Кристина Солт – Очнувшись (страница 10)

В какой-то момент Всеволод сумел выбить меч из рук Алексея. Он занес свой клинок для последнего удара. Алексей был безоружен. Казалось, все кончено. Но в этот миг из темноты вылетела стрела и вонзилась Всеволоду в горло. Черный князь захрипел, выронил меч и рухнул на землю.

Алексей поднял голову. На холме он увидел силуэт Мстислава с луком в руках. Княжич спас ему жизнь.

Битва была окончена. Войско Всеволода было полностью разгромлено. Светоград выстоял.

Эпилог

Над Светоградом вставало солнце. Оно освещало поле битвы, усеянное телами, и стены города, почерневшие от дыма. Но это было солнце победы.

Алексей стоял на стене, глядя на восход. Он был смертельно уставшим, его одежда была в грязи и крови, но он чувствовал небывалое умиротворение. Он сделал это. Он защитил их.

Сзади послышались легкие шаги. Он обернулся. К нему шла Ярославна. Она подошла и, не говоря ни слова, просто обняла его. Он прижал ее к себе, вдыхая запах ее волос. Все слова были не нужны.

– Все кончено, – прошептал он. – Все только начинается, – ответила она, поднимая на него свои сияющие глаза.

Через месяц, когда город был очищен от следов войны и жизнь вошла в свою колею, состоялась свадьба. На центральной площади Светограда, перед всем народом, Великий князь Святослав соединил руки своей дочери Ярославны и Алексея Волкова. – Он пришел к нам из неведомых земель, – громко сказал князь. – Он пришел как волк в чужую стаю. Но он показал нам, что у чести и храбрости нет родины. Он защитил наш дом, как свой собственный. И теперь он не чужак. Он – наш князь. Наш защитник.

Народ ликовал. Люди полюбили своего нового князя – умного, справедливого и храброго.

Вечером Алексей и Ярославна стояли на балконе своего терема, глядя на звезды. – Ты никогда не жалел, что не можешь вернуться? – тихо спросила она. Алексей посмотрел на ее счастливое лицо, на город, который стал ему домом, и улыбнулся. – Мой мир остался в прошлом. Мое будущее – здесь. С тобой.

Он больше не был историком, изучающим прошлое. Он стал частью этого прошлого, чтобы построить в нем свое будущее. Он больше не был волком среди лебедей. Он нашел свою стаю. Свою любовь. Свой дом. И тень, которую отбрасывал прекрасный лебедь, больше не была для него чужой – она стала его собственной.

Стальные джунгли: Новая искра

Пролог

Разряд.

Не боль, не шок, а нечто иное. Словно вселенную вывернули наизнанку через мою черепную коробку. Мир, состоявший из стерильных белых стен лаборатории «НейроСферы», запаха антисептика и гула серверов, схлопнулся в одну ослепительную точку. Последнее, что я помнил – это холодный гель на висках, мягкий обруч экспериментального нейроинтерфейса на голове и голос моего научного руководителя, доктора Лебедева: «Алексей, начинаем синхронизацию. Не волнуйся, это всего лишь симуляция…»

Симуляция. Иронично.

Следующее ощущение – удар. Жесткий, грязный, настоящий. Я лежал на чем-то мокром и холодном, а в легкие врывался воздух, густой и тяжелый, как влажная земля. Он пах озоном, гнилью, жареным маслом и чем-то еще, незнакомым и металлическим.

Я открыл глаза.

Надо мной не было ни белого потолка лаборатории, ни обеспокоенного лица Лебедева. Надо мной было небо. Но не то чистое, московское небо, которое я видел полчаса назад. Это было полотно цвета вечной хмури, прорезанное уродливыми шрамами неоновых вывесок и голографической рекламы, плывущей между этажами гигантских, облепленных ржавыми конструкциями зданий. Они росли вверх, как больные деревья, теряясь в низких, свинцовых облаках. Дождь – не дождь, а мелкая, противная изморось – сеял с этого неба, заставляя неон расплываться маслянистыми пятнами на асфальте.

Я сел, чувствуя, как гудит голова. Я был в грязном переулке, заваленном мусором и какими-то светящимися кабелями. Мой лабораторный комбинезон был порван и испачкан. Никакого обруча на голове не было.

Паника начала подкрадываться ледяными пальцами. Это не симуляция. Симуляции не пахнут. В них не бывает такой пронизывающей, настоящей сырости.

Из-за угла показались две фигуры. Низкорослые, в мешковатых куртках с капюшонами, скрывающими лица. В руках у одного из них что-то блеснуло. Не нож. Что-то более сложное, с проводами и синим огоньком индикатора.

– Глянь, свежак, – прохрипел один. – И прикид какой… с Верхнего, что ли, свалился?

– Какая разница, – ответил второй, его голос был моложе, срывался на петушиные ноты. – Комбик зачетный. И боты. Снимай, мужик. По-хорошему.

Я Алексей Воронов, 28 лет, ведущий программист проекта «Виртуальный Горизонт». Я никогда в жизни не дрался. Мое главное оружие – это код. А здесь, в этом грязном, пахнущем безнадегой переулке, мой код не стоил ничего.

