Кристина Соль – Телохранитель для янычара (страница 8)

Писец переводил. Хаджи Мустафа слушал, перебирая деревянные чётки, и щёлкал ими медленно, и на слове «бурдюк» перестал щёлкать.

Когда я закончила, он заговорил.

— Хаджи Мустафа говорит: Юнус был молодой и глупый. Он мог выпить воды, где кто-то мочил траву. Он мог съесть дурного мяса.

— От дурного мяса зрачки не расширяются.

Писец перевёл, и старик ответил длинно, и я поняла его раньше перевода — по интонации, по тому, как он развёл руками.

— Он говорит: он водит караваны тридцать лет. Если по дороге пойдёт слух, что в караване Хаджи Мустафы травят людей, то в Стамбуле его товар возьмут за полцены, а в следующий раз с ним не пойдёт ни один купец. Он говорит: человек умер, это горе, его похоронят с молитвой и заплатят его семье. Он говорит: больше про яд никто не скажет ни слова.

— Он потеряет не полцены. Он потеряет караван.

— Женщина, — сказал писец от себя, тихо. — Не надо.

— Переводи.

Он перевёл.

— В караване сорок три человека, — сказала я. — Убийца — один из них, и он ходит с нами, ест с нами и знает всё, что знаем мы. Он уже сделал два хода. Первый — в Алеппо, ножом, тихо, по тому, кто знал его в лицо. Второй — здесь, ядом, и на этот раз он не подходил к жертве вообще. Он учится. Третий ход будет ещё дальше от него самого, и мы его снова не увидим.

Чётки щёлкнули один раз.

— Хаджи Мустафа спрашивает: почему ты думаешь, что в Алеппо и здесь — один человек?

— Потому что оба раза убивали не того, кого хотели убрать по злобе, а того, кто мешал. Дауд был старший над охраной и знал своих людей в лицо. Он мешал провести в караван чужого. Его убрали накануне выхода — так, чтобы замену набирали второпях, у колодца, не приглядываясь. — Я посмотрела на Байрама. — Юнус не мешал никому. Юнус взял чужую воду.

В молельне стало тихо. Байрам у двери переступил с ноги на ногу, и под его весом скрипнул порог.

И тут заговорил Керим.

Он сказал всего одну фразу, по-итальянски, обращаясь ко мне через всю комнату, и голос у него был ровный, как утром в хане.

— Бурдюк висел слева или справа?

Я открыла рот и закрыла.

Вопрос был правильный. Не «чей бурдюк», не «сколько там осталось», не «уверена ли ты» — эти вопросы задал бы любой. Он спросил про сторону.

Потому что вьючное седло грузят с двух сторон и подходят к нему с одной. Потому что мулы Керима стояли вдоль стены, и правый бок был прижат к камню. Потому что к левому боку можно подойти на ходу, не останавливаясь, одним движением, за полсекунды, и со стороны не увидишь ничего, кроме прохожего у мула.

Он спросил про сторону, потому что уже знал, что бурдюк его, и уже просчитывал, как к нему подошли.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.