Кристина Солт – Сознание (страница 13)

И в этой антиутопии был свой Петя. Циничный, жесткий, но почему-то вызывающий у меня странное, тревожное чувство. Он был опасен, но рядом с ним я, как ни парадоксально, чувствовала себя в безопасности.

Когда небо на востоке начало светлеть, окрашивая тучи в грязно-розовый цвет, Даниил поднялся. – Пора идти. Днем на улицах больше шансов затеряться в толпе.

Он снова заглянул мне в глаза, и на этот раз его взгляд задержался дольше, чем следовало. – Держись ко мне поближе. И постарайся выглядеть так, будто ты отсюда.

Я кивнула, возвращая ему куртку. Он лишь усмехнулся и снова накинул ее мне на плечи. – Оставь. На тебе она смотрится лучше.

И в этот момент, несмотря на весь ужас происходящего, я почувствовала, как по щекам разливается легкий румянец.

Часть 2: Лабиринты Нео-Петрограда

Глава 4: Серая Зона

Спустившись с чердака, мы оказались в лабиринте узких, грязных улиц. Это уже была окраина, переход к Серой зоне. Архитектура менялась на глазах: изящные фасады старого города сменялись громоздкими, функциональными постройками из бетона и ржавого металла. Воздух стал гуще, пропитался запахами гари, химикатов и дешевой синтетической еды из уличных забегаловок.

Люди здесь тоже были другими. Меньше имплантов, больше шрамов. Взгляды были настороженными, колючими. Даниил уверенно вел меня сквозь толпу, его рука временами ложилась на мою поясницу, направляя и оберегая. Каждый его жест, каждое случайное прикосновение отзывалось во мне странной дрожью. Я списывала это на стресс, но обманывать себя становилось все труднее.

– Вот мы и на месте, – сказал он, останавливаясь перед неприметной дверью в стене старого склада. Никакой вывески, только нацарапанный на металле символ – спираль, похожая на ту, что осталась у меня на коже от амулета.

Даниил постучал – три коротких, один длинный, два коротких. В двери открылось маленькое окошко, и пара подозрительных глаз уставилась на нас. – Дан, какого черта ты притащил «туриста»? – раздался хриплый голос. – Она не турист, она – клиент. К Винсенту. У нее есть кое-что, что его заинтересует, – ответил Даниил, небрежно кивнув на меня.

Глаза в окошке переместились на меня, задержались на амулете, который я поспешно спрятала под воротник. После долгой паузы дверь со скрежетом открылась.

Мы вошли в огромное, гулкое помещение. Это был подпольный рынок и клуб одновременно. Под высоким потолком висели гирлянды из тусклых лампочек и проводов, освещая прилавки, на которых торговали всем: от краденых чипов и нелегального оружия до странных артефактов и синтетических наркотиков. В воздухе стоял гул голосов, смешанный с громкой, пульсирующей электронной музыкой.

Даниил уверенно повел меня сквозь толпу к бару в дальнем конце зала. За стойкой, протирая стакан, стоял человек невероятных размеров, с кибернетической рукой и лицом, испещренным шрамами. – Здорово, Гром. Винсент у себя? – Для тебя – всегда, – прогудел бармен, не отрываясь от своего занятия. – Второй этаж, последняя дверь. И следи за своей подружкой. Местные парни не привыкли к таким… свежим лицам.

Мы поднялись по шаткой металлической лестнице. Кабинет Винсента оказался полной противоположностью царившему внизу хаосу. Это была тихая, просторная комната, заставленная стеллажами со старинными книгами и странными механизмами. В центре, в глубоком кресле, сидел пожилой мужчина с длинными седыми волосами и пронзительными голубыми глазами. Он курил трубку, выпуская в воздух ароматные кольца дыма.

– Даниил, мальчик мой. Решил все-таки почтить старика своим визитом? – его голос был мягким и скрипучим, как старый пергамент. – И ты привел гостью. Очень необычную гостью. От нее исходит… эхо. Эхо других мест.

Он посмотрел прямо на меня, и мне показалось, что он видит меня насквозь. – Это Лина, – представил меня Даниил. – Она прибыла сегодня. Не по своей воле.

Я, набравшись смелости, подошла ближе и показала Винсенту амулет. Он вынул из глаза монокль-лупу и наклонился, внимательно его рассматривая. Его пальцы, тонкие и длинные, осторожно коснулись кристалла.

– Невероятно… «Сердце Хроноса». Я читал о них лишь в древних текстах. Это не просто ключ, дитя мое. Это навигатор. И резонатор. Он настраивается на своего носителя, на его генетическую линию. Он привел тебя сюда не случайно. Он ищет другой, такой же сильный источник резонанса.

– Мою маму, – прошептала я. – Весьма вероятно, – кивнул Винсент. – Твоя мать, Алиса Петрова… О да, я слышал о ней. Гений, который осмелился заглянуть за занавес. Кураторы охотятся за ней уже много лет. Она создала слишком много «нестабильностей», открывая проходы и изучая то, что, по их мнению, должно оставаться нетронутым.

– Я могу его контролировать? Могу найти ее? – спросила я с надеждой. – Контролировать – нет. Ты можешь лишь научиться с ним сотрудничать, – Винсент откинулся в кресле. – Он питается твоей энергией, твоими эмоциями. Чтобы совершить осознанный прыжок, тебе нужно четко представить место или человека, к которому ты хочешь попасть. Сосредоточиться на этом образе, на своей связи с ним. И дать амулету мощный эмоциональный импульс. Страх, любовь, отчаяние – чем сильнее эмоция, тем точнее будет прыжок. Твой первый перенос был вызван горем и одиночеством в день рождения.

Он посмотрел на Даниила. – Ей нужна тренировка. И защита. Кураторы не оставят ее в покое. Они разнесут всю Серую зону, чтобы добраться до «Сердца».

– Я займусь этим, – твердо сказал Даниил. Винсент хитро улыбнулся. – Я не сомневался. В тебе течет кровь искателя, как и в твоем отце. Но будь осторожен. Игры с мультивселенной могут быть опасны. Особенно когда в них замешаны чувства.

Слова Винсента повисли в воздухе. Я почувствовала, как Даниил рядом со мной напрягся.

Мы провели в убежище Винсента несколько дней. Он выделил мне маленькую комнатку под крышей. Даниил принес мне чистую одежду, которая, хоть и была простой и темной, сидела на мне на удивление хорошо. Он научил меня основам выживания в Серой зоне: как не привлекать к себе внимания, каким переулком лучше не ходить, как отличить патруль Кураторов от местных банд.

Но главными были наши тренировки. Мы поднимались на крышу склада, откуда открывался вид на весь Нео-Петроград. – Закрой глаза, – говорил он, стоя позади меня. – Подумай о своем доме. О своей комнате. Вспомни каждую деталь: царапину на столе, постер на стене, запах старых книг. Почувствуй тоску по этому месту. Скучай по нему изо всех сил.

Я пыталась. Я закрывала глаза и представляла свой подоконник, вид на двор-колодец, лицо папы. Но ничего не происходило. Амулет оставался холодным. – Не получается! – в отчаянии воскликнула я, открывая глаза. – Ты слишком стараешься, – его голос был спокойным. Он подошел и встал передо мной. – Ты пытаешься приказать ему. А нужно – попросить. Поделиться с ним своим чувством.

Он осторожно взял мою руку, в которой я сжимала амулет, и накрыл своей. Его ладонь была теплой и чуть шершавой. – Попробуй снова. Но на этот раз думай не о вещах. Думай о людях. О друзьях.

Я снова закрыла глаза. Я представила Юльку с ее рыжей копной волос, ее заразительный смех. Потом я подумала о Пете. О его доброй, застенчивой улыбке, о том, как он всегда меня поддерживал. Я почувствовала укол вины и тоски. Как он там? Волнуется? Ищет меня?

Амулет на груди едва заметно потеплел. – Есть! – прошептал Даниил мне на ухо. – Чувствуешь? Продолжай.

Но в этот момент его близость, его тихий голос, его теплое дыхание на моей шее сбили меня с мысли. Образ Пети начал расплываться, и на его место почему-то встал образ Даниила, его насмешливые глаза, его уверенная улыбка. Амулет тут же остыл.

Я рывком отдернула руку и открыла глаза. – Я не могу.

Даниил смотрел на меня, и в его взгляде читалось что-то новое. Не насмешка, а понимание. – Это сложнее, чем кажется. Эмоции – вещь запутанная. Особенно когда их слишком много.

Вечером того же дня он зашел ко мне в комнату. Я сидела на кровати, разглядывая принесенную им еду – лапшу в картонной коробке. – Тебе нужно развеяться, – сказал он, прислонившись к дверному косяку. – Внизу сегодня «Ночь неона». Что-то вроде вечеринки. Пойдем, выпьешь чего-нибудь. Посмотришь на местный колорит.

Я колебалась. – Не бойся, я буду рядом, – добавил он, и в его голосе прозвучала нотка, заставившая меня согласиться.

Клуб внизу преобразился. Лампы мигали всеми цветами радуги, музыка гремела так, что вибрировал пол. Даниил провел меня к бару, заказал два стакана с какой-то шипучей синей жидкостью. На вкус она была сладкой и немного пряной. – Что это? – «Эйфория». Местный коктейль. Расслабляет, но не отключает мозги.

Мы стояли у стойки, наблюдая за танцующими. Люди двигались в ритме музыки, их тела были расписаны флуоресцентными красками, светящимися в полумраке. Даниил рассказывал мне о некоторых персонажах, указывая на них кивком головы. Вот контрабандист артефактов, вот девушка-биохакер, которая может менять цвет глаз по настроению.

– А ты? – спросила я, перекрикивая музыку. – Кто ты в этом мире, Даниил? Он усмехнулся. – Я? Я никто. Призрак в системе. Взламываю корпоративные сети, ворую информацию, иногда помогаю таким, как Винсент. Живу одним днем.

– Почему? Он надолго замолчал, глядя на свой стакан. – Мой отец был таким же, как твоя мать. Ученым. Он работал на «Вектор», изучал межпространственные разрывы. Он верил, что сможет создать стабильные порталы. Но Кураторы решили, что его исследования слишком опасны. Они пришли за ним. Он успел спрятать меня, но сам… исчез. Они сказали, что он погиб в результате неудачного эксперимента. Я знаю, что это ложь. Я ищу правду. Поэтому я и ненавижу Кураторов.