Я медленно поднялся на ноги.

– Ребята, я… я не местный. Я заблудился.

Они рассмеялись. Короткий, злой смех.

– Мы все тут не местные, – сказал старший. – И все заблудились. Снимай шмотки.

Он шагнул ко мне, и я увидел его лицо. Совсем пацан, лет семнадцати, но с глазами старого, усталого волка. На скуле – татуировка в виде штрих-кода.

Я попятился и уперся спиной в холодную, скользкую стену. Тупик. В прямом и переносном смысле.

В этот момент из темноты другого конца переулка донесся спокойный женский голос:

– Эй, Шакал, Шустрый. Оставьте его.

Пацаны обернулись. Из тени вышла девушка. На вид ей было лет двадцать пять. Темные волосы собраны в небрежный пучок, из которого выбилось несколько прядей. На ней была старая кожаная куртка поверх серого свитера и рабочие штаны с множеством карманов. Но не одежда привлекала внимание. А ее глаза. Усталые, но невероятно живые и внимательные, цвета темного янтаря. В руке она держала массивный гаечный ключ, который, впрочем, не выглядел как оружие. Скорее, как продолжение ее руки.

– Кира, не лезь, – огрызнулся тот, что постарше, Шакал. – Это не твое дело.

– Он на моей территории, – так же спокойно ответила девушка, делая шаг вперед. – А на моей территории я решаю, чье это дело. Он ранен?

Она посмотрела на меня, и ее взгляд на мгновение смягчился.

– Я… я не знаю, – пролепетал я, все еще не веря в реальность происходящего.

– Валите отсюда, – сказала она пацанам, и в ее голосе звякнул металл. – Или я расскажу Клыку, кто на прошлой неделе спер у него со склада партию стимуляторов.

Лица парней исказились от страха. Имя «Клык», очевидно, значило здесь многое.

– Мы ничего не…

– Валите, – повторила Кира, не повышая голоса.

Они переглянулись и, бросив на меня злой взгляд, растворились в темноте.

Девушка подошла ко мне. От нее пахло машинным маслом и чем-то сладким, вроде дешевого кофе.

– Ты и вправду не местный, – констатировала она, осматривая мой комбинезон. – Такие, как ты, здесь долго не живут. Идти можешь?

Я кивнул, хотя ноги были ватными.

– Кто ты? Где я?

Она усмехнулась, но в ее усмешке не было веселья.

– Я Кира. А ты, парень, в самом сердце задницы мира. Добро пожаловать в Стальные Джунгли.

Она развернулась и пошла прочь из переулка.

– Идешь или останешься ждать, пока вернутся Шакал с дружками? В следующий раз они не будут такими разговорчивыми.

И я пошел за ней. В неизвестность. В новый, пугающий мир, который уже успел показать мне свои зубы. Я еще не знал, что этот грязный переулок был не концом моего пути, а его самым началом. Началом истории о выживании, любви и борьбе за то, чтобы зажечь новую искру надежды в месте, где царила вечная тьма.

Часть 1: Падение в Бездну

Глава 1: Швы и Тени

Квартира Киры находилась на двадцатом уровне жилого блока «Улей-3». Чтобы туда добраться, мы прошли через лабиринт узких улочек, забитых торговыми лотками, где продавали все – от жареной синтетической лапши до краденых нейрочипов. Мы поднялись на скрипучем грузовом лифте, который угрожающе стонал под нашим весом, и прошли по шатким подвесным мосткам, соединявшим гигантские башни-ульи. Внизу, в вечном сумраке, копошилась жизнь – гудели генераторы, кричали торговцы, ревела музыка из подпольных баров. Это место было живым, дышащим организмом, и я чувствовал себя в нем чужеродной клеткой.

Ее жилище оказалось крошечной студией, заваленной инструментами, разобранной техникой и стопками дата-планшетов. Единственное окно было закрыто металлической ставней. В углу стоял старый медицинский автодок, рядом – самодельная гидропонная установка, где росли какие-то бледные овощи. Пахло озоном от работающей техники и травами.

– Садись, – кивнула она на единственный стул. – Снимай верх.

Я подчинился. Мой бок неприятно ныл. Когда я снял комбинезон, мы оба увидели большой кровоподтек и рваную рану. Видимо, при «падении» я на что-то напоролся.

– Повезло тебе, – сказала Кира, надевая тонкие перчатки. – Арматура прошла по касательной. Еще пара сантиметров, и задела бы почку.

Она обработала рану какой-то едкой, но эффективной жидкостью, а затем достала из автодока хирургический степлер.

– Сейчас будет неприятно.

Я стиснул зубы. Щелчок. Еще один. Боль была острой, но терпимой. Пока она работала, я рассматривал ее. Сосредоточенное лицо, ловкие пальцы, привычные к тонкой работе. Она была похожа на полевого хирурга из старых фильмов про войну.

– Спасибо, – сказал я, когда она закончила и наложила пластырь.

– Рано благодаришь. За лечение нужно платить. У тебя есть кредиты?