Кристина Солт – Пробуждение (страница 11)

– И что? – не понял Алексей.

– А то! Познакомься с ней. Но не как Алексей Воронцов. А как… не знаю, стажёр из нижних уровней. Заставь её увидеть в тебе человека, а не ходячий банковский счёт. Без подарков, без протекции, без упоминания твоего имени. Слабо?

Алексей посмотрел на девушку на экране. Она была красива той строгой, интеллектуальной красотой, которая его всегда привлекала. В ней чувствовался стержень, которого не было в Ксении. Вызов был брошен.

– Не слабо, – усмехнулся он. – Но давай поднимем ставки. Я не просто познакомлюсь. Я заставлю её влюбиться в меня.

– Ты сумасшедший! – рассмеялся Дима. – Она тебя раскусит за пять минут. Но я принимаю пари. Если проиграешь – отдаёшь мне свой новый грави-борд «Шторм-7».

– А если выиграю, ты на месяц станешь моим личным ассистентом и будешь выполнять любые мои поручения, – глаза Алексея блеснули.

– Идёт! – Дима протянул руку.

Их рукопожатие было прервано резким сигналом персонального коммуникатора Алексея. На экране появилось суровое лицо его отца.

– Алексей, твоё отсутствие становится вызывающим. Через две минуты ты должен быть рядом со мной.

– Иду, отец, – холодно ответил Алексей и отключился.

Он повернулся к Диме:

– Пора начинать операцию «Стажёр из нижних уровней».

Он направился к выходу, но его взгляд снова упал на генератор пространственного разрыва. В голове мелькнула шальная мысль. Что, если бы можно было сбежать не просто в другую часть их мира, а куда-то… совсем в другое место? Где имя «Воронцов» действительно ничего не значит. Он усмехнулся своим мыслям. Это было слишком даже для него.

Или нет?

Глава 2. Прыжок в неизвестность

Фестиваль проходил на гигантской парящей платформе над городом. Алексей занял своё место рядом с отцом, механически улыбаясь и пожимая руки партнёрам корпорации. Он чувствовал себя экспонатом в музее. «Смотрите, это Воронцов-младший, наше будущее».

Его взгляд нашёл в толпе Ксению. Она подошла, и её платье переливалось всеми оттенками алого, реагируя на его учащённый от раздражения пульс.

– Лёша, дорогой, ты выглядишь потрясающе, – промурлыкала она, касаясь его руки. – Отец говорит, ваш новый проект по терраформированию Венеры – настоящий прорыв.

– Я в нём не участвую, – коротко ответил Алексей.

– Ох, ну конечно, у тебя дела поважнее, – она не уловила иронии. – Кстати, после официальной части будет закрытая вечеринка на моём шаттле. Придёшь?

Это был не вопрос, а утверждение. Алексей уже хотел было отказаться, но тут его взгляд снова встретился с Элиной из отдела физики. Она стояла в стороне с группой своих коллег и смотрела в его сторону с плохо скрываемым презрением. Вызов. Пари с Димой.

– Знаешь, Ксения, я, пожалуй, пропущу, – сказал он как можно более любезно. – У меня… другие планы.

Он оставил ошеломлённую Ксению и направился прямиком к Элине. Дима, наблюдавший за этим издалека, ободряюще поднял большой палец.

– Привет, – сказал Алексей, подойдя к группе инженеров. – Я… стажёр, Лёша. Из логистического отдела.

Элина смерила его скептическим взглядом. Его идеально сшитый костюм никак не вязался с образом стажёра.

– Правда? А я думала, стажёрам из логистики не положены костюмы из саморегулирующейся ткани за десять тысяч кредитов, – язвительно заметила она.

Провал. Оглушительный провал. Её коллеги захихикали. Алексей почувствовал, как краска заливает его щёки. Он не привык к отказам, а тем более к насмешкам. Гнев и унижение вскипели в нём.

– Да что вы все о себе возомнили? – сорвался он. – Думаете, если вы тут паяете свои микросхемы, то знаете о жизни всё?

Элина выпрямилась, её серые глаза сверкнули сталью.

– Мы, по крайней мере, создаём что-то полезное. В отличие от тех, кто только потребляет то, что создали их родители.

Это был удар ниже пояса. Она знала, кто он. Все знали. Его маскарад не продлился и минуты. Разъярённый, он развернулся и быстрым шагом пошёл прочь, не обращая внимания на удивлённые взгляды. Дима догнал его у выхода с платформы.

– Ну, это было быстро, – констатировал он. – Грави-борд мой.

– Подавись ты своим бордом! – огрызнулся Алексей. – Я ухожу отсюда.

– Куда? Отец тебя испепелит.

– Мне плевать!

Он вызвал свой личный аэрокар и рванул прочь с платформы, оставив позади огни фестиваля и унизительный смех. Дима, не раздумывая, запрыгнул в машину следом.

– Эй, полегче! Ты куда так несёшься?

Алексей не отвечал. Он летел на полной скорости к своему пентхаусу, лавируя между транспортными потоками. Ярость сменилась отчаянием. Он был прав. В этом мире он всегда будет лишь сыном Константина Воронцова. Ему никогда не дадут шанса.

Влетев в апартаменты, он бросился к столу и схватил генератор пространственного разрыва.

– Ты что задумал? – встревоженно спросил Дима. – Алекс, это не игрушка! Твой отец говорил, он нестабилен!

– А что мне терять? – крикнул Алексей. В его глазах стояли слёзы злости. – Ещё один день в этой клетке? Ещё один год притворства? Я хочу туда, где меня никто не знает! Где я смогу начать с чистого листа!

Он нажал на кнопку активации. Устройство в его руках завибрировало, издавая низкий, нарастающий гул. Воздух перед ним начал мерцать, искажаться, словно раскалённый асфальт.

– Алекс, выключи! – закричал Дима, пытаясь вырвать прибор у него из рук.

Но было поздно. Мерцание превратилось в радужную, вращающуюся воронку, которая с невероятной силой стала затягивать в себя всё вокруг. Левитирующие кресла, голографические проекторы, самого Алексея. Дима, державший его за руку, не успел отпустить.

Последним, что они увидели в своём мире, было искажённое ужасом лицо Константина Воронцова на экране коммуникатора, который всё это время оставался включённым.

А потом была тишина, темнота и ощущение падения сквозь бесконечность.

Глава 3. Новый мир, старые проблемы

Падение закончилось внезапно и очень болезненно. Алексей приземлился на что-то твёрдое, сырое и дурно пахнущее. Рядом с грохотом приземлился Дима, а следом за ним посыпался какой-то мусор.

– Моя спина… – простонал Дима. – Кажется, я приземлился на дохлую кибер-крысу.

Алексей сел, отряхиваясь. Они были в каком-то тёмном, узком переулке. Стены из грубого, обшарпанного кирпича были покрыты странными рисунками и надписями. Под ногами хлюпала грязная вода. Воздух был тяжёлым, влажным, наполненным незнакомыми запахами: выхлопные газы, жареная еда, прелые листья. Никакого озона и стерильности.

– Где мы? – прошептал Алексей, оглядываясь.

Генератор разрыва лежал рядом, тускло мерцая. Он протянул руку, чтобы поднять его, но прибор вспыхнул и с тихим щелчком погас. Сломался.

– Чёрт! – выругался Алексей.

Из-за угла доносился шум. Не привычный гул аэрокаров, а какой-то хаотичный, рваный гул, смешанный с громкой, ритмичной музыкой и криками.

– Пойдём, посмотрим, – сказал Алексей, поднимаясь на ноги.

Они осторожно вышли из переулка на улицу и замерли в шоке.

Вместо гладких многоуровневых трасс здесь был чёрный, потрескавшийся асфальт, по которому двигались неуклюжие металлические коробки на колёсах, изрыгающие дым. Здания были невысокими, разномастными, некоторые – очень старыми. Люди… люди были одеты в странную, примитивную одежду из ткани, а не из умных материалов. Они шли по земле своими ногами.

– Это что, историческая реконструкция? – пробормотал Дима. – Какой-то музей нижних уровней?

– Не думаю, – ответил Алексей. Его взгляд был прикован к ночному небу. Оно было тёмным, настоящим. И на нём сияли миллиарды звёзд и яркий диск настоящей, не искусственной Луны. В Гелиоре такого неба не видели уже сотни лет. – Дима… кажется, мы не в нашем мире.

Дима нервно сглотнул. Он достал свой коммуникатор. Сигнала не было. Абсолютно. Никакой связи с сетью «Этерны».

– Мой ИНС не работает, – сказал он, имея в виду Интегрированный Нейро-Синхронизатор, который обеспечивал им доступ к любой информации. – Я… я ничего не знаю. Я не могу перевести их язык.

– Я тоже, – признался Алексей. Но, прислушавшись к разговорам прохожих, он понял, что язык ему знаком. Древний русский. Его заставляли учить его в детстве как часть «исторического наследия». Он считал это бесполезной тратой времени. Кто бы мог подумать…

– Я их понимаю, – сказал он Диме. – Это один из мёртвых языков.

В этот момент к ним подошёл человек в синей форме. Его лицо было суровым.

– Молодые люди, ваши документы, – произнёс он на этом самом «мёртвом» языке.