Кристина Стед – Человек, который любил детей (страница 9)
Глава 2
1. Ясным утром
Луи шла к лестнице мимо комнаты мачехи. И думать забыв о вечернем инциденте, она вдруг резко свернула в покои Хенни и в смущении остановилась у ее кровати.
– Мама, как думаешь, шея у меня очень длинная? – Хенни уставилась на падчерицу, словно не видела ее несколько месяцев.
– Вовсе нет.
– Мама, платье у меня совсем старенькое, шея в нем кажется очень длинной.
– Нет у меня денег на новые платья. Посмотрим, может, в следующем месяце купим.
– Мам, спой песенку, ну, мам, спой, – прохныкал Томми. Генриетта взглянула на него, сдвинула на нос очки и запела:
– Мам, спой еще!
– Ой, ну тебя!
Томми был чрезвычайно польщен.
– Мама, – не унималась Луи, – когда мисс Банди в следующий раз будет шить мне платья, можно, она сошьет что-нибудь особенное?
– Особенное! Особенное! – воскликнула Хенни, одарив ее сердитым взглядом.
– Спой «Дядю Джона», – потребовал Томми.
– Ей, видите ли, нужно нечто особенное, когда он выделяет мне десять центов! – возмущенно воскликнула Хенни.
– Ма, ма-ма! Спой!
– Помолчи! Особенное! Такая же чванливая и спесивая, как все Поллиты!
Луи тихо заплакала, пятясь из комнаты.
– Ма-ма!
– Ой, как же ты мне надоел!
– Ну ма-а!
– Мама, как здорово, мне нравится!
– А мне нет. Иди к папе, ему надоедай.
– Мам, а можно мне кусочек сахара?
– Иди, малыш, принеси маме гренок.
– А тогда можно мне твой кусочек сахара?
– Дай, дай, дай, забирай.
– Можно?
– Можно, сынок.
– Правда, можно?
– Мам, можно я пойду купаться? Да, доченька.
– Мам!
– Попроси у Луи, она даст тебе сахар.
– Нет, не да-аст, не даст.
– А ты попроси.
– Не да-а-аст.
– Скажи, что я разрешила.
– Ладно.
Томми выбежал из комнаты Хенни, где ему уже надоело торчать, как всегда, с небольшим трофеем. Он еще в чреве матери усвоил одну великую мудрость: «Проси – и получишь». Широкая хитрая неотразимая улыбка и «кивающие» кудряшки не позволяли усомниться в его искренности.
– Завтрак готов! – раздался зазывный крик тети Бонни. – Идите к столу! Бегом! Бим-бом! – Эви и Томми, подскочив к гонгу, принялись отталкивать друг друга: каждому хотелось подать сигнал к завтраку. Бонни схватила палку и на правах старшей несколько раз размеренно ударила в гонг, мелодичным боем оглашая округу. Из постирочной высыпала мужская братия в рабочих комбинезонах. Сэм засвистел на все лады, призывая каждого из детей, его или ее, индивидуальным свистом. Особый сигнал означал команду садиться за стол, еще один – «сейчас же в дом».
Дети столпились в холле, свистом откликаясь на призыв отца: в столовую не полагалось входить, пока не прозвучит соответствующий сигнал.
– Ты всем сообщил? – вполголоса спросил Сэм Эрнеста.
Эрнест взглянул на него и ринулся в кухню, крича на бегу:
– Папа уезжает в Малайю! – Потом бросился к лестнице и снова крикнул: – Луиза, папа уезжает в Малайю!
Луи на верхней площадке ожидала своего позывного, но, услышав новость, побежала вниз по лестнице. На клеенке она споткнулась, упала и приземлилась на три ступеньки ниже. Она ушиблась, но сейчас она воспитывала в себе спартанский дух, поэтому терпела молча.
– Джонни Ротозей! – прокомментировал Эрни.
Луиза с достоинством сошла с лестницы. Близняшки, которых отцовский свист застал у клеток с животными, вбежали в холл и стали пихаться у лестницы.
– Лулу, Лулу! Папа уезжает в Манилу! [
– Да, с экспедиционной армией, – подтвердил Эрнест.
– Знаю! – громко заявила Луи. – Раньше тебя узнала.
– Скажи Томасу Вудро, чтоб сообщил маме, – шепнул Сэм Эрнесту. Сэм и Хенни не разговаривали друг с другом, и даже столь важную новость он был вынужден передать жене через посредника. Эрнест уже не раз помогал выходить из затруднительных ситуаций. Он встал у северной – парадной – двери холла, которая находилась ближе остальных к комнате Хенни, и крикнул с важностью в голосе:
– Томкинс, папа скоро поплывет на Тихий океан и в Малайю, с экспедицией Смитсоновского института!
Хенни, разумеется, поняла, что эта информация предназначалась ей. Они услышали, как она сказала Эви, которая с опаской приблизилась к кровати матери: