ответил на ее сообщения. Показывала всем переписку, как мамочка – фотографию своего ребенка. Там она спрашивала про хорошие бассейны в городе. Игорь Андреевич посоветовал тот, в который ходил сам. Яна с уверенностью заявила о двойном смысле написанного:

– Он точно меня хочет, девки, – горделиво заявила, укладывая волосы в шапочку.

Маше было не до ехидности; она чувствовала себя преданной. Будто факт того, что тренер добавил ее в друзья сам, значил что-то особенное, принадлежащий только ей одной. Теперь это принадлежало еще и Яне.

– Даже если это и так, не рассчитывай. Он такой правильный, вряд ли тебе повезет, – вставила Оксана.

– Почему это? – Маша встряла в разговор, насмешливо приподняв. – В столовой он сказал, что в молодости был как Даня. Так что, попробуй. Должно же тебе повезти в конце концов.

Оксана прищурилась, продолжая разглядывать Машу, словно в лаборатории.

– Чего уставилась? – не выдержала Маша.

– Старая добрая колючка вернулась, – прокомментировала этот ее выпад Лена.

– Да так, – усмехнулась Оксана, потеряв интерес к беседе.

– Не стесняйся, расскажи. Мы удовольствием поучаствуем в твоих влажных фантазиях, – не унималась Маша.

Все наблюдали за ней, хихикая, – такую ее одновременно боялись и обожали. Яна подошла вплотную, выпячивая грудь.

– Мне-то повезет, а вот тебе вряд ли, с твоей-то генетикой.

– Тебе не повезло уже тем, что ты родилась с 43 хромосомой.

– И что? Это плохо? – не поняла Яна.

В раздевалке вспыхнул девчачий смех.

– Для тебя – нет, – рассмеявшись, Маша наконец почувствовала облегчение; сердце отпустило.

– И что? – Яна в растерянности смотрела на всех.

Оксана пожала плечами и согнулась от смеха.

– Пошли вы все, овцы!

Яна уверенно зашагала к выходу из раздевалки.

– Только Андреевичу не рассказывай, а то уменьшишь свои шансы! – вслед ей крикнула Маша.

Девочки окончательно разошлись, заливаясь смехом.