Кристина Солт – Сознание (страница 1)
Кристина Солт
Сознание
Пять карт судьбы
Пролог
Старый пергамент пах пылью, ладаном и чем-то еще – терпким, металлическим запахом пролитой крови, впитавшимся в него за столетия. Он лежал на бархате в глубине массивного дубового ящика, и казалось, сама темнота вокруг него сгущается, становится плотнее. На пергаменте, каллиграфическим почерком, выведенным чернилами с добавлением киновари, было начертано:
Под текстом была нарисована рука, сжимающая пять карт. Рука, которая могла принадлежать как королю, так и нищему, как святому, так и грешнику. Рука Судьбы.
Многие пытались владеть Колодой. Алхимики, мистики, аристократы, одержимые жаждой власти. Все они заканчивали одинаково. Колода питалась их желаниями, а затем забирала их жизни, оставляя после себя лишь легенды и кровавый след.
Веками она спала, переходя из рук в руки, пока не оказалась в XX веке, в пыльной лавке антиквара в Ленинграде, откуда была украдена и вывезена за границу. И там, в суете европейских блошиных рынков, она затаилась, дожидаясь своего часа.
Она ждала того, кто не будет искать в ней власти или золота. Того, кто прикоснется к ней случайно, без корысти и злого умысла.
Она ждала Алису.
Глава 1. Московская суета
Алиса Лебедева ненавидела понедельники всей своей айтишной душой. Понедельник был днем, когда иллюзия свободы, подаренная выходными, разбивалась о скалы корпоративной реальности. В ее мире, состоящем из дедлайнов, правок от заказчиков и бесконечного потока кофе, не было места мистике, судьбе или прочей эзотерической чепухе. Миром правили код, логика и хорошо прописанное ТЗ.
– Лис, ты опять витаешь в облаках? – голос Кати, ее коллеги и единственной подруги в этом опен-спейсе, вырвал ее из задумчивости. – Проект для «Гелиоса» горит. Клиент опять прислал «небольшие правочки» на три листа.
Алиса вздохнула, поправляя очки в тонкой оправе. – Дай угадаю. Он хочет, чтобы кнопка «Купить» стала «более покупабельной» и «излучала успех»? – Хуже. Он хочет «душевности». В интерфейсе для продажи буровых установок.
Они синхронно закатили глаза. Алисе было двадцать восемь, и она была ведущим веб-дизайнером в крупной московской студии. У нее была съемная однушка недалеко от центра, кредит на машину, кот по кличке Пиксель и полное отсутствие личной жизни. Последние серьезные отношения закончились год назад банальным «мы слишком разные». Он хотел семью и борщи, а она – закончить сложный проект и выспаться. С тех пор ее романтические приключения ограничивались редкими и унылыми свиданиями из Тиндера.
Вечером, вымотанная до предела, она брела домой, решив срезать путь через Тишинский рынок. Блошиный рынок был ее маленькой слабостью. Здесь, среди старых вещей, жила история. Алиса любила представлять, кому принадлежала эта брошь, из какой чашки пили чай сто лет назад, какие тайны хранит этот потрепанный кожаный саквояж.
Ее взгляд зацепился за небольшой ларек, заваленный старыми книгами, открытками и прочим бумажным хламом. Хозяин, седой старик с хитрыми глазами, дремал на стуле. Среди пожелтевших страниц и выцветших фотографий лежала она – небольшая деревянная шкатулка, обитая потертым бархатом. Без всякой причины Алису потянуло к ней.
– Что-то заинтересовало, милая? – проскрипел старик, внезапно проснувшись. – Эта шкатулка… Что в ней? – А это уж тебе решать, – уклончиво ответил он. – Вещица с историей. Не каждый ее видит.
Алиса открыла шкатулку. Внутри, на истлевшем шелке, лежала колода карт. Они были не похожи на обычные игральные или сувенирные Таро. Рубашка была угольно-черной, без единого узора. А вот лицевая сторона… Рисунки были странными, тревожными, выполненными в старинной манере, но с какой-то пугающей живостью. Изображения были каноническими – Шут, Маг, Императрица – но в них чувствовалась скрытая мощь и тьма. Карты были тяжелыми, словно сделаны не из картона, а из тонких пластин камня или дерева. От них веяло холодом.
– Что это за карты? – спросила Алиса, завороженно перебирая их. – Говорят, Колода Теней, – прошептал старик, наклонившись к ней. – Легенда, конечно. Но ты ее увидела. Значит, она твоя.
Это было глупо. Алиса не верила в гадания. Но карты манили ее. Она заплатила старику смешную сумму, которую тот назвал, и, сунув шкатулку в сумку, поспешила домой, чувствуя себя немного сумасшедшей.
Дома ее встретил Пиксель, требуя ужина. Накормив кота, Алиса села за стол и снова открыла шкатулку. Она достала карты. В тишине квартиры их холод казался почти осязаемым. Она просто тасовала их, наслаждаясь непривычной тяжестью и гладкостью. Внезапно в комнате мигнул свет. За окном не было грозы, но по стеклу пробежала синеватая искра. Алиса вздрогнула. В тот же миг ее ноутбук, стоявший на столе, жалобно пискнул и погас.
– Черт! – выругалась она. – Только скачка напряжения мне не хватало.
Она попыталась включить его, но тщетно. Компьютер был мертв. Раздосадованная, она снова взяла в руки карты. Пальцы сами собой вытянули из колоды пять штук и разложили их на столе.
Башня. Отшельник. Дьявол. Тройка Мечей. Смерть.
Алиса усмехнулась. «Ну да, полный набор неудачника. Как раз про мой сегодняшний день». Она не знала значений карт, но изображения говорили сами за себя. Молния, бьющая в башню, с которой падают люди. Одинокий старик с фонарем. Рогатое существо, держащее на цепи мужчину и женщину. Сердце, пронзенное тремя клинками. И скелет на белом коне.
Внезапно комната наполнилась озоном. Воздух затрещал, стал плотным, как вода. Волосы на руках Алисы встали дыбом. Карты на столе засветились тусклым, багровым светом. Мир перед глазами качнулся, цвета смешались в диком калейдоскопе, а потом все поглотила абсолютная, звенящая темнота. Последней ее мыслью было: «Какой бред…»
Глава 2. Чужой город, чужая жизнь
Сознание возвращалось медленно, рывками, словно неотлаженная программа. Первое, что почувствовала Алиса – запах. Соленый, влажный запах моря, смешанный с ароматом цветущей магнолии и свежесваренного кофе. Это было странно. Ее московская однушка пахла пылью, озоном от работающей техники и кошачьим кормом.
Она открыла глаза. Потолок был незнакомым – высоким, с лепниной по углам, слегка потрескавшейся от времени. Она лежала в кровати, но не в своей. Эта была огромная, с кованым изголовьем, застеленная мягким льняным бельем. Комната была залита ярким утренним солнцем, пробивающимся сквозь резные деревянные ставни.
Алиса села, сердце бешено колотилось. Она была одета в тонкую ночную сорочку из шелка, которую никогда в жизни не носила. Комната была обставлена старинной, но добротной мебелью: резной шкаф, туалетный столик с зеркалом в потускневшей раме, пара кресел у окна. На стенах висели гравюры с видами какого-то приморского города.
«Сон. Это просто очень реалистичный сон», – попыталась успокоить себя Алиса.
Она встала и подошла к зеркалу. И закричала.
Из зеркала на нее смотрела она сама. Но не совсем. То же лицо, те же русые волосы, та же родинка над губой. Но взгляд был другим – более усталым, что ли. И волосы были длиннее, спадая волнами ниже плеч. А на ключице виднелась небольшая татуировка – перевернутый полумесяц, которую у нее никогда не было. Она была в своем теле, но оно было… немного другим.
Паника начала подступать к горлу. Алиса подбежала к окну и распахнула ставни.
Внизу раскинулся город, которого она никогда не видела. Белые и кремовые двух- и трехэтажные дома с черепичными крышами сбегали по склону холма к сияющей на солнце бухте. Узкие, мощеные улочки, крики чаек, далекий гудок парохода. Воздух был теплым и влажным. Это был определенно не центр Москвы.
На туалетном столике она нашла сумочку. В ней лежал паспорт. Фотография была ее, но имя… Елизавета Игоревна Воронцова. Место рождения: город Нижнеморск.
– Нижнеморск? – прошептала Алиса. Она никогда не слышала о таком городе.
В сумочке также лежали ключи, немного наличности и телефон. Не ее айфон, а какая-то незнакомая модель. Она включила его. На заставке стояла та же бухта, что и за окном. В списке контактов были незнакомые имена: «Марина-салон», «Аркадий Петрович», «Света-йога».
Это не было сном. И не похищением. Это было что-то гораздо более странное и страшное.
Она вернулась в спальню и увидела ее. На прикроватной тумбочке лежала знакомая деревянная шкатулка. Дрожащими руками Алиса открыла ее. Внутри лежала Колода Теней.
В этот момент в дверь позвонили. Настойчиво, требовательно.
Алиса замерла. Кто это? Что ей делать? Отвечать? Прятаться? Инстинкт самосохранения кричал, что нужно забиться в угол и не дышать. Но что-то другое, может быть, остатки личности этой Елизаветы, заставило ее пойти и открыть.
На пороге стоял мужчина. Высокий, лет тридцати пяти, в дорогом костюме, который, впрочем, не мог скрыть атлетического телосложения. У него были темные, коротко стриженные волосы, волевой подбородок и пронзительные серые глаза, которые смотрели на нее с нетерпением и легким раздражением